Кардинал

All i want to do       Is come running home to you,       Come running home to you.       And all my life i'll promise to       Keep running home to you,       Keep running home to you             Слова одной чудесной песни.

Отряд александрийцев выдавал пулеметные очереди, медленно наступая к моему укрытию в такт орущей сирене. Вся ширина дорожного полотна была занята ими, до встречи оставалось меньше пятнадцати метров. Лесополоса, окружавшая дорогу, принимала в себя солдат Города. Присмотревшись, среди деревьев можно было разглядеть дыру в заборе. Там только начиналась бойня. А здесь уже во всю шла зачистка. Вдох. Сейчас или никогда. Ускользая от пуль отряда, побежала в сторону дырки. Глаза старательно смотрели под ноги. Надо бежать быстрее. Взгляд вверх. Смотреть вниз уже не имело смысла: коряг и кочек можно было избежать и так. В паре метрах от меня хрустнула ветка. Мгновенно обернувшись, остановилась. Прямо на меня шел александриец с битой. Оглядев его и ближайшую местность, поняла, что от него далеко не уйду. Он настойчиво приближался, ехидно скалясь и покачивая битой. Выдох. Любимый звук рассекаемого воздуха, и нож уже у меня в руке. Выпад его руки, отклоняю корпус, давая себе возможность атаковать его. Немного усилий, и из его бока течет кровь. Брань. Грубая ладонь хватает меня за шею, давя на горло. С его лица капает пот, а сквозь стиснутые зубы — слюна. Пальцы хватают нож. В глазах уже темнеет. Усилие. Ножом, вошедшим по рукоятку, веду от подмышки до бедра. Пальцы сжимаются все сильнее, оставляя синяки, чувство осознанности уже покидает, но внезапно хватка ослабевает. Он подается назад. Вдох. Не упуская шанса, помогаю ему коленом, и вот уже я сверху. Движение руки, струя артериальной крови бьет прямо в лицо. Встаю, оглядываясь вокруг, пытаясь отдышаться. Металлический вкус чужой крови заставляет выблевать ужин. Взгляд упал на тело. Что-то наподобие платка с вышитой буквой «А», рация, куртка с той же эмблемой и автомат. Не пропадать же такому сокровищу. Окровавленные руки ловко помогают перевоплощению, а недалекий лай собак дает им прямо-таки волшебную окрыленность. Солдаты Города продолжали бежать в сторону дыры забора, и, убедившись, что платок закрывает достаточную часть лица, хотела последовать за ними. Но сделав пару шаров в свете прожекторов в бетонном заборе, засияла другая дыра, поменьше, и не окруженная таким вниманием, маня меня к ней. Движение тела. Холодные объятия бетона и цепкие крючья арматуры, пара секунд возни, вырытый туннель оказался достаточно глубок для того чтобы встать на колени. Другая сторона его была закрыта досками, сквозь щели которых можно было что-то разглядеть. Горожане вели бой, прорываясь вглубь, где-то в рукопашном, где-то в перестрелке. Машины давили людей. По воздуху распространялся запах горелой кожи. Синеватый свет прожекторов освещал этот хаос. Слава Гиппократу, деревяшки не были приколочены, их можно было просто отодвинуть. Убедившись в безопасности и относительной скрытной скрытности, рывок в сторону кустов, и ноги подкашиваются. Голова гудела от противного звука оповещения о тревоге, тело напоминало о недавней схватке, а из руки медленно сочилась кровь — следы тесного контакта с арматурой забора, дыхание сбилось от бега. Надо куда-нибудь заныкаться. Тут зашипела моя рация: — Смертник потерян. Повторяю, смертник потерян. Смертник. Они потеряли меня. Мысли на секунды остановились. Надо что-то делать… Нельзя допустить исполнения их плана. Значит… Надо придумать свой. Секунда смятения, мышцы живота напряглись, прочищаю горло. Пара пробных звуков на пару тонов ниже собственного. Открываю рот. Вдох. — Куда приводить? — мужской голос на опережение. Напряженный выдох. — Амбар на юго-западе. Группы С и Е охраняют север. В и Z северо-восток. Остальные ищут. Пленных не брать. Руки быстро шарят по карманам в поисках компаса. Нельзя терять ни секунды. Если я не успею вовремя, можно смело прощаться с жизнью. Нашла. Северо-запад. Идеально. Выглядываю из кустов, оценивая обстановку. За деревьями амбара не видно, но времени на раздумья нет. Беги. Укрываясь от пуль, предназначенных точно не для меня, ноги несли меня на юг. Чем быстрее ты бежишь, тем меньше шансов, что тебя зацепит. Меняй траекторию, как дворянин перчатки. Беги. Вдали уже виднелся силуэт какого-то здания. Сильный толчок. Удар головой о корни. Чувство тела на себе. Противное ощущение чужого дыхания на лице и дула пистолета у шеи. — Добегалась. Горожанин. Тело сцепила мертвая хватка ужаса. Я не могу убить своего. Люди на тренировках — пленные. Александрийцы. А это — мой народ, мой по праву. Движение воздуха, и грубый ботинок сталкивает его с меня. Поднимаю глаза. Александриец. Поднимаюсь и кивком благодарю. У тебя нет времени. Беги.

