Часть 2
13 ноября 2016 г., 16:55
Домой Дима приехал, когда по-прежнему покрытое густыми тучами, совсем без просветов, мрачное небо уже приобрело более светлый серый оттенок, подсвечиваясь с другой стороны лучами невидимого людям солнца. Уже почти рассвело; красные цифры часов, горевшие под рулём «Порше», показывали без двух минут шесть утра. Уставший, невыспавшийся и злой Дима раздражённо приложил свой пропуск к аппарату, отвечавшему за подъём балки шлагбаума, въехал во двор, пристроил машину на закреплённом месте и выбрался наружу, шандарахнув дверцей с такой силой, что джип качнулся на высоких колёсах. Наплевать, сейчас совершенно не до состояния машины, случись что, она застрахована. Морщась от падающих на лицо противных холодных капель, Дима щёлкнул брелком и, сунув его в карман джинсовой куртки, поспешил в подъезд, стараясь не наступать в лужи, коих на асфальте перед домом уже скопилось огромное количество. Только промочить ноги и простудиться сейчас для полного счастья не хватает. Парень после такого бурного вечера и ночи чувствовал себя лимоном, из которого выдавили подчистую весь сок, хотелось только поскорее добраться до квартиры, вымыться и рухнуть в кровать. Вообще-то не очень привычное для Димы состояние — раньше он был вполне способен, пропрыгав полночи на сцене, поспать пару часов, проснуться совершенно отдохнувшим и с новыми силами и хорошим настроением взяться за работу, поехать в студию на утренний эфир для канала, потом, часам к двенадцати, на репетицию, следом ещё куда-нибудь… Сейчас же Дима горел желанием отменить на сегодня все до единой репетиции, громко и с матюками послать всё по известному адресу, забраться под одеяло, и пусть только кто-нибудь попробует его тронуть до завтрашнего утра.
Какого чёрта он вообще позволил себе такое послабление? Дима и сам с трудом мог поверить в то, что произошедшее ночью было правдой, а не приснилось ему. С Владом ведь уже давным-давно покончено, после того, что Соколовский учудил тем проклятым летом, ни о какой дружбе или чём-то большем даже речи идти не может. Как же это закончилось тем, что эту сумасшедшую ночь они провели в одной кровати? Бикбаев ведь уже давно не такой мягкотелый, как во времена «Фабрики», почему же он опять повёлся на эту смазливую голубоглазую ребячью мордашку? Нет ответа. Видимо, в те моменты, когда Дима целовал бывшего напарника в гримёрке после концерта и когда яростно вбивался в его тело, опаляя кожу бесчисленными поцелуями, его мозг уехал отдыхать на Мальдивские острова или ещё куда подальше, другого объяснения собственной тупости Бикбаев найти не мог, как бы ни старался. Он даже из гостиницы улизнул пораньше, совершенно не хотелось проснуться утром и увидеть на соседней подушке лицо человека, который самым мерзким образом тебя кинул в своё время и которого ты ненавидишь больше всего на свете. Наверное, Дима, протрезвев, не удержал бы свою злобу на цепи и со всей силы зарядил в это самое смазливое лицо кулаком, расхреначив его так, что даже армия гримёров потом не спасёт, и Владу долго придётся ходить, размазав по лицу литр тонального крема, чтобы хоть как-то замаскировать синяки. Но этого самым странным образом совершенно не хотелось: просто Влад так мило спал с таким идиотским выражением лица, что тронуть его казалось примерно аналогичным удару маленького ребёнка. Это, наверное, и было причиной того, что Дима, совершенно не выспавшись, предпочёл уехать, пока это чудо голубоглазое не проснулось. Хотя это показалось не слишком вежливым, и Дима на всякий случай оставил ему номер телефона — он не собирался опять заводить с Владом близкую дружбу или, того хуже, любовь, для этих целей под боком имелся без памяти влюблённый и на всё готовый Димка Клейман, а вот необременительная интрижка, целиком построенная на интиме, вполне устраивала: сказать, что ему не понравился секс с Владом, было бы в корне неправильно. Никогда раньше не вступавший в отношения такого рода парень привлекал именно этой своей неопытностью, так хотелось развратить его, заставить стонать и извиваться, оставить множество собственнических знаков на коже. И было совершенно наплевать, как же он потом будет объяснять эти самые знаки своей невесте. Впрочем, собственнические знаки не только Владу достались, у Димы на шее тоже пламенело несколько сильных укусов, оставленных бывшим напарником, но Бикбаеву было на них плевать: он, в отличие от Влада, не связан ни с кем помолвкой и не обязан ничего объяснять. Дима свободный человек, с кем хочет, с тем и спит, и всякие любопытные личности, которым интересно, кто же оставляет ему засосы, пусть идут лесом. К тому же, они с Димкой пока что не жили вместе, сейчас барабанщик, наверное, спокойно отсыпается дома после тяжёлого концерта, а значит, увидятся только завтра, на репетициях, к тому времени Дима успеет придумать, как бы ему прикрыть засосы. А вот Владу будет сложнее, Рита наверняка вгрызётся в него, как бультерьер, и не отпустит, пока тот не расскажет ей в подробностях, где он был, с кем и чем занимался.
Дима ухмыльнулся. Пусть Соколовский считает это его местью за предательство.
Оказавшись на лестничной площадке, Дима вытащил из кармана куртки ключи и поднял связку, чтобы вставить одну из изогнутых железок в верхнюю замочную скважину. И тут его ждал сюрприз: ключи не поворачивались, дверь была закрыта на замок изнутри. В квартире кто-то был. Недоумевая, Дима приложил палец к пупочке звонка. За створкой тут же раздались шаги, будто некто дежурил у двери и только и делал, что ждал сигнала, она приоткрылась. На пороге стоял заспанный Клейман, хлопавший красными от недосыпа глазами. Каштановые волосы, обычно аккуратно уложенные, сейчас запутались и нерасчёсанными прядками свешивались ему на лицо, отбрасывая тени на побледневшие щёки, ноздри нервно трепетали, а на губах явственно проглядывались многочисленные следы покусов. Димка, похоже, провёл здесь остаток ночи после концерта, и он очень беспокоился, куда же подевался возлюбленный.
— Ну наконец-то, — замученным голосом просипел парнишка, слегка прищурив выпуклые карие глаза. — Дим, ты бы хоть предупредил, что задержишься, я чуть с ума тут не сошёл!
— По-моему, ты и так прекрасно знаешь, что если я не приезжаю на ночь домой — значит, мне так надо, — хмуро отозвался Бикбаев, протиснувшись в прихожую и начиная снимать намокшую куртку. Машинально отметил, что Клейман, особо не морщась, натянул на себя его футболку; шмотка была ему велика, чуть не доходила до колен, и от этого Димка ещё больше смахивал на девчонку, которая случайным образом оказалась в квартире любовника и, чтобы не натягивать сразу свою одежду, надела на себя рубашку этого самого любовника. — А ты, кстати, что тут забыл? Что-то не припомню, чтобы мы договаривались на ночное свидание после концерта.
— Ну… — парнишка залился розовым румянцем. — Я просто подумал, что, может, тебе захочется расслабиться, вот и решил подождать тебя здесь. Хотя показалось странным, что ты велел мне и остальным ехать по домам, а сам остался в «Крокусе». Что тебя так задержало?
— А можно без допроса обойтись? — Дима сдвинул брови. — Ты прекрасно знаешь, что я не люблю, когда мне устраивают подобное.
Он скинул кеды и, раздражённо приглаживая ладонями встрёпанные светлые волосы, отправился в ванную. Клейман, как тень, последовал за ним.
— А что, разве мне не должно быть интересно, где мой парень прошатался всю ночь? — обиженно спросил он, замерев на пороге помещения и зачарованно наблюдая за тем, как Дима расстёгивает рубашку.
— Сказал же, раз задержался — значит, мне это было нужно, — Дима равнодушно пожал плечами, словно он ни капли его не понимает. Рубашка с тихим шорохом спланировала на маленькую тумбочку из толстого прозрачного стекла, стоявшую поблизости. Бикбаев отвёл в сторону длинные пряди волос и принялся придирчиво разглядывать своё отражение в большом зеркале. Ну, так и есть — под ухом и в том месте, где шея переходит в плечо, горят ярко-красные следы от укусов. Ну и зубищи у этого Соколовского, кусается похлеще любой собаки, хорошо хоть, что не до крови, а то, думается, уборщицы в отеле потом очень бы удивились, увидав подушку в свежих тёмно-красных пятнах.
— Это что? — занервничал Клейман, увидев засосы.
— Я не намерен тебе ничего объяснять. Я очень устал, хочу просто помыться и лечь спать, — Дима поймал его взгляд в зеркале и прищурил серо-зелёные глаза.
— И где же ты так утомился? — язвительно спросил Димка. — В порнушке для домохозяек снимался?
— Может, и так, тебе какое дело? Чем хочу, тем по ночам и занимаюсь, и твоё любопытство тут неуместно. Будь добр, выйди, — буркнул Дима, отведя в сторону глаза. — Потом поговорим.
Клейман встал в позу, сложив руки под грудью и обиженно воззрившись на любовника.
— Да ладно тебе, не отпирайся. А то я не понял, в чём дело, — процедил он, зло сощурив глаза.
— Шерлок Холмс недоделанный, — хмыкнул Дима. — И что же в твоём мозгу опять назрело?
— От тебя чужим одеколоном пахнет, — подозрительно протянул Димка.
— Может, я с собой запасной бутылёк парфюма таскаю, откуда тебе знать?
— Нет, я все твои ароматы наизусть знаю, и такого у тебя точно нет. Не припомню, чтобы от тебя когда-нибудь пахло «Аллюром» от Шанель. Очень узнаваемый парфюм, я бы его запомнил. И я догадываюсь, кому он принадлежит. Ты ведь был с Владом, верно? Вчера, когда я за тобой зашёл в его гримёрку, там витал именно этот аромат.
— Ну допустим, и что? — Бикбаев резко развернулся, взметнув длинными волосами, и смерил парнишку таким взглядом, что тому захотелось сквозь землю провалиться от страха. С трудом выдержав такой удар и сохранив остатки самообладания, Клейман поджал губы:
— Я думал, между вами давно уже всё кончено. Ты ведь его ненавидишь.
— Хочешь, открою тебе страшную тайну? — Дима сверкнул глазами и упёр ладони в поясницу. — Любить кого-то и трахаться с ним — это разные вещи. Соколовский просто весьма удачно подвернулся под руку. Ты меня уже две недели к себе не подпускаешь, видите ли, у тебя экзамены и готовиться надо, а мне что делать? Сидеть и тихо ждать, когда ты наконец царственно подашь мне ручку и разрешишь её поцеловать? Ага, щас, размечтался. Зато теперь будешь знать — если ты мне не дашься, я с лёгкостью подберу тебе замену.
— Не с такой уж лёгкостью. Ты слишком брезгливый, чтобы в постель абы с кем ложиться, — фыркнул Димка. — Ты меня поражаешь, Бикбаев. Совершенно спокойно признаваться в измене — это не каждому под силу.
— Ты мне пока не жена, чтобы такой вариант считался изменой, — Дима отвернулся и принялся расстёгивать джинсы.
— Радует слово «пока».
— Не надейся, никуда оно в ближайшее время не денется. Имей в виду, если тебя что-то не устраивает — тебя насильно верёвками тут никто не привязывает, можешь проваливать на все четыре стороны, плакать не стану.
Парнишка в изнеможении прислонился спиной к косяку.
— Чёрт побери… И вот за что тебя только девки так любят, понять не могу, — раздражённо констатировал он. — Предоставь им кто шанс пообщаться один день с тобой вот так близко — и ты мигом бы всю аудиторию к хренам растерял. Даже интересно стало, как бы прореагировали фанатки, если бы узнали, что их обожаемый, вечно улыбающийся Дима Бикбаев на самом деле редкостный говнюк, злобный подонок, больше всего на свете обожающий принижать тех, кто по нему с ума сходит и не может нормально ответить.
— Напомню, что я тебя пинками к себе в кровать не заталкивал, всё делалось с полного твоего согласия и на добровольной основе, — хмыкнул Дима. — Не хотел бы — мог и не соглашаться.
— Откуда мне было тогда знать, что ты такой гад? — всхлипнул Димка. — Я уже на второй неделе пребывания в группе очутился у тебя в кровати!
— Это тебе ещё один урок, нехер прыгать в постель к человеку, которого почти не знаешь, — не дрогнул Бикбаев. — Ты вполне тогда мог дать мне отпор, если бы не был бухой, как свинья. Я всего лишь положил ладонь тебе на руку и сказал, что ты очень милый, когда щёки такие красные, а ты сам мне на шею и повесился. Ну, и кто же к кому первый лапки потянул, а?
— Да какая разница, — парнишка отвёл в сторону глаза, смутившись. Он тогда и вправду перебрал, отмечая удачный дебют в качестве барабанщика «4POST», и даже не помнил толком, что происходило. Клейман мог припомнить лишь то, что утром он проснулся, с удивлением обнаружил, что лежит в совершенно незнакомой ему комнате, и на чересчур мягкой постели со скользящим бельём ему отчего-то необычайно тесно, повернул голову и на мгновение онемел, увидев спокойно посапывающего рядом, уткнувшись носом в его затылок, обнажённого Диму. Быстро придя в себя, Димка заорал, мгновенно проснувшийся фронтмен принялся его обнимать и шептать то, что обычно говорят мужчины в таких ситуациях: «Я люблю тебя, и теперь мы непременно будем вместе». А когда Клейман успокоился, Дима, улыбнувшись, поцеловал его и уложил обратно на подушки, сгребая под себя. Ни на какую репетицию они в тот день так и не попали, Бикбаев позвонил ребятам и отменил её, после чего отрубил связь, и ничто больше не могло им помешать. С тех пор и начались их отношения, странные, не совсем уж похожие на влюблённость, но не менее страстные и щекочущие нервы. — В конце концов, под одеялом-то вместе очутились. Ты тоже хорош, видел ведь, что я нажрался, не фиг было говорить мне про красоту румяных щёчек, если я тебе не нравился!
Дима бессильно заскрипел зубами.
— Клейман, свали в туман со своими соплями, а? Зря ты меня выводишь, я сейчас очень злой, у меня болит голова и хочется спать. Ещё буквально одна фраза — и я тебя тресну, гарантирую.
Тот надулся, но возразить было уже нечем, и парнишка, раздражённо фыркнув, исчез в коридоре. Дима захлопнул за ним дверь, стянул наконец джинсы, кинув их туда же, к рубашке, и забрался в душевую кабинку, подставляясь под обжигающие струи. Потёр ладонями зудящую шею и скрипнул зубами, когда большим пальцем случайно слегка надавил на укус. Боль эхом прокатилась до ключиц, как от синяка.
Быстро ополоснувшись, Дима выбрался из-под душа, обвязал полотенце вокруг бёдер, встал перед зеркалом и, взяв с полочки маленькую расчёску, принялся водить ей по намокшим волосам, стараясь, чтобы они уложились в нужное ему положение. Дверь сзади заскрипела, прохладные пальцы нежно коснулись плеч. Дима открыл глаза, увидел прижавшегося к нему сзади возлюбленного и ухмыльнулся.
