Переполох в лагере или что таит в себе июньская ночь
25 мая 2021 г., 13:25
В объятиях вызревшей тьмы на клеверной поляне приютились две палатки и один спальник. Ребята наелись, напелись, наспорились и теперь сладко посапывали в своих укрытиях. Ну, кто-то в самом деле посапывал, а кто-то грозно храпел на весь лес. Акамару путем общего голосования все же не разрешили остаться ночевать с хозяином. Расставание было громким и нежно-трогательным. Многие и в самом деле вняли словам о «черствости современного человеческого мира», но дальше сочувствий дело не пошло.
Костер, сдавшись на милость разыгравшемуся ночному ветру, догорал.
Сакура, заботливо прикрытая оранжево-синей курткой читера по «Оироке но Дзюцу», отошла от недавних переживаний и даже едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться с неловких шуточек сияющего от счастья Наруто. Такая компания была ей по душе, грусть от того, что им не удалось разделить эмоции вместе с остальными ребятами, улетучилась бесследно. Харуно было по-человечески хорошо: сердце ее трепетало, а голос не замолкал — она могла быть самой собой и не ждать разбора полетов. И пусть девочка была еще слаба и душой, и телом, но, заряжаясь неиссякаемой энергией, исходившей от напарника, становилась лучше с каждой совместно проведенной минутой. Это было что-то, не поддающееся логике, что-то кардинально отличное от ее прежнего мышления. Ей искренне, до дрожи в коленях хотелось полюбить этого парнишку. Так, как она прежде не любила… Никогда не любила Учиху: не той безумной агонией, что каждый раз заканчивалась рыданиями и новой порцией трещин на сердце, а греющей полной нежности и понимания привязанностью.
Узумаки же, находящемуся в окружении кустарников и светлячков, живо и искрометно болтающей, без влажных ресниц и прикушенной от дрожи губы она казалась в разы красивее. Зеленые глаза ярко горели, вспыхивая каждый раз, когда ему удавалось ее чем-то заинтересовать, розовые волосы были растрепаны запущенными в них пальцами — вся она была воплощением чего-то юного, несмелого, но грозившего вырасти в истинно прекрасное. Сакура была идеальна для него своей подлинной сущностью. Не идеальной. Он искренне не понимал, что все находили в Ино, Темари и прочих девушках, пользующихся неслабой популярностью у противоположного пола. Но вместе с тем был рад, что поклонников за его великолепной Сакурой-чан увязывалось намного меньше. Иначе бы он просто свихнулся и поведением стал бы напоминать странную Хинату.
Постепенно спонтанно начавшийся разговор начал приобретать личный характер. И только Узумаки попытался вновь испытать свои силы и пригласить находившуюся в добром расположении духа девушку на свидание, как в кустах послышалось странное шевеление, а затем холодящий душу вой.
— Н-наруто, ты слышишь? — пискнула девчонка, подскочив на месте. Ветка, которую она держала, упала в костер, поднимая за собой сноп красных искр.
Страшное завывание повторилось, и на этот раз оно прозвучало в разы жутче.
— Что это? — теперь они оба были до ужаса напуганы.
— Может, тануки? — с надеждой и подрагивающей улыбкой предположила Харуно, бегло озираясь по вмиг переставшему казаться дружелюбным лесу.
— Или звуковики, кхе-кхе, — ляпнул Узумаки, которому эта версия казалась гораздо приятнее, чем версия подруги. А что поделаешь, у каждого есть свои детские страхи.
— Нет, так не легче. Давай все-таки остановимся на тануки.
Они выхватили по кунаю и осторожно стали приближаться к очагу предполагаемой опасности. Но тут послышался повторный скулеж, более тонкий, и из темноты вылетел чем-то напуганный енот с глазами по пять иен. Он несся прямо в сторону ребят.
— А-а-а, тануки! — не успевшую ничего понять девушку Узумаки схватил за кисть и рванул гепардом напролом через бурьян, в противоположную сторону. — Чур меня! Уйди, противный!
