Стони, как в порно

помни, мальвина, родные ладони вспоминаю даже под пергидролью Неделя только началась, а я уже убит в хлам. Работа. Я мучаюсь над этой книгой целый месяц, сроки поджимают, а мои мысли лишь о ней. Она заняла всю мою голову собой и не дает сделать лишний вдох. Я пытаюсь написать хотя бы страницу, но ни черта не выходит. Психую. Иду пить кофе, уже пятый за эту ночь. Протянуть бы до четверга, иначе я подохну от передоза ее в моей голове. Так сильно въедается, стирая все, что можно, кроме мыслей о ней. Снова сажусь за ноутбук и начинаю описание героини. Почему оно так схоже с внешностью Афины? Конечно, гребанный придурок, ты ведь думаешь о ней сутками. Эти мысли не о какой-то тягучей похоти, а о самой личности. Она необыкновенна в том, в чем есть. Томный взгляд голубых глаз из-под черных ресниц, бирюзовые волосы, прекрасные аристократичные скулы, родинка где-то ниже шеи. Чувствую себя школьником под амфетамином. У меня, как у писателя, чисто рабочий интерес к ее личности. Редко встретишь таких необычных людей, со своим странным и чуждым от всех миром. Четверг. Снова дождь. Я направляюсь вверх по массивным лестницам поликлиники и сижу в очереди, ожидая, когда она - причина моих приходов сюда выйдет, вновь посмотрев на меня, как на дерьмо мира сего. Сука. Посмотри на меня иначе, так же, как и я на тебя. Дверь кабинета открывается и она выходит, косо поглядывая на меня. Проходит мимо, словно мы и не знакомы вовсе. Я следую за ней, к черту психолога. Мне все равно не помочь. Выбегаю в спешке на улицу и вижу, как Афина вновь курит, ухмыляясь моей скорости и оценивая взглядом этих, чертовски привлекательных глаз. - А ты настойчив, - вырывается из ее уст и они, опять же, тянутся к желанной сигарете, делая большую затяжку. Тогда я еще не осознавал, что она подразумевает под этим, потому сбавил обороты влекущего к ней интереса. Вдох. Выдох. Пахнет мокрым асфальтом и дымом сигарет. Я недавно бросил курить, поэтому любой запах никотина действовал на меня неимоверно быстро. Хотелось стоять и наслаждаться дождем и сигаретой вместе с ней. Она влекла к себе, во всех смыслах этой фразы. Ее грязь, ее похоть, ее депрессия. Очаровательная личность. Манящая. Желанная. Любимая, блять. - Идем отдыхать, - добавляет она и я иду следом, вскоре догоняя ее небольшой силуэт. Мы пришли в какой-то подвал с большой толпой обдолбанных подростков, доступных шлюх и алкоголем. Маленький ад на земле, так же искушает, как и все запретное. Я сажусь на свободный диван, а она идет танцевать в толпу, по прежнему оставаясь у меня на виду. Я наблюдаю и затягиваюсь. Меня сносит уже на третей затяжке, поэтому я прекращаю наблюдать и иду танцевать вместе с ней, прижимаясь к влажному от дождя телу. Она вытягивает свои бледные руки и притопывает музыке, я же не слышу ее, все плывет, кроме ее лица. Афина поворачивается ко мне, пьяно улыбаясь, хватается руками за мою шею и продолжает танцевать. Я ухмыляюсь и беру ее за талию. - Хочешь меня, Флин, хочешь? - выкрикивает она сквозь музыку и для меня такие вопросы становятся привычным раскладом нашего общения. Не знаю по сей день, зачем ей надо было каждый раз доказывать это словами. По-моему, мой "друг" уже давно решил все за меня. - Хочу, - все же выдавливаю я, нагинаясь к ее личику. Если ей нужно это подтверждать словами, то я сделаю это. Я вообще все сделаю для нее, что угодно, что потребуется. Только пусть не уходит, пусть будет со мной. Всегда. Навечно. Афина вытаскивает меня из толпы и бежит на улицу, держа по-прежнему мою руку. Мы выходим. В нос ударяет свежий воздух и я временно прихожу в себя. Лишь временно. С ней, я словно всегда под наркотой, при чем такой сильной, что накрывает меня не хило, вынуждая рассудок идти вон. Мы не спеша тащимся по ночному городу, до тех пор, пока она не останавливается и снова смотрит на меня взглядом сумасшедшей. Ее взглядом. Так она смотрела лишь на меня, я любил этот взгляд. Я любил каждую часть ее ебанутой личности. Я любил ее. Любил. Люблю. Люблю. Сука. Люблю. Постоянно перечеркиваю это слово, будто это хоть как-то изменит мои чувства. Ах, если бы мы только могли зачеркнуть их обычной ручкой, возможно я бы не рассказывал эту историю. Моя Мальвина ложится на асфальт и смотрит на небо, делая тяжелые вздохи о чем говорит грудь, поднимающаяся раз за разом и заставляя низ моего живота гореть. Я без слов ложусь рядом и смотрю туда же, куда и она. - Курсы психологии скоро будут окончены. А это значит, что мы больше не будем видеться, Флин. Никогда, Флин, представляешь? - информирует меня Афина и делает протяжный выдох. Я замираю. Она прощается? Да, Флин, она прощается. Неужели наш мир оканчивался лишь этой поликлиникой? Она не готова делиться со мной большей частью? - Да.. - отсекаю я, сглатывая. - Это наш последний вечер. Я думала, ты трахнешь меня, но ты сдерживался. - я смотрю на нее, недоумевая, а после прикрываю глаза. На сексе все бы и закончилось, она с самого начала, словно отдавалась мне. Поэтому и были постоянные допросы о моем желании. Глупая. - Нам это не нужно. - Мне нужно, Флин. Сделай это прямо сейчас. - На асфальте? - На асфальте.