— Быстро ты, однако, оттаял. Что, не давался мне две недели, и теперь самого недотрах мучает?
— Ну зачем ты так… — расстроенно проговорил Димка. — Как будто я это нарочно делал… Знаешь, как я соскучился? — он поднял на парня большие карие глаза, в которых тревожно прыгали блики.
— Что-то по тебе не видно, — хмыкнул Дима. — А я ведь планировал сейчас побороть усталость и трахнуть тебя пару раз, но ты своим допросом у меня на фиг всё желание отбил. И чего ты этими вопросами добился, главное? Тебе легче стало от знания того, что я был с кем-то другим?
— Нет… — удручённо мотнул головой парнишка. — Прости. Лучше бы я вообще этого не спрашивал…
— Имей в виду в следующий раз. Знаешь, правда не всегда бывает хороша, иногда лучше оставаться в неведении, — Дима вдруг улыбнулся и провёл по его щеке кончиками пальцев. — Успокойся. Это была обычная интрижка на стороне, даже если она повторится, никогда не перерастёт во что-то серьёзное. Мои отношения с Владом уже давно разрушены под корень и реанимации не подлежат.
— Это-то и удивляет, Дим. Ты проводишь с ним ночь, причём, судя по всему, безумную, — Клейман указал на его засосы, — а потом вот так спокойно мне говоришь, что ваши отношения никогда не восстановятся…
— Для того, чтобы страстно провести с кем-то время, вовсе не обязательно быть влюблённым. Знаешь, ненависть — тоже эмоция весьма сильная. И я тебе ещё раз скажу. Любовь и высокие отношения — это одно, а секс — совсем другое. Ценю твоё мнение о том, что интим без сумасшедших чувств невозможен, но на самом деле это не так.
— Да я уж понял, — Клейман вдруг тихонько засмеялся. — Для тебя это как потребность. Хочу есть — покупаю что-нибудь съедобное, хочу пить — беру воду, нужен секс — ложусь в кровать даже с тем, кого ненавижу.
— Вот именно. Всё естественно.
Димка потянулся к нему и приложился к губам, терзая их поцелуями. Постарался не дёргаться, чувствуя, какие глубокие на них ранки. Да уж, ночь явно удалась, так и ощущается, с какой страстью всё происходило. Вздрогнул, когда Бикбаев цепко ухватил его ледяными пальцами за талию и притянул к себе вплотную, и тут же прикрыл глаза, пытаясь выпихнуть из головы все дурные мысли. Как бы там ни было, сейчас ведь Дима здесь, с ним, и какая разница, с кем он был несколько часов назад. Клейман и впрямь хорошо знает, что Дима никогда не будет принадлежать ему целиком и полностью, хотя они вроде как и встречаются. Бикбаев по натуре такой, свободолюбивый, он никому не позволит посадить себя в клетку, даже если влюбится по уши. Бесполезно на него за это злиться. Просто человек такой, ну что поделаешь.
— Прости, я не хотел, чтобы разговор в такую сторону повернул… — тихонько прошептал Димка. — Я не ревную, совсем. Честное слово.
Дима молча отодвинул его в сторону и отправился в комнату. Плюхнулся на кровать, придерживая полотенце, потянулся к стулу за мягкими фланелевыми брюками и серой футболкой, натянул на себя домашнюю одежду и растянулся на матрасе, подложив руки под голову и уставившись в потолок. Клейман остановился на пороге, внимательно наблюдая за ним. Злится. Ой как злится. На лице застыло каменное выражение, но слегка прищуренные глаза и поджатые губы без слов говорили, что он не собирается так просто спускать ревность с рук. Димка слишком хорошо его изучил. Но не переставал удивляться: вот как так, он сам ничего плохого не сделал, по-хорошему, это ему бы надо злиться на Диму, но он не только не сердится, а ещё и чувствует себя виноватым. Вот что значит умение всегда повернуть разговор в свою пользу. Бикбаев этим полезным навыком овладел на раз-два и мастерски им пользовался, не только в разговорах с любовником, но и на интервью и эфирах. Мог такой лапши на уши навешать, перемешивая её с правдой, и ему верили и слушали, раскрыв рты. А Димка старательно пытался удержаться от смеха, время от времени только сдавленно хрюкая в кулак, когда Дима на полном серьёзе рассказывал о том, как придирчиво ищет девушку и почему ни с кем не встречается в данный момент. Клейман-то как никто другой знал, какое всё это враньё бессовестное, потому что сейчас именно он, как сам считал, подпущен сейчас к Диме ближе всех. Утром, во время эфира, Бикбаев сетует на то, как сложно найти действительно своего человека, а ночью в постели под его страстными прикосновениями изгибается напарник по группе. И так каждый раз.
— Не стой столбом, иди сюда, — Димка вздрогнул и посмотрел на любовника. Тот даже головы не повернул, небрежно бросил фразу, продолжая пялиться в потолок. Временами Клейману начинало казаться, что у Димы в районе висков находятся две пары запасных глаз, не видимых окружающим, но функционирующих наравне с нормальными. Потому как было непонятно, каким образом он ухитряется так ловко смотреть боковым зрением.
Димка вздохнул и пошёл к постели. Несмело улёгся рядышком и прижался щекой к плечу, прикрывая глаза.
— Я просто думал, что ты на меня сердишься.
— На что мне сердиться? На то, что ты считаешь меня своей собственностью и ревнуешь ко всему, что движется? Пф. Больно надо. Всё равно тебя не исправишь.
— Я-то как раз ещё мало ревную, — Димка хихикнул. — Ты не знаешь, какие девушки иногда бывают. Думаю, будь на моём месте какая-нибудь девица, ты бы выслушивал истерики ревности по двадцать раз на дню.
— Хм. А ты умненький, оказывается, — Дима вдруг рассмеялся. — Спасибо за идею. Непременно спрошу у Влада, что ему устроила Рита, когда увидела засосы, которые я ему оставил. Интересно даже.
— А он что, женился? — подскочил Клейман. — Когда? Почему я не в курсе?
— Ну, не можешь же ты в каждую дырку нос свой любопытный засунуть, — мгновенно съязвил Дима. — И не женился он, по крайней мере, пока. Всего лишь помолвлен. С нашей общей подругой с «Фабрики звёзд», Ритой Дакотой. Неужели ты вчера не видел перед концертом? Они стояли на балконе у гримёрок, пока мы на дорожке были.
— Да я как-то вверх не смотрел, — протянул Димка. — Блин, Бикбаев, вот как ты всё замечаешь?
— Я очень чувствую на себе чужие взгляды и иногда могу даже не глядя сказать, кто на меня вылупился. И поверь — взгляд Соколовского я не спутаю ни с кем и никогда.
Дима зло прищурил глаза.
— Смотреть аж противно было на эту идиллию, Рита вцепилась в него, как клещ, ни на секунду в сторону не отходила. Вот меньше всего я ожидал, что из всех наших коллег по «Фабрике» Влад снюхается именно с Ритой. И главное — я ведь потерял её из виду после окончания проекта и гастролей, и, думаю, не я один, Влад тоже до этого ни разу о ней не упоминал, я видел все его интервью, — Бикбаев поймал непонимающий взгляд любовника и поджал губы: — Не думай, что я прям специально рассматривал ту чушь, которую он несёт репортёрам, просто я почти постоянно пролистываю журналы и мельком проглядываю и это, интересно же, что там творится у этого чудика, хотя врёт он всем, не краснея. В общем, речь о том, что столько времени прошло, о Рите ни слуху, ни духу, Влад всё время говорил, что у него кто-то есть, но не сообщал, что состоит в отношениях с давней подругой. Поверь, он не такой, как я, всеми силами скрывающий свою личную жизнь, если бы он действительно был с Дакотой, об этом бы весь шоу-биз знал. А потом Рита вдруг всплыла из какой-то канавы, буквально хер знает откуда, но уже под руку с Соколовским на обложке журнала с заголовком: «Мы решили пожениться!». Не удивлюсь, если это всё его папочка опять подстроил, чтобы он думать о сексе с мужиками забыл.