— Тануки?! Где?! — истерично раздалось от Ли, высунувшего горшкообразную голову из тех самых «вопящих кустов». — Да укротит его гнев моя несравненная сила юности!
Рок — Зеленый Зверь Конохи — Ли не знал, что умеет бегать так быстро да еще с ногой, попавшей в капкан. Ему всего лишь хотелось проследить за своей ненаглядной розовласой музой, пропавшей на непозволительно долгое время где-то с этим хитрым лисом. Но тут, как говорится, по злой иронии приспичило, и он по неосторожности влез в старую охотничью ловушку. Дальше его преследовала лишь адская боль. А потом он услышал крики ребят и решил, как учил несравненный Гай: «Всех защитю!».
Что касается Сакуры, то она никогда не думала, что умрет так скоро и нелепо, сама не зная от чего. Для нее как шиноби такая смерть будет считаться позором. Возможно, даже отец скажет какую-то глупость по этому поводу в прощальной речи, а мама, не сдержавшись, непременно захрюкает. От размышлений по поводу эпитафии ее остановила молекула здравого смысла. Хорошо бы ею с Наруто поделиться. Но девушка не могла докричаться до распухшего от мистицизма мозга Узумаки. На миг, борясь с суевериями, он все же обернулся, чтобы посмотреть, отстала ли погоня. Но, заметив, что вместо силуэта лесного зверька к ним на сверхновой скорости мчится тень, напоминающая человеческую, так надавил на тапок, что ошалевшая Харуно, не успев сориентироваться, заболталась на ветру, подобно тряпичной кукле.
— Уйди-и-и, даттебайо-о-о! Сгинь, нечистая!!!
***
— Какаши, тебе не кажется, что это слишком — тащиться через весь лес, не зная, что с твоими учениками? Ты же сам их обучал. Не думаешь, что чересчур опекаешь? И вообще этим недоверием к самостоятельности ты можешь только надломить их стремление к неиссякаемой силе юности. Не пожалеешь потом? — бодро шагал рядом с другом Майто Гай. День для него выдался просто изумительный. Он с отцовской гордостью и одинокой слезой счастья наблюдал за своими учениками, что вырастали на его глазах в сильных и уверенных в своих силах шиноби. Еще немного и его помощь им вряд ли будет так необходима. Но пока он оставался их опорой и с теплотой в сердце взращивал в них то, что, в свое время, вложил в него его учитель. Упомянутый шиноби обернулся. — Что? — развел руками Зеленый Зверь. — Слишком много шума, — устало ответил Какаши и вновь зашагал вперед. Гай догнал его и замельтешил рядом. — Нет, ты, конечно, можешь поступать, как душе угодно. Но свое мнение я высказал, — скрестил он руки на груди. Не найдя контраргументов, Какаши остановился и, оглядевшись по сторонам, проговорил: — Хорошо, будь по-твоему. Пройдемся до той сосны и обратно. А утром, если не вернутся, прошерстим здесь все до единого пенька. — Хех, ну и заботливая из тебя мамочка, дружище, — от души хлопнул Хатаке по плечу улыбающийся от сих и до сих мастер тайдзюцу. — Помолчи, любитель обтягивающих костюмов, — хмыкнул сереброволосый, отталкивая навязчивого джонина. — Ох, неужто ты решил схохмить? — обрадовался внезапно активизировавшимся товарищем Гай. — Смело. Устроим соревнование по возвращению. Хотя, если подумать, зачем ждать? Такой прекрасный случай! Подарок судьбы! Кто первым найдет засранцев, получит годовой абонемент в тренажерный зал и вечное уважение в лице соперника. Как тебе такое? Какаши? Какаши?! Но Какаши, уловивший знакомые чакровые всполохи, со спокойной душой уже растворился в сизой дымке.***