***

Тело припечатано к деревянной стене, укрываюсь от яркого света. Глаза бешено рыщут в поисках черного хода. Он должен быть один. Ведь ему нечего бояться. Нечего, но не некого. Дверная ручка вызывающе торчит на ровной поверхности, сигналя мне. Шаг. Еще один. Дыхание замерло. Рядом два бойца. Не дыши. — Какого черта левый фланг весь в дырках?! Четвертый отряд, быстро туда! — в моем кармане. Граймс орал в рацию, судя по звукам, стуча по столу. Как нарочно. Удары сердца отдавались в ушах. Меня нашли. Секунда. Звук шагов. Вторая. Мысленно прощаюсь с жизнью. Хруст под ногами. — Ты идешь? Не слышал, что Карл сказал? Все стихло. Выдох. Второй день рождения. Приближаюсь к двери. Провожу пальцами по дереву, пытаясь оценить скрипучесть. Петли свежие. Не должна. Мягким движением руки тяну ручку на себя. Прохладная сырость и темнота встретили меня. Тусклый свет с улицы освещал небольшую комнату с ведущей наверх лестницей. Оттуда слышался голос. Только один. — Усилить поиски. Повторяю, усилить поиски. — Усилить поиски. Повторяю, усилить поиски. — дублирует рация в кармане. Отключаю обе. Он там. Полы, сделанные из старых досок, сразу же выдадут мое, да и чье либо, присутствие. Снимаю обувь. Шаг. Пока тихо. Еще один. То же самое. Но первая ступенька лестницы подводит. Сердце бешено стучит, со лба ручьем льет пот. Успокойся. Вдох. Иду у самой стены, переступая несколько ступенек. Останавливаюсь. Прислушиваюсь. Все тихо. Выдох. Шаг. Еще несколько ступенек преодолено, и я около двери. Сквозь замочную скважину тускло светила лампочка. Вижу стол с картами и оружием. Один пистолет. Хорошо. Чедд сидел, закинув на него ноги, и смотрел в потолок. — Чертова сука. — прошипел он. Поворот ручки, и я внутри. Обычное сарайное помещение. — Мог бы и повежливее. — закрываю за собой дверь и вхожу. Успокойся. Дыши ровно. Прошло в тот раз, пройдет и в этот. Включай дуру. Дуру, которая предана ему. — Хорошо, что ты сама пришла. Мы тебя потеряли. — снимает ноги со стола и поворачивается ко мне. — Почему ты без обуви? — Да там суматоха началась, надо было валить оттуда, как только услышала по рации что меня ищут, сразу пришла. Вот. — проигнорировав вопрос, не смотря ему в глаза, слегка поджимаю губы, приподнимаю уголки губ. Гринд усмехнулся. — Что это на тебе? — прищуриваясь, оглядел. — Снимай давай. Торопливо стягиваю с себя прикид Александрийца, кидаю вещи в угол. Опускаю глаза, нервно поправляю прядь. Не двигаюсь. Он смотрел на меня в упор и улыбался. Настроение хорошее, видимо, мы делаем успехи. А по злому голосу Карла можно определить, что большие. — Да ладно. Расслабься. И обуйся. Выдыхаю. Только не оплошай. Подхожу к нему сзади, облокачиваясь на спинку стула. Передо мной карты со схемами маневров, стратегическими пунктами особой важности… — Видишь, — он ткнул пальцем в красную точку. — вот мы. А здесь, — в синюю, — их база. Там сидит твой ненаглядный Граймс и пытается нам противостоять. Но знаешь что? — Что? — он, видимо, пьян или до одури доволен. Скорее второе. — Наши войска уже здесь. — он провел линию, проходившую почти посередине между базами. — И это только за два с половиной часа. — Здесь-их арсенал, вот тут-автопарк, тут-конюшни и склады продовольствия. Чедд показывал всё на карте. Я знала, что Город сильнее Александрии, но в меня закралось неприятное чувство. Гринд придурок, но не круглый дурак. — Сколько мне осталось? — старалась запомнить все обозначения на карте, все позиции сил. — Не больше двух суток. — он растекся в довольной улыбке и откинулся назад. — Скоро рассвет. К концу дня мы окажемся в четырех километрах от базы. Там все и решиться. Иди поспи, тебе нужны силы. — он указал на матрас в углу. — Хорошо. — ровно, без дрожи. Ведь все и правда хорошо.