— Думаешь, он гей?
— А что, нет? По-твоему, то, что он на меня набросился, как голодный, показатель гетеросексуальности? Если бы его всё в личной жизни устраивало, он бы мне дал коленкой между ног при одной только попытке домогаться, и всё. Но нет, повёлся ведь. А значит, не удовлетворяет будущая жена.
Дима тяжело вздохнул и медленно закрыл глаза.
— Глупый, глупый Влад. Если он будет так себя вести, ему на шею сядут все, кому не лень. И папочка ему спокойно жить не даст.
— А папочка-то тут при чём? — изумился Клейман. — Уверен, если даже это по его инициативе Влад собирается жениться, это в любом случае только для его блага, вряд ли отец станет разрушать счастье своего ребёнка. И сомневаюсь, что папа прям силой может заставить его жениться.
— Группу «БиС» развалить своими разговорами с Владом смог, и жениться его на раз-два заставит, — буркнул Дима и повернулся на другой бок. — Имеет на него огромное влияние, несмотря на то, что «детка» уже здоровенный лось и вполне может своей башкой думать, как ему поступить.
— Да уж, похоже, эта рана у тебя не зарастёт никогда, — Димка покачал головой и, подавшись чуть вперёд, зарылся лицом в его длинные волосы. — Даже странно, что человек, который постоянно всех призывает забыть старые обиды и смотреть только вперёд, так тяготится собственным прошлым и никак простить не может, что так произошло, ни себе, ни напарнику, ни продюсеру.
— Естественно, я не могу никому это простить, хотя тут согласен с Владом, моя вина тоже есть — я пытался усидеть разом на двух стульях, усиленно строил карьеру в театре, одновременно старался и пробиться в шоу-бизнесе, понятно, что времени на всё не хватало, вот и пропускал репетиции. Но в остальном… Вот скажи мне, Клейман, по-твоему, это нормально, что в один день Влад сам просто собрал пресс-конференцию, без меня, без Меладзе, и на полном серьёзе заявил, что «вырос из группы БиС» и отныне пускается в свободное плавание? Нормально, а?
Димка помотал головой.
— Нет, не нормально.
Он пребывал в полнейшей растерянности. Дима никогда раньше не откровенничал так на эту тему, он предпочитал как можно реже вспоминать о негативном опыте. Неужели эта встреча с Владом развязала ему язык настолько? Даже не верится.
— Я могу сколько угодно трахаться с Владом, но доверять ему больше не способен, при всём желании. Он уже однажды предал дружбу, значит, способен предать её и ещё раз. Оно мне надо — опять страдать и лить реки слёз из-за него?
Бикбаев фыркнул и замолчал, шумно дыша через нос. В тишине прошло несколько минут. Потом Клейман осторожно тронул парня за плечо, собираясь ещё что-то спросить, почувствовал, что Дима не шевелится, потянулся вперёд, чтобы увидеть его лицо, и заметил плотно закрытые веки и чуть разомкнутые губы. Грудь медленно поднималась и опускалась обратно. Он всё-таки уснул.
Димка, улыбнувшись, накрыл его одеялом и, подумав, сам заполз к нему под бочок, прижимаясь к любимому и прикрывая глаза. Вот и причина такого злобного поведения — просто у Димы внутри всё ещё кровоточит глубокая рана, которую ему нанесли. А сегодняшняя ночь явно опять разбередила её, заставляя обливаться кровью ещё сильнее, чем раньше.
***
— Ну, и где Ваше Высочество изволило всю ночь шляться? Именно такой вопрос услышал Влад, когда спустя три часа после пробуждения в гостинице, собрав всевозможные пробки на дорогах, добрался наконец до дома. Нервы были готовы сдать в любую секунду, натянулись уже сильнее, чем гитарные струны. Влад предпочёл не отвечать, просто молча присел на небольшую, обитую кожей скамеечку и стал снимать куртку и ботинки. Не хотелось вступать в дискуссии с обозлённой Ритой, всё равно не получится нормально объяснить, что произошло. Рита с видом оскорблённой жёнушки, встречающей после долгого отсутствия мужа-пьяницу, возвышалась перед ним, уперев ладони в бока. Для полноты образа ей не хватало только скалки в руках, чтобы как следует треснуть благоверного по голове, накрученных на бигуди волос и лица, намазанным вместо косметики белым кремом-маской. — Молчишь? — зло поинтересовалась Рита, щуря даже сейчас накрашенные глаза. Явно заготовила речь заранее, небось всю ночь репетировала. — Рит, я сейчас не в настроении для свар… Сделай одолжение, не приставай ко мне. — Ага. То есть, ты можешь спокойно шляться чёрт знает где всю ночь и полдня, заставляя жену изводиться в одиночестве, а я не приставай? — взвилась Рита, топнув гладкой ножкой, обутой в мягкий замшевый сапожок. Батареи уже отключили, в квартире холодно, такой вариант домашней обуви являлся суровой необходимостью. — Хорошо устроился! — Ты мне пока не жена, — раздражённо отбрил Влад. — Живём вместе, значит, мы семья! — взвизгнула Рита. Влад отмахнулся от её слов, как от назойливой мухи, и отправился в комнату. На ходу стащил рубашку и футболку и присел на небольшое кресло, стоящее около панорамного окна, пытаясь пальцами разделить намертво запутавшиеся за столько времени без расчёски волосы. — Влад, я не против того, что ты по какой-то причине решил задержаться в «Крокусе» на ночь или поехать куда-то там по делам, но ты мог бы хотя бы позвонить или смс написать, предупредить! — Рита, последовавшая за ним, продолжала зудеть. — Я там весь зал оббегала, искала тебя, на меня все смотрели, как на дуру деревенскую! Так сложно было протянуть руку к трубке, нажать на кнопки и набить пару слов вроде «Задерживаюсь, езжай домой?» — Встречный вопрос тебе. А ты сама, если была так встревожена, не могла мне набрать? — нашёлся Влад. Сделав большие невинные глаза, он повернул голову и слегка наклонил её набок, глядя на невесту из-под длинных ресниц. — Так я набирала, только никто не отозвался, кроме автоответчика, — Рита стала краснее огнетушителя, — и лучше бы тебе не знать, что я там услышала на заднем фоне! Влад похолодел. Мобильник лежал в сумке, которую он небрежно швырнул возле кровати, то есть, в опасной близости от позабывшей обо всём парочки. Автоответчик ночью у него срабатывал лишь один раз, в самый разгар бурного времяпрепровождения, Влад слышал, что телефон звонит, и в какой-то момент даже потянулся к нему, но именно в это мгновение Дима жёстко вторгся в его тело третий раз за ночь и мигом отбил у парня всякое желание заниматься посторонними вещами. А это значит, что Рита… «Она что, слышала ЭТО от начала и до конца? Дело дрянь…» — Да? И что же ты там услышала? — Влад попытался улыбнуться, как будто ничего сверхъестественного не произошло. Рита затряслась от злобы. — Блядские стоны твоим голосом, вот что я там услышала! Я даже обзавидовалась, со мной-то ты никогда так не стонешь! — Кому обзавидовалась? — растерянно спросил Влад, удивившись такой относительно мягкой реакции. — Да той суке, с которой ты там кувыркался! — рявкнула девушка. — До чего ты уже дошёл, что стал шлюх на дороге подбирать! — Никого я на дороге не подбирал! — зашипел Влад. — Я слишком брезглив для такого! — Значит, на концерте кого-то подцепил, пока меня не было рядом, ловелас хренов, — подвела черту Рита. И, вдруг резко переменив злость на плач, задёргала губами и затеребила край своего светло-розового шёлкового халатика. — Кто эта девка? Кто эта сволочь, отбивающая чужих женихов?! Что у неё есть такого, чего нет у меня и что так привлекает тебя, Влад? Большие сиськи?! Задница?! — Да нет у меня никакой левой девки. Я вообще не с девушкой ночью был. Выпалив вторую фразу, он тут же покраснел и прикусил губу. Ну вот, только ухудшил положение. Сейчас придётся всё выкладывать. И мало ему не покажется. — Как это — не с девушкой? — Рита откровенно растерялась. — Я вообще ни с кем не был, я занимался своими делами, — Влад сложил руки под грудью. — Видишь ли, у меня телефон украли. Кто-то влез в гримёрку, пока меня не было, и упёр мобилу. Так что ты слышала даже не меня, это был тот самый ворюга. — Хватит врать! Будто я твой голос не узнаю! — Рита поджала губы. — Нет, это правда… — Да? А давай проверим. Рита вытащила из кармана халатика белый телефончик и потыкала пальцем в экран. И замерла, выжидательно глядя на опять покрывшегося ледяным потом Влада. — Катя, возьми телефон, — незамедлительно понеслось из коридора, — это он, это он звонит… Рита торжествующе посмотрела на жениха. — В следующий раз, когда вздумаешь врать об украденном телефоне, потрудись хотя бы выключить его или засунуть в сумку поглубже, — процедила она сквозь зубы. — Тоже мне, Штирлиц. Прокололся как дошкольник. — Повеселить тебя хотел, — отмер Влад. — Ха-ха-ха, очень смешно, — без тени улыбки отозвалась Рита. — Ну и? Вернулись к тому же вопросу, с которого начали — что это за баба, с которой ты там кувыркался всю ночь? — Я тебе ещё раз скажу, что я не с девушкой развлекался, — поняв, что окончательно разгромлен и всё равно придётся рассказывать, что произошло, Влад расслабился и откинулся в кресле, потирая зудящую шею. И с вызовом добавил: — А знаешь, с кем я был? С Бикбаевым. Глаза Риты превратились в блюдца. Разом побледнев, как смерть, она отступила на шаг назад, запахивая халат и едва не споткнувшись о собственное платье, небрежно кинутое на пол. Видимо, она ночью была так зла на жениха, что даже не нашла в себе силы аккуратно повесить дорогую шмотку в шкаф. — Что ты сказал? — испуганно переспросила девушка. — Не строй из себя глухую, бесит, — Влад сдвинул брови. — Ты прекрасно слышала, что я тебе сказал. Получила ответ на свой вопрос? Довольна, смею надеяться? Он поднялся с кресла и, пройдя мимо ошарашенной Риты, приблизился к шкафу, чтобы достать оттуда домашнюю майку. — Как… Как с Бикбаевым? — севшим голосом спросила Рита, прижав к груди кулаки. — Он же на тебя хуже отравы действует! — Так и есть, — бросил Влад, перебирая аккуратно сложенные вещи. — Тогда какого чёрта ты с ним делал?! — опять вспылила девушка. — Учитывая твои стоны, думаю, вы там не просто мило беседовали и вспоминали и прошлое! — Мы и не разговаривали почти. Не ради разговоров всё затевалось, некогда было языком чесать. Влад отыскал наконец майку и встряхнул её, чтобы натянуть на себя. Но не тут-то было. В отражении на зеркальной дверце он увидел, как порозовевшая Рита подошла к нему и дотронулась рукой до шеи. — Вот оно как, — протянула она, увидев красные следы. — А тут, похоже, не врёшь… — А что, слишком похоже на враньё? Согласен, ещё вчера вечером сам бы не поверил, — Владу мигом захотелось сбросить её руку, но он удержался. — Просто внезапно всё случилось… Я случайно увидел, как он целуется со своим гитаристом в гримёрке, почему-то разозлился и слишком сильно дверью хлопнул, а Дима бы не был Димой, если бы не сделал замечание по поводу шума. В общем, опять поругались, чуть не подрались. — Ты? С Димой? Чуть не подрались? — недоверчиво проговорила Рита. — Именно так, я ему по лицу вмазал, а он мне коленкой в живот дал. А после моего выступления он опять появился в моей гримёрке и поцеловал меня! По-настоящему, блять, засосал. Влад раздражённо потёр зудящую шею. Да уж, от ношения маек и футболок с открытым горлом на публику придётся воздерживаться как минимум недели две, раньше эти язвы не заживут. — Великолепно, — констатировала Рита. — Мой без пяти минут муж изменил мне со своим злейшим врагом. Что ж, всё логично. В голосе прозвучала глубокая обида и разочарование. Рита отошла и плюхнулась на заправленную кровать, закидывая ногу на ногу. Шёлковый халатик на груди на секунду как бы случайно распахнулся, мелькнула гладкая кожа и кружевная полупрозрачная ткань… Влад, дёрнувшись, отвернул от неё голову. Не хватало ещё, чтобы она его сейчас соблазнила. Парень после Димы и так чувствовал себя так, будто из него шприцем все силы выкачали. Тяжело вздохнув, Влад опять посмотрел в зеркало, убеждаясь, что Рита запахнула шёлковую ткань, после чего повернулся к ней. — Будешь дуться? — А как я должна реагировать на такое известие? Прыгать от радости? — всхлипнула Рита. — Ну ты и… — Гад, да? Сам знаю. Ну что ж, ладно… Жаль, что ты так обиделась на происшествие, которое и изменой-то толком не назовёшь, — Влад покачал головой. — А я хотел предложить сходить на ужин в какой-нибудь ресторан… — Хочешь от меня ужином отделаться?! — засучила ногами Рита и принялась тереть кулаком глаза, стараясь не смазать макияж. — Блин! Я знала, что такое может произойти, если я буду с тобой встречаться, недаром твой отец так радовался, что мы вместе, а всё равно противно! — Если знала, то и не фиг реагировать так бурно. Не хочешь на ужин идти — не надо, мне же легче, хоть один день посижу дома в тишине и спокойствии. Влад фыркнул и ушёл в другую комнату. Он хорошо знал, что последует дальше — сейчас Рита подуется минут двадцать, а потом с видом побитой кошки вползёт сюда и согласится забыть об этом за маленький подарочек, ужин и романтичную ночь. А уж это Влад был готов ей предоставить, чтобы она не закатывала истерик. Разрыва башки и без этого хватало. Бикбаеву-то, небось, проще пришлось… Что-то тот парнишка не произвёл на Влада впечатление безумного ревнивца, который, как Рита, делает из мухи слона и устраивает любовнику грандиозный скандал с битьём посуды и пощёчинами. Скорее наоборот, это Дима его по стойке «смирно» поставит при одной только попытке начать свару. Влад слишком хорошо его знал, чтобы понять, что представить, как Дима, опустив в пол глаза и бубня слабые оправдания, выслушивает резкие фразочки в свой адрес, он не способен. Это казалось примерно таким же неестественным, как слон в балетной пачке, танцующий на сцене в Большом театре. Дима даже во времена «Фабрики» никому не давал себя в обиду, от продюсера он, конечно, выслушивал критику в свой адрес, и молчал, но Влад видел, как трясутся его руки, и понимал, что спокойствие Димы обманчиво, на самом деле он еле-еле сдерживается, чтобы не кинуться на Меладзе и не расцарапать ему лицо за нехорошие слова. А вот другим «фабрикантам» нередко от него перепадало, как всяких резкостей, так и колотушек, по большей части Георгию Иващенко, которого Бикбаев невзлюбил сразу же, едва проект начался. Неприязнь, в отличие от любви, часто бывает взаимной. Пупс, как прозвали того парня коллеги, в долгу не оставался: сколько Влад помнил, они с Димой вечно перекидывались язвительными высказываниями в адреса друг друга, Георгий передразнивал Диму и постоянно говорил «По покраске