Кардинал

Ты меня найди,       Я ведь здесь один.       Ты мой кислород,       Я твой кислород. Тоже какая-то попсовая песня.

— Зачем ему убивать меня раньше времени?! Зачем я тебе?! Зачем все это?! Надрывный голос не подчинялся мне. Вопросы повисли в воздухе, оставляя мне надежду не услышать самого страшного. Ведь все было так просто для них. Но так сложно для меня. — Гринд хотел использовать тебя в качестве наживки. Именно от этого он строил все свои стратегии. Войска Города зашли слишком далеко, ситуацию надо менять. — голос хотел казаться спокойным, но было видно, как он зол. Ведь сейчас, там, грабят и сеят свинцом его земли. Медленно подняла голову. — Как ты не понимаешь?! Я должна была убить его и увести от сюда своих людей. — голос сорвался на полушепот. — Это и есть единственный возможный вариант развития событий. Твое исчезновение заставит его остановиться в продвижении, ближайшие свои силы он пошлет на твои поиски. Чедд окажется в ловушке. Карл все меньше и меньше сдерживал ярость. Ярость, которая остудила меня. Глаза застыли на каком-то объекте. Мысли все быстрее набирали скорость, отдаляя разум от эмоций. Ты дала слабину. При Граймсе. Паршивка. Встаю, дергаю плечами, чтобы прийти в форму. Вытираю слезы, пара хлопков по лицу, и я почти как огурчик — Известно, где он будет ждать меня? — нарочито холодно. — Есть предположения. — нарочито скупо. Окидываю его взглядом. Он точно был в какой-то передряге. Видимо, только Гринд старается не пачкать руки. Даже не удивительно. Но свежее пятно крови на футболке задерживает взгляд — Ты ранен. Надо обработать. — сухо, черство. — Вечереет. Надо найти укрытие. — ответ в таком же тоне. Встречный взгляд. Он выпрямился. — Недалеко к северу от сюда есть посёлок. Там — все необходимое. — спина с автоматом на перевес показывала мне дорогу.

***

На протяжении всего пути чувство непреодолимой ярости, исходившее от Карла, чуть ли не душило. Каждый его жест, каждый шаг говорил об этом. Тем лучше: чем Граймс злее, тем он опаснее. Лишь к вечеру, когда сумерки опускались на стонущую от боев Александрию, мы дошли до ночлежки. — Пришли. — не оборачиваясь. — И без тебя вижу. Карл шел впереди. Приближаясь к первому же крыльцу, остановился. Все тихо. Граймс уже тянется к дверной ручке. Не-не-не. На такое мы не договаривались. Звонкий шлепок по его кисти. Стараюсь отодвинуть эту махину. Секунда, и я внутри. — Дамы вперед. — сквозь зубы. — Дура. — послышалось сзади. Мне не нужна его опека. Его задача — довести меня до стоянки Гринда. И все. Рыщу по первому этажу в поисках хоть чего-то, чем можно обработать рану: боль в руке становилась невыносимой. В ванной нашелся контейнер с красным крестом. Прошло слишком много лет, чтобы все лекарства, которые находились, можно было еще и использовать. Все давно уже забыли о бинтах, мазях и спирте — их заменили тряпки, травяные отвары и домашние настойки. Антибиотики стали дороже бензина, который с чем сейчас только не смешивали. Длительность жизни сокращалась. Люди болели. По словам Чедда, Город перенес несколько эпидемий. Мы медленно катимся к средневековью. Поэтому надо промыть царапину, и как можно быстрее. Отворачиваю рукава рубашки, чтобы оценить ситуацию. Часок подождет, но надо будет делать абсцесс. Слава богам, в аптечке нашлась хирургическая игла с мотком ниток и склянки с травами. Мимо окна пролетела птица, что заставило меня повернуть голову. В десяти метрах от дома располагался небольшой пруд. — Шикарно. — сорвалось с губ. — Можно и освежиться. Из другого конца коридора выглянул Граймс. — Даже не думай. Я первый. А плавать в темноте не хотелось. Поэтому, Карл, это будешь делать ты. Хватая на бегу полотенце, несусь в коридор, справа появляется Карл. Наши взгляды встретились. — Только попробуй. — от этого едкого шепота стало смешно. До двери метр, не больше. Рывок. Спиной упираюсь в дверь, нож с бедра — в шею Граймса. Ха-ха. Убираю лезвие, приближаюсь к Карлу. Уже чувствую его дыхание над ухом, касаюсь вздымающейся, как у быка, груди. Но лишь для того, чтобы открыть дверь. Она закрывается перед его носом. — Сука. — слышится за ней. Следом — удар. Усмешка срывается с губ. Дойдя до водоема, оглядываюсь. Пока Карла не было видно, поспешила раздеться. Пальцы ног коснулись воды. Обхватила себя руками, пытаясь согреться. Шаг. Второй. По пояс в воде. Задерживаю дыхание и ныряю с головой. Вода оказывается холоднее, чем предполагалось, но это пойдет только на пользу. Последние два дня были поистине бешеными, жгучий холод позволит прийти в себя. Пальцы скользят по телу, встречая рубцы и шрамы. Как много они хранят. Сколько историй, боли, смертей спрятаны в них? Этот, — рука прошлась по левому предплечью, — след предсмертной агонии Тигра, вот этот, — от края губы до основания шеи, — первого боя с Северянами, а эти, — взгляд упал на толщу воду, сквозь которую виднелись кисти рук, — от пуль Граймса. Но стоило лишь коснуться рубцов туловища, как тело передернуло. Его разрывало от фантомных болей, периодически напоминавших о себе все эти годы. Торс, спина, конечности — все горело. Как тогда. В тот день, когда Чедд поднял бунт. Когда Вольтер избил меня до полусмерти. Нежданные и нежеланные, абсолютно не нужные сейчас, воспоминания заставили вынырнуть. И первое, что я увидела, открыв глаза — силуэт Граймса в окне. Большой палец прошелся по его шее. Его грозный вид вернул меня к реальности. Здесь и сейчас. Угрожаешь? Или мне от страха утопиться? Моя вскинутая бровь и скрещенные на груди руки заставили его отвернуться. Какой невоспитанный мальчик.