***

— Перед главным маневром собери всех в ратуше. — голос был на удивление спокойным. — Как прикажете. Звук удаляющихся шагов. Хлопок двери. На часах около пяти часов. Солнце уже клонит к горизонту. На Александрию упала предгрозовая вечерняя духота. Сверчки трещали, почти заглушая грохот техники и далеких перестрелок. Я так и не смогла заснуть. Не смогла. Мне нужно к Граймсу. Но пока рано. Всему свое время. — Вставай, Кардинал. Я знаю — ты не спишь. Кардинал. Ты вспомнил мое имя. Жаль, что слишком поздно. Но ты так и не понял, что оно значит. Сажусь, пытаясь прийти в себя. Рана на руке пульсировала жаром — воспалилась. Не без усилий подошла к столу, еще раз оглядывая карты. Гринд подошел ближе, проводя пальцем по руке. — Загноилась. — Мне нужно сюда. — показываю точку на карте, там находился склад медикаментов. — Возьми машину. — пальцы далеко не тактично залезают в задний карман джинс, оставляя там ключи. — Спасибо. Спускаюсь вниз по лестнице. Он доверят, он верит мне. Гринд правда думает, что в погоне за кровью шерифского сынка я забыла, кто убил Ярославу? Что это долгие восемь лет, на севере, именно из-за него я терпела горести и копила злобу? Как в темных и бесконечных полярных ночах вой вьюги в унисон с моим раздавался по долине? Я не забыла. И ты ответишь за это. Я — Кардинал. И ты познаешь мою месть.

***

Чедд глуп. Карл — нет. Он умен, как черт. Граймс не мог допустить, того, что Гринд за два с лишним часа узнает о всех ценных объектах, Карл бы скорее подорвал их, чем отдал врагу. Это ловушка. Но знает ли об этом Чедд? Вдруг, он осознанно хочет меня убить раньше времени? Зачем? Я хоть живая, хоть мертвая не особо нужна Карлу. Тут что-то другое. Могли ли они договорить, что заманить меня в логово? Опять-таки, зачем? Не узнаю, пока не проверю. Линия фронта отошла на несколько километров к северу. Поэтому здесь было тихо, если не считать обычной суеты и беготни тыла. Завожу мотор и трогаюсь с места. Предполагаемая «аптека» находилась в десяти с лишним минут езды. Ты едешь в ловушку. Но я должна узнать, что там. Так нельзя. Так надо. Выезжаю со двора, оглядывая местность. Чем-то напоминает деревушку дикого запада. Такие двухэтажные деревянные дворики, мало зелени, духота. В небе ласточки летают так низко… Точно будет гроза. Место «Х» находилось в другом населенном пункте, сожранном Александрией. Заезжаю за дом. Галька на земле ударила по заднему стеклу, оборачиваюсь, чтобы оценить урон… В машину что-то врезается. Поворачиваюсь обратно. Сердце остановилось. Ладони вспотели. Огромная фигура Граймса упиралась руками в капот машины. Отросшие волосы, черные, как смоль, были собраны на затылке, но мелки прядки все равно падали на лицо, покрытое кровью, сажей и грязью. Карл поменял повязку. Теперь, вместо коричневой тканевой на нем красовалась черная кожаная. Он изменился. Помятый. Злой. Устрашающий. Заметив мой испуг он решительно подходит к двери, рывком открывая ее. Карл смотрел на меня в упор. Я выжидала. Я не знаю, чего ждать от него. Не знаю, представляет ли он угрозу для меня? — Выходи из машины. Быстро. — грубый голос явно не шутил со мной. Что он вообще здесь забыл? Почему Граймс не стоит во главе своей армии? Не защищает свой город? Что происходит? — Что происходит? — Карл одним движением руки вытаскивает меня из машины. — Ты должна пойти со мной. Карл обыскивает машину и, найдя там только автомат, закидывает его на плечо. — Что? Все, что я должна — вернуться к Чедду! — Нет! — крикнул Карл, прямо мне на ухо. — Почему? — зло. Я приблизилась к его лицу, давая ментальный отпор. Мне нельзя отходить от Чедда, иначе ничего не получится. Нельзя. — Ты знаешь, что там? Пойдем, покажу. — от его язвительности щипало в носу. Карл схватил меня за запястье и потащил к дому. Снеся деревянную дверь, он толкнул меня вперед, наступая на ноги. Вместо пола по всей площади первого этажа была огромная яма, кишащая живыми мертвецами, издававшими поистине страшные хрипы и стоны. Смрад и ужас перекрыли дыхательные пути. Сотни полуразложившихся движущихся тел мгновенно оживились и тянули ко мне свои обрубки и остатки пастей. Дна не было видно, но зато было слышен чавкающий, поистине отвратительный звук, мещевания потрохов. Предплечье Граймса сдавливало грудь, давая насладиться этой картиной. Именно его предплечье было единственной преградой от этого ужаса. Он потянул меня назад и отпустил. — Он использует наши ловушки. Только в других целях. Для другой цели. Вот, что за точки были на карте. Голова закружилась, я упала на колени. Слезы комом подкатывали к горлу. Ноющее, больное чувство создавало вакуум внутри меня, высасывая последние силы. Я задыхалась в собственных рыданиях. Я устала быть игрушкой в их руках. Устала быть элементом их политической борьбы. Я лишь хотела лучшего для своего народа, для своей, уже мертвой семьи. Я просто хочу обрести дом. Слезы ручьем катились из глаз оставляя разводы на коже. Плечи бешено тряслись, руки дрожали, не хватало воздуха. Карл сел рядом, смотря куда-то вдаль. — Я обещал тебе помочь вернуть Город. Настало время исполнять обещания.