волос я ещё рекорды Димы Бикбаева не побил, он волосы, блин, в пять слоёв красит», на что Дима презрительно морщил нос и обзывал его «жиртрестом» или другими, ещё более обидными вариантами этого слова. Влад помнил, как разок они с Димой вечером вышли на кухню, а Пупс как раз сидел за столом и уплетал поздний ужин. Как обычно, бросил что-то стёбское в адрес Димы, а тот окинул его взглядом и злобно отозвался: «А кому-то тут похудеть не мешает, всё жрёшь и жрёшь без остановки, на свинью уже похож». Влад не влезал в эти передряги, он старался дружить со всеми, не вступая ни с кем в открытую неприязнь, но иногда очень хотелось схватить что-нибудь тяжёлое и как следует дать обоим по глупой башке, чтоб заткнулись. Но это действие за него, как правило, проделывала Рита, которая постоянно старалась примирить всех, кто ссорился. Поэтому, наверное, Дима сейчас так злобно о ней отзывался, когда разговаривал с Владом: он слишком злопамятный. Так часто случалось — ты вроде уже давно забыл, что допустил по отношению к нему некий поступок, воспринятый Димой как оскорбление, а он помнит, и в нужный момент сориентируется и обязательно даст по заслугам. Если его кто задел, Бикбаев и через сто лет вспомнит и отомстит, в этом уж точно можно быть уверенным. Он и Пупса-то, наверное, так и не простил за его зубоскальство, хотя с «Фабрики» прошло уже без малого шесть лет, а уж Влада за скандал с группой — и подавно. И никогда этого не простит, даже если между ними опять начнутся какие-либо отношения. Влад бы, наверное, долго ещё сидел в кресле, невидящим взглядом пялясь в стену напротив, и раздумывал обо всех этих вещах. Но из мыслей его внезапно выдернули обнявшие шею сзади цепкие ручки, унизанные браслетами, и подавленный голос: — Владик? Влад чуть не ухмыльнулся. Ну вот, всё, как планировал. Рита не пожелает упустить своего, взвесит всё и решит, что ей лишаться жениха из-за того, что произошло, как минимум невыгодно. Им обоим невыгодно. Если Влад сейчас расстанется с Ритой, его опять папа с мамой затравят восклицаниями вроде: «Сын, ты почему до сих пор один? Все вон с девушками, надо бы и тебе кого-нибудь подыскать!» Поэтому хотелось сейчас сохранить с Ритой нормальные отношения, хотя бы ради собственного спокойствия, учитывая, что она не самый противный вариант из всех, что могут попасться. Рита красивая, с не таким уж плохим характером, не нудная, и даже в каком-то смысле очень нравится Владу, вероятно, если бы он хотел тихой семейной жизни, она была бы для него лучшим, что могло бы для этого подойти. Но Влад ведь не жаждал сию минуту жениться и уж тем более обзаводиться потомством, рано ещё, для себя даже не пожил толком. А Рита только и мечтает, как бы побыстрее отвести его в загс. Простая провинциальная девушка, которой не откажешь в хитрости и умении пробиваться везде, где она хочет, она желает побыстрее стать почтенной замужней дамой и заодно протоптать себе дорожку в шоу-бизнес. Как жену Влада Соколовского её примут почти что везде. И Влад очень хорошо это осознавал, в отличие от родителей, очарованных Ритой. А ему очень не хотелось устраивать карьеру жене, разрушая тем самым собственные дела и в каком-то смысле даже самого себя. Вместо ответа Влад, раздражённо фыркнув, сбросил с себя её ладони, встал и подошёл к комоду, над которым висело большое зеркало. Упёрся ладонями в полированную деревянную поверхность и бездумно уставился на своё озадаченное лицо. Опять Влад вместо взрослого молодого человека видел там напуганного и растерянного подростка, совсем как тогда, перед самым началом «Фабрики звёзд», когда он наконец додумался пошевелить мозгами и смог сообразить, какую участь ему уготовил отец, решивший вот так, почти без как такового предупреждения, швырнуть его в шоу-бизнес. Столько лет прошло, а всё равно это противная испуганная морда то и дело всплывает перед ним в виде отражения. Как раз с тех времён, как он сошёлся с Ритой. Даже на фотосессиях с ней — Влад вроде как и позировал, и за своим лицом тщательно следил, а всё равно, время от времени выражение под названием «жизнь — тлен» всё-таки возникало, что необычайно злило Риту. — Что за взгляд недоенной коровы?! — кричала она, разглядывая фотки с этим самым тленом. — Такое ощущение складывается, что я тебя насильно заставляю себя трогать и целовать! Дай побольше огня, а то подумают, что наши отношения фиктивны, и ни фига ты меня не любишь! Влад в такие моменты тяжко вздыхал и отводил в сторону глаза. Ну не нравится ему делать эти фотографии на грани порно, чтобы потом выложить их в Интернет! Он же не Бикбаев, чтобы быть способным перед объективом камеры изобразить любое выражение лица, от невероятного счастья до вселенской тоски, если в реальности таковое и не испытывает. Влад не умел выдавать фальшивые эмоции, даже в тех случаях, когда он честно пытался это сделать, настоящие чувства норовили просочиться наружу. Как правило, когда Рита совсем уж выводила его из себя такими разговорами, Влад вспыхивал и, схватив её за плечи, начинал орать в ответ: — Не нравится тебе, как я позирую — на хера ты тогда меня вообще таскаешь за собой по всем этим фотосессиям? Ну неохота мне хоум-видео в стоп-кадрах выделывать. Хочется тебе своей жопой светить направо и налево — ради бога, я же не против, ко мне только с этой порнухой не прикапывайся, достало уже, я тебе не Том Круз, чтобы перед камерой мог какую угодно рожу изобразить! Рита обижалась, говорила, что будь её воля — она бы и вправду уже от Влада отстала с этим, но что подумают о девушке, которая, активно афишируя уже длительные отношения со своим бойфрендом, вот так, что говорится, «беспалевно» отсвечивает почти обнажённым телом на фотографиях? Да ничего хорошего, как будто это не понятно. Она могла долго дуться, а потом помириться с парнем, чтобы буквально через день после перемирия притащить очередное предложение фотографа. И опять Влад, надеясь на тишину и спокойствие, не отказывал, кивал головой, приговаривая «Да, дорогая, конечно, милая», и искренне старался вести себя так, чтобы девушка осталась довольна и перестала его донимать. Но Рита орлиным глазом изучала фотки и каждый раз находила что-то, что ей не нравилось. И пофигу, что только на одной фотографии из семидесяти у Влада не то, как ей казалось, выражение лица, всё равно надо его дёргать и обвинять в том, что он как бревно на фотках — и опять всё по кругу. А Владу, может, и вправду не хотелось создавать такие фотографии. Вернее, возможно, если бы Рита их делала только для их личного альбома, он был бы даже рад, но её манера выставлять каждый их совместный чих на всеобщее обозрение в сеть, чтобы потом их «любовь» долго полоскали и обсуждали и журналы, и музыкальные каналы, раздражала парня. И ладно если бы девушка на эти фотки одевалась нормально — нет же, натягивает одно боди, которое скорее открывает, чем прикрывает её фигуру, или майку, едва заслоняющую грудь, и джинсовые шорты, по длине больше смахивающие на трусы, отсвечивает везде своей голой задницей и искренне довольна, когда в интернете её филейную часть в прямом смысле облизывают, какая, мол, красота. Меньше