То, что творилось в лагере, тем временем, если не по масштабу, то по производимой панике можно было сопоставить с гулянкой Пяти Каге по поводу долгожданного замужества (если бы таковое произошло) Мей Теруми. Ребята, будучи в неадеквате, интуитивно определились с направлением и вторглись на оккупированную собратьями поляну. С дикими репликами: «тануки» и «не хочу быть проклятым, пока не схожу с Сакурой-чан на свидание» — они снесли палатки, чудом не задев затянутого по уши в спальник Инузуку. Ли, поскользнувшись на пустой пачке из-под сухарей, приземлился на голову Ино, усеянную бигуди. Та, спросонья, протяжно вопя и пытаясь стянуть очки для сна с глаз, заехала по лбу Тен-Тен, которая, недолго размышляя, схватилась за торчащие из-под подушки нунчаки. Следом родились крики, скрипяще-рычащие звуки борьбы, печати, названия техник, отборная ругань запутавшихся в палатках ниндзя. Растревоженные образовавшимся шумом жуки влетели в беснующуюся толпу подростков. И пока они учиняли кару, их оставшаяся половина приступила к эвакуации не проснувшегося по счастливой случайности хозяина. Гаара, которому на роду было выцарапано-выжжено-выскоблено «не высыпаться», активировал Биджу, начавшего атаковать всех без разбору. Ко всему этому безумству присоединились жуткий сносящий остатки лагеря ветер от принцессы Темари; маты злого и выглядящего страшнее черта в смазанном гриме Канкуро; крики Наруто, на макушку которого запрыгнуло перепуганное животное, и Сакуры, пытавшейся этого самого енота стащить (очевидно, с остатками некогда богатой блондинистой шевелюры). Саске, отчаянно боровшийся за жизнь, был вероломно затоптан толпой в первые минуты боя. Шикамару, лениво прикрыв один глаз и сквозь яро пробивающуюся зевоту сетуя на усталость, пытался отодрать вцепившегося в локоны Яманака Рока Ли. По факту это бигуди Ино вцепились в парня в зеленом костюме, однако это было несущественно сейчас. Как видно, своенравная блондинка все-таки накаркала, и потерянные составляющие знаменитого «горшка» отольются слезой благородному воину. Проще говоря, кричи не кричи, а бритвенная машинка — вполне обозримое будущее. Что касается Неджи, то он, единственный из всех, с отсутствующим выражением на лице стоял в стороне от истерящей толпы, благодаря Бога за то, что в последний день отговорил сестру идти с ними. Он степенно кивал головой, а с уст срывалось одно: «Я говорил. И она увидит, как я был прав». — А ну-ка… Раз-два-три, фигура шиноби замри! — громко прервал творившуюся вакханалию возникший из неоткуда — мое почтение — Какаши. Его взгляд был безучастно направлен в очередное творение Старого Извращенца. Как предположила Харуно, он нехотя следил за ситуацией своим безупречным третьим глазом, чистым и непорочным, в противовес остальным двум. — Чего раскричались? За шум после отбоя, согласно закону юных следопытов, положено наказание, включающее чистку всех имеющихся сандаль и готовку на семнадцать голодных ртов. — Это Вы только сейчас придумали, сенсе-е-ей, — простонала Тен-Тен, горестно откидывая от себя остатки некогда любимого разорванного одеяла. — А вот и нет, — парировал по-прежнему не глядящий в толпу Хатаке. — А вот и да! — Нетушки. — Приветушки, даттебайо, — попытался сострить Узумаки, за что сейчас же был награжден подзатыльником. — Кхем, ну, судя по всему, вы еще достаточно бодры, чтобы суметь построить шалаши из подручных материалов, — подытожил сенсей седьмой команды. Он развернулся и, отсалютовав, притворившись, что не заметил разочарованных вздохов, пообещал все проверить, как только лагерь восстанет из руин. И тут терпение одной куноичи окончательно лопнуло: — Нет, нет и еще раз нет! Все, я больше не вынесу, — все на миг оторопели от представшего перед ними монстра, но, присмотревшись, с облегчением узнали во всклоченной кикиморе растрепанную Яманака. Вообще из присутствующих мало кто сохранил человеческий вид. И если бы темной погожей ночкой на них наткнулись «Акацуки», то