***

Темнело. Хоть на улице еще можно было ориентироваться, в доме — не совсем. Щелчок выключателя, и цивилизация захлопала в ладоши. Из-за угла вынырнул Карл. Щелчок. Опять та же темнота. — Никакого электричества-слишком опасно. — желчи в его голосе хватило бы на обеспечение электроэнергией целого Города. Он поставил канделябр со свечами на столешницу. — Какая романтика. — буркнула я. — А воду мне в ладошках кипятить? — Да хоть во рту. — его рука потянулась к плите. Секунда, и около конфорки зажегся синий огонек. Не успела я и рта открыть для ответа, как дверь уже закрылась. На пути в ванную за склянками, боковым зрением замечаю движение на улице. Нет — нет — нет, Анастасия. Так дело не пойдет. Даже не смей поворачивать голову. Руки рыскали в поисках трав. За окном послышался всплеск воды. В горле пересохло, мозг отключился, а щеки противно заалели. Так, стоп. На лице заиграла странная улыбка. Засмущалась, как восьмиклассница на уроке биологии. В голову пришла идея, заставившая рассмеяться. Взрослые люди, в конце концов. Так глупо, но ребячество взяло верх. Поставив воду с травами на плиту, у меня появилось время на поиски нечто более интересного, чем сухая зелень. Ноги понесли меня на второй этаж. Не особо заморачиваясь на данном этапе о количестве спален в доме, открываю первую же дверь. Кабинет. Шикарно. В комнате начинается возня. Открываются все ящики, переворачиваются все коробки. Ненужные бумаги летят во все стороны, создавая ощущение, что битва между мегаполисами разворачивается именно здесь. И вот рука нащупала нужный предмет. Бинго. Бегу вниз, боясь упустить момент. Вещи все еще на берегу, на поверхности воды — круги. Шикарно. Под руку попадает стул. Движение рукой, и он в нужном положении напротив окна. Достаю из кармана найденный на кухне сухарь, закидываю ноги на подоконник… Только что обнаруженный бинокль дополняет картину. Подглядывать, так эффектно. Как только в небольшом кружке появляется всплывающая макушка, не могу сдержать смех. Но и он прекращается, когда Карл начинает выходить из водоема. По широким плечам стекает вода, превращаясь в струйки на жилистых руках. Невольно провожаю взглядом капли, бегущие по массивной груди вниз по рельефному торсу. На теле несколько шрамов, многочисленные следы от пуль. Справа, на груди что-то набито, а слева — ссадина. Но… Твою ж мать. Он выглядит, как бог. Теперь понятно, почему каждая девка в Александрии мечтает попасть к нему в постель. Фокусировка на его лице. И заливистый хохот прямо-таки раздирает меня. В таком недоумении я нашего мистера Страх-И-Ужас-Всея-Америки еще не видела. Растерянный, потерянный, смущенный, застигнутый врасплох. Мне кажется, у него даже щечки покраснели. Я задыхалась от собственного смеха. Бинокль выпал из рук, меня скрючило где-то около кресла. Он ворвался в комнату спустя секунд сорок, в одних брюках. Это по-детски злое лицо хладнокровного убийцы, не знающее, что же мне сказать и предъявить, вызвало новую волну смеха. Он сделал шаг вперед, подняв указательный палец. Открытый рот не издавал ничего, а его мозг в аварийном режиме пытался что-нибудь придумать. — Ебнутая. — зло получилось в ответ. Хлопнула закрывающаяся дверь. Иди, Граймс, надеюсь, ты принесешь, чего-нибудь съестного.