всего Владу хотелось иметь жену, одевающуюся, как настоящая шлюха, причём дешёвая, из тех, что стоят на трассах и обслуживают дальнобойщиков. Во времена «Фабрики» Рита была этакой пацанкой, надевала всегда нарочито драные джинсы, клетчатые рубашки, кеды и майки с готичными надписями, не мазала лицо тонной косметики, не наворачивала себе каких-то невероятных причёсок, расчесала волосы, брызнула их лаком, собрала в хвост или оставила распущенными, натянула шапочку или кепку — и вперёд на сцену. Этим она и привлекала тогда, как самого Влада, так и других парней с «Фабрики», она была слишком не похожа на всех остальных девушек. А сейчас, получив статус невесты Влада, она кардинально изменила свой стиль, стала наряжаться в слишком короткие обтягивающие платья и интенсивно использовать косметику. Так сказать, резко «обабела» и стремилась всем это показать. И она потеряла оригинальность, превратилась, как думал Влад, в обыкновенную красотку, ничем особо не примечательную. И истеричную. Временами он так мечтал вернуть ту, прежнюю Риту. Вот она бы не стала закатывать ему истерики по поводу не того выражения лица на фотографиях, наоборот, посмеялась бы с этого и отпустила какую-нибудь шуточку. В зеркале он увидел, как Рита подошла к нему сзади и обхватила обеими руками, прижавшись щекой к плечу и прикрыв глаза. Парень попытался было дёрнуться из её объятий, но ничего не вышло. — Влад, ну хватит тебе… Любая на моём месте бы голову потеряла, — тихонько прошептала она, проводя пальцами по его спине, затрагивая впадинку между лопаток. — Я надеюсь, ты получил наконец то, чего хотел, удовлетворился и теперь доволен? — В смысле — получил наконец то, чего хотел? — Влад поднял глаза и вскинул брови. — Ну, ты же ещё с «Фабрики Звёзд» хотел с Димой переспать, — Рита поймала его гневный взгляд и фыркнула: — Вот только не ври, как будто я не видела, какими влюблёнными глазами ты на него пялился и как не упускал случая либо к нему обниматься полезть, либо за коленку пальцем потрогать. Поэтому и говорю — счастлив наконец? — Рита, ради бога… — девушка зло поджала губы, услышав измученный вздох. — Если я, по-твоему, гей, почему же я сейчас здесь, с тобой, а не с Димкой где-нибудь в другом месте? — Родители заставили. Зная их, они бы не потерпели сына-гея. Особенно Андрей Александрович, — при упоминании имени отца Влад дёрнулся, как будто его сзади водой холодной окатили. Вот уж действительно. Папе лучше бы не знать о том, что произошло сегодня ночью. Дима прав, Андрей Александрович никогда его особо не жаловал, хотя при сыне, конечно, изображал, что относится к его напарнику как к родному. И что самое смешное — Влад совершенно этого не замечал. Вполне вероятно, что и на распад группы он всё же косвенно повлиял, науськивал Влада против Димы, тихонько так, а парень повёлся и в конце концов созвал ту дурацкую пресс-конференцию. И учитывая, что Константин Меладзе, их продюсер, воспринял новость о желании Влада петь сольно абсолютно спокойно, можно прикинуть, что они с Андреем заранее сговорились на такой исход и просто поджидали удобного случая. И то, что уже за несколько месяцев до этого между Димой и Владом пробежала целая стая чёрных кошек, оказалось приятным дополнением и возможностью логично объяснить произошедшее. Мол, всё, рассорились ребята, не могут и не хотят больше вдвоём работать, вот Влад и взял на себя инициативу объявить о распаде. Влад горько усмехнулся своим же мыслям. Что-то ты, Соколовский, расклеился, провёл одну ночь с бывшим напарником, обычный перепихон, который даже влюблённостью не назовёшь, и в тебе вспыхнули уже давно забытые эмоции. Поздно уже копать, кто тогда был виноват. Распад группы «БиС» для журналистов и поклонников всегда был и останется крайне мутной историей, ведь у всех участников событий диаметрально противоположные взгляды на произошедшее. Влад считает, что он к тому времени действительно уже вырос и хотел работать один, Бикбаев говорит другое, он думает, что напарник его предал из-за невовремя проснувшейся звёздной болезни и козней любимого папочки, Константин разводит руками и делает непонимающий вид, восклицая: «Да не знаю я, что их рассорило!». В итоге — никому ничего не понятно. Да никто и не заморачивается уже об этом — о том, что ребята когда-то были вдвоём, все давным-давно забыли. — Никто меня ничего не заставлял, — сказал Влад наконец. — Я сам принял решение уйти из группы. Никаких отношений с Бикбаевым, кроме дружеских, у нас не было, а в последний год мы и вовсе как-то друг от друга отдалились, работать вместе стало в тягость, вот и всё. — Ну да, и поэтому он до сих пор страшно на тебя зол и обзывает предателем, — хмыкнула Рита. — А вот хер знает, чего у него там в голове, — буркнул Влад и повернулся к ней. — Слушай, Рит, чего ты добиваешься этим разговором? Стремишься опять меня из равновесия выбить? — Вовсе нет. Просто хочу убедиться, что это для тебя был действительно простой перепихон, и в твоих отношениях с Димой ничего не изменится, — девушка прильнула к нему, обвив шею руками и приблизив своё лицо вплотную к его. — Разумеется, нет, — Влад улыбнулся и чмокнул её в нос. — Я тебя люблю, Ритуська. Ты моя будущая жена, — Рита счастливо прикрыла глаза и зарылась пальцами в его волосы, тяня русые прядки. — А то, что произошло — всего лишь странное и не слишком приятное воспоминание, которое внезапно вылезло хрен знает откуда. Забыли? — Забыли, — смеясь, отозвалась девушка. Потом она опять легонько провела пальцами по лицу Влада. — Но романтический ужин с тебя причитается. — Ну разумеется, — парень и не ожидал ничего другого. Рита привстала на цыпочки и втянула его в долгий глубокий поцелуй, одновременно ухватывая руками края футболки, слегка задирая её и проводя ладонями по мускулистому животу. Тихо охнула, когда Влад обхватил руками её талию и почти грубо поднял, усаживая на комод. С силой притиснул её к себе, убирая назад длинные светлые волосы, оторвался от губ, с усмешкой отмечая, что совершенно смазал эту отвратную коричневую помаду, наклонился и приложился к шее невесты, целуя, легонько прихватывая кожу, прислушиваясь к полустонам-полувздохам, которые издавала Рита. — Дурачок… Ну вот почему ты на фотосессиях не можешь вести себя так же? — чуть слышно прошептала Рита, откидывая назад голову и сильнее сжимая его бёдра коленями. — Потому что я не хочу, чтобы кто-то наблюдал за нами в такие моменты… — тихо ответил парень, оторвавшись на миг от её кожи и посмотрев в глаза. — Эти минуты принадлежат только нам двоим, незачем выставлять их на всеобщее обозрение. Ну должно же у нас, в конце концов, остаться хоть что-нибудь личное? Рита на мгновение опять поджала губы, это явно было не то, что она планировала услышать. Влад чуть было не скрипнул зубами. Ну да, её это не устраивает, она хочет выкладывать в интернет буквально каждый момент их совместной жизни, парень бы не удивился, если бы она в скором времени захотела заснять на видео, как они занимаются сексом, и потом выложить это в инстаграм или ещё куда. И её не переделаешь. — Я тебе уже говорил своё мнение касательно этих