вряд ли бы оправились от столь действенной шоковой терапии. — Сенсей, этот поход — полная бредятина. Он еще раз четко показал, как наша неорганизованность может сыграть с нами же злую шутку. Скажу за всех. Мы поняли, мы отследили мораль и впитали ее, словно иссушенные пряди благословенный бальзам. Но на этом пора заканчивать. Я хочу спать в нормальной постели, без жуков, без криков Лобастой, без страшного Ли, без всей этой атмосферы малосемейки. Прямо сейчас — отправляемся назад, — вид грозной блондинки вселил уверенность в поникших ребят, даже в тех, кто так или иначе попал под асфальтовый каток женской критики. По Хатаке и не скажешь, но он сумел внимательно выслушать Ино и десяток тех, кто стоял за ней, и дать соответствующую оценку мероприятию по сплочению коллектива. В голове одномоментно всплыло: «Какаши, родненький, будь добр… Мы, ик! С Каге, чтоб их, старых затейников, решили маленечко, ну, совсем прям… Расслабиться без детворы. В конце концов, Хокаге я или Орочимару ползучий? Короче, ик! Ты давай там, организуй все, чтоб ни одного сопливого носа в течение суток. Усек?». Вздохнув, он одним движением захлопнул книгу и произнес: — Нужно уметь отдыхать правильно. А для нас, людей, привыкших к походной жизни как к испытаниям, такой отдых сулит только муки неудобства. Я рад, что вы это поняли. Также я рад, что вы не забываете, как важно уметь правильно расслабляться. Да, мы шиноби. Но мы еще и люди, кто бы что не говорил про силу юности, — уже тише добавил про себя. — Значит, мы все-таки возвращаемся домой? — не веря своему счастью, сквозь одобрительный гул воскликнула Такахаши. Она радостно запрыгала на месте, затем схватила за руки пытающегося сохранить отстраненное лицо Хьюго и закружилась с ним в темпе вальса. Во время всеобщего ликования несчастный забытый всеми енот поспешил ретироваться в ближайшие кусты. Он обязан был прожить как можно дольше, чтобы успеть передать внукам, как опасно связываться с человеческими детенышами. Если, к тому же, они еще и неуправляемые шиноби. — Эй, Шика, — внезапно тронула друга за плечо цветочница и зарделась, — давай ты и в этот раз понесешь меня, ну, через ту поляну? Утро выдалось сырым и холодным, капли росы противно капали на нос, челка неприятно липла ко лбу. Кости, очевидно выдавая простуду, болели, будто побывали под гусеницами трактора. И почему жара спала столь внезапно? Киба чихнул, ругнулся и перекатился в надежде зарыться в теплую, густую шерсть Акамару, но и тут его ожидал облом — та оказалась также насквозь мокрой. Тогда, разочарованный во всех и вся, он потянулся и сел. Ему предстала весьма живописная картина. От лагеря осталась одна воронка да обрывки, обломки вещей, а перед заспанной физиономией Инузуки сидел весело виляющий хвостом пес и держал в зубах сиреневые бигуди с остатками пшеничных легко узнаваемых волос. — Арэ?! А где все? Стоит упомянуть, что по возвращению злого брошенного на произвол судьбы собачника огребли все. Даже Шино, сам проспавший все веселье. А Майто — всеми забытый — Гай, поговаривают, и по сей день бродит по лесу, негласно прозванному «Лесом оборотней-тануки» и ищет того, с кем можно сразиться.***
— А мы с Ино, в конечном итоге, начали встречаться, — закончил долгое повествование рассказчик. — Па-а-ап, — маленькая ручка усердно задергала за рубашку джонина. — Что такое, Саюри? — Ты так и не рассказал: купил ли маме новые бигуди? — два лукавых голубых глаза чуть обиженно уставились в мужское лицо. — Ох, все-таки все вы, женщины, такие проблематичные, даже маленькие, — отец семейства протяжно зевнул и в ответ на сердитое сопение крохи слегка улыбнулся. — А это, дочка, уже совсем другая история.