***

Все целебные водички уже были приготовлены и применены. Все муки селфопераций — испытаны вдоволь и пересены, швы — наложены и закреплены. Весь дом — осмотрен, количество спален — посчитано (одна штука!), постельное белье — застелено. Но Граймс так и не появился. Прошло около двух часов, а от него — ни слова, ни духа. На улице начался дождь, с каждой секундой превращающийся в ливень. Но и это не заставило нашего зверя появиться. Я усердно пыталась погрузиться в волшебный мир книги «Автомеханика для чайников», найденной в каком-то шкафу, но не срослось. Шел третий час ночи, когда на улице послышалась брань, юркнув в прихожую, спряталась за выступом. Дверь открылась. Карл. Весь промокший, уставший и, судя по всему, злой. Только почему-то капли, падающие на пол, не были прозрачными. Это все, что можно было разглядеть от тусклого освещения свечей. Шаг в противоположную сторону. Заносит ногу на ступеньку лестницы. Но уже злюсь я. Секунда. Дождь перекрывает звук рассеченного воздуха. Нож в паре сантиметрах от его ноги. Благо, на полах ковролин. — Где ты шлялся? Стою сзади, наблюдая как он медленно поворачивается в сторону звука, вытаскивая мой нож. Усмешка на его губах. — Думал, ты завязала. — Карл крутил его в руках, переводя взгляд то на лезвие, то на кисти. Я тебе эти ножи несчитанное количество раз к горлу приставляла. Дурачком не притворяйся. — Где ты был? Его забавляла мой злость. Граймс заложил его за пояс и хотел скрестить руки на груди, но не вышло. Интересно, почему? Напряженный выдох. Успокойся. Выразительный взгляд на кровяные разводы и секунда тишины. Вторая. Не двигается. Третья. Карл сдался, шлепая на кухню, оставляя после себя лужи. Развел тут болото. В него летит полотенце. Оно честно пыталось улучшить положение, но в итоге мало чем помогло. — Раздевайся. — сухо, напряженно. — Не насмотрелась еще? — едко, жгуче. Я еле сдержала смешок. Мокрая футболка летит в сторону. Черт, Карл. Где ты был? Недавняя ссадина казалась просто детской царапиной. Рваная, две неглубоких колотых, ближе к паху огромный кровоподтек. Граймс поймал мой испуганный взгляд, но лишь отвернулся, напрягая желваки. Просто молча сел на столешницу, смотря в пол, разрешая мне подойти. Оставив ему свечи, поднимаюсь наверх с фонариком. Комплект одежды, полотенца, плед, на всякий случай. Спускаюсь вниз. Карл сидел опустив лицо в ладони. Что-то случилось. Что-то серьезное. Поднимаюсь на пару ступенек выше и спускаюсь громче — Карл бы не хотел, что бы я застала его в таком положении. Подхожу к нему, стараясь не поднимать глаз. Его напряжение передалось и мне. Обмакиваю полотенце в коричневую жидкость. Прикладываю, Карл дернулся. Шипит. Рефлекторно подула, продолжая промывать. На что он лишь удивленно дернул бровями, но все так же продолжал глубоко дышать. Эту надо будет зашивать. Перехожу к колотым. Невесомое прикосновение, его резкое движение головой. — Потерпи. — так близко к его коже, что она покрывается мурашками. Это не может остаться незамеченным. Как только я взяла иглу, его снова передернуло. Полотенце — в зубы. Его глубокий выдох. Кивок. Звук протыкающейся кожи. Карл хватается за край столешницы так, что белеют руки. Его взгляд замер на какой-то точке. Терпи. И Граймс терпел, только когда последний шов надо было затянуть, послышался его утробный рык. Карл весь покрылся испариной. Но он справился. Сверху — несколько слоев ткани, чтобы не попала инфекция. Победно поднимаю взгляд. Вверх к шее. Блядь, Карл. Царапина от мочки уха до кадыка. От человеческих ногтей. Они наиболее болезненны и заживают медленнее. Я смотрю на него в упор, ожидая хоть какой-то его реакции, слова, жеста. Хоть чего-то, что сможет объяснить все это. Но Граймс только отвернулся, поджав губы. Его вздымающаяся грудь говорила о том, как он не хочет вступать в диалог. — Да кто же тебя так?! — полушепотом, на надрыве. Почему ты молчишь, Граймс? Взгляд. Такой тоскливый, злобный, уставший. Его теплая ладонь коснулась лица. Голова упала ко мне на шею. Глубокий вдох. Карл запустил пальцы в мои волосы. От него шел жар, как от дикого зверя. Дикого, раненого зверя. Карл устал. Мои пальцы на его горячей коже. Сейчас, в полутьме, как никогда я видела его. — Пойдем спать. Завтра вставать рано. — на ухо, как можно нежнее. Этой ночью ты, наконец, отдохнешь.