фотографий, Рита… Чем больше подобных фоток ты будешь выкладывать, тем меньше все будут верить в то, что мы с тобой по-настоящему влюблены, а не изображаем чёрт знает что. Когда двое людей любят друг друга, они, наоборот, стараются ото всех спрятаться, им элементарно не нужно чужое внимание, — Влад ткнулся носом в её щёку. — И, если честно, даже у меня уже появились подозрения, что на этих снимках я всего лишь служу фоном для твоей фигуры. — Что за глупость пришла тебе в голову? — вяло возмутилась Рита, прикрыв глаза. — Разумеется, это не так! Я просто хочу, чтобы все видели, как мы счастливы, как сильно я люблю тебя и как ты любишь меня, меня, свою будущую жену, — она на мгновение приложилась к губам парня. — И чтобы всякие обезумевшие фанатки больше даже не помышляли тебя преследовать! — С такими твоими темпами и фанаток-то не останется… — Вот и хорошо! А то я ревную, когда вижу все эти комментарии к твоим фотографиям в интернете, — Рита насупилась. — Особенно одна баба бесит, вообще, по-моему, сумасшедшая, у себя на странице раз сто писала, как она тебя обожает и хочет родить от тебя троих детей! Влад усмехнулся. Ну кто бы сомневался, что Рита просматривает персональные странички всех его особо активных поклонниц, чтобы понять, не сильно ли те возникают. — Я её не знаю, не видел ни разу, поэтому мне наплевать. Пусть пишут, что хотят. Женщина, которую я люблю, на свете всего одна. С этими словами Влад снова поцеловал её. — И всё-таки, Влад… Кто лучше в постели, я или он? Влад опять передёрнулся, надеясь, что Рита, устроившаяся, закрыв глаза, головой на его плече, сейчас слишком довольна и не заметит этого. — Разве это важно? — устало ответил он, приобнимая её одной рукой. — Для меня — да, — Рита разомкнула веки и внимательно уставилась на его лицо. Её ладонь пробежалась по груди Влада, остановившись где-то в районе ключиц. — Рита, я не хочу сейчас разговаривать на эту тему… Спроси о чём-нибудь другом, ладно? Влад тяжело вздохнул и закрыл глаза, стараясь не вздрагивать от одолевавших его противоречивых эмоций. Ну конечно, это совсем не то, чего он хочет. Всё как обычно — все эти выбешивающие его сюси-муси, Рита, слюнявящая щёку влажными и липкими от помады губами, и сам секс до отвращения пресный, не оставляющий за собой никаких ощущений, кроме бесконечной усталости, из-за которой хочется уже просто отменить к чёрту все дела на сегодняшний день и остаться дома. — Вла-а-а-ад, ну не будь букой, — обиженно протянула Рита, легонько царапнув его длинными ногтями. Вытянув шею, она почти что приложилась к его уху. — Давай поженимся! Прямо завтра, нет, сегодня! У Влада от одной только мысли об этом волосы дыбом встали. Ну нет, только этого ему сейчас не хватает. Статус жениха вполне устраивает. — Столько времени уже помолвлены, пора бы о свадьбе задумываться, ты так не считаешь? — продолжала не подозревавшая о его мыслях Рита. — Разве я спорю? — Влад через силу улыбнулся. — Я же не против. Только свадьбу вот так с бухты-барахты не устраивают. Ты выбирай пока платье, цветы, место, а там уж и дату назначим… — Помнится, раньше ты говорил, что хочешь подгадать дату к серебряной свадьбе твоих родителей, — протянула Рита, — а она через месяц… Если хотим подловить, заявление надо сейчас подавать. — Давай не будем рубить сгоряча, ладно? — Влад легонько поцеловал её ладонь, лежащую на груди. — Чего ты так заморачиваешься с этим? Поженимся, куда же мы денемся. Сама говорила — живём вместе, значит, мы семья. Так на фига тебе сию секунду нужен штамп в паспорте? — Ну… Хотелось бы, чтобы ребёнок в законном браке родился, — Рита потупила глаза. Влад побледнел и прикусил губу. — Ты что, беременна? Почему раньше мне не сказала? — Да нет, Влад… Просто я говорю, что надо бы нам пожениться, чтобы в случае чего быть готовыми к такому, — девушка вздохнула. — Некоторые твои поклонницы уже удивляются, как я ещё до сих пор не беременна, учитывая, что мы с тобой так сильно любим друг друга… — Тупость. Как будто о презервативах и противозачаточных никогда не слышали, — фыркнул Влад. — Что, двое людей не могут спокойно заниматься любовью, чтобы партнёрша при этом не беременела? Рита тяжело вздохнула и, сев на колени, принялась убирать с лица длинные растрёпанные волосы. — Думаю, всё они слышали, но дело не в этом. Просто мы ведь уже почти год встречаемся, многие за такой срок уже успевают наследниками обзавестись… — Рита, — Влад ласково обнял её за плечи, — скажи, тебе так сильно хочется получить на руки визгливого младенца и, забыв обо всём, посвятить всю себя одному ему? Я-то могу его тебе заделать, не проблема, но тогда со своей карьерой можешь попрощаться. Ты ведь столько планов себе настроила, хотела, чтобы я с осени стал твоим продюсером, думала работать со мной на всяких мероприятиях в качестве соведущей ну или как минимум присутствовать в зале, клип в Америке снять… Рита прикусила губу. — А если ты сейчас забеременеешь, обо всём этом можно со спокойной совестью забыть. Я свой график не изменю, буду мотаться по прежним маршрутам — зарабатывать-то как-нибудь надо, верно? — а ты осядешь в Москве с малышом, потому что своего ребёнка с чужой нянькой, пусть даже и профессиональной, я тебе оставлять не позволю. Ну подумай, тебе самой этого хочется? Влад хорошо знал, что не умеет красиво заговаривать зубы и вешать лапшу на уши, но он отчаянно старался не показать своего ужаса и хоть попытаться заставить Риту временно отойти от планов семейной жизни. Девушка прижалась к нему. — Ты прав, Влад… Я не готова рискнуть всем тем, чего добивалась столько лет. Родить ведь и в тридцать можно, а сейчас лучше заняться работой. — Ну вот, — воспрянул духом Влад. — Значит, договорились? Ты выбираешь потихоньку платье, цветы, место, составляешь список тех, кого хотела бы пригласить, а там уже и дату подгоним. — Да, — согласилась Рита и легонько надавила пальцем на кончик его носа, как на кнопку. — Но при условии, что ты примешь во всём этом участие. — Хорошо, — с тяжёлым вздохом отозвался Влад. Ну слава богу, проблема решилась. Пусть Рита и вправду пока выбирает все атрибуты, это дело долгое, потом выжидать ещё месяц после подачи заявления в загс… Есть время на спокойное существование. Прижав к себе Риту свободной рукой, Влад покосился на тумбочку, где лежала вытащенная из сумки записная книжка с торчащим из неё клочком бумаги. Парню внезапно почти до одурения захотелось услышать голос бывшего напарника, даже не говорить с ним, а просто позвонить и послушать, как он произносит фразы вроде «Алло», «Говорите, не слышно» и «Ну идиоты пошли, трезвонят и молчат в трубку». Но Бикбаев, когда они наконец утихомирились под утро, показался Владу достаточно раздражённым, наверное, лучше не тиранить его сразу, выждать какое-то время. Влад не боялся, что Дима ледяным недрогнувшим голосом пошлёт его по известному адресу, нет — он просто не хотел выглядеть сильно навязчивым. А то Бикбаев подумает, что бывший напарник влюбился в него и стремится возобновить отношения, а это сейчас явно не на руку ни тому, ни другому. Но почему же Владу так хотелось думать, что Дима ждёт его звонка?..
