Иллюзорность

Сухой закон в рамках одного человека не позволяет мне жрать водку, таблетки и семена. Закусывать первое вторым, и запивать пуэром, сваренным на третьем. Если пуэр, то шу. Шеня я не признавал. Последний диск этого чая я по дешевке взял у старого китайца, которого били мои знакомые. Они отобрали у него все ценное. Я взял только чай. Напихал дрожащими руками денег в его карманы, заплакал. Рыдал на забытом мною китайском, умолял нас, дураков, простить. Он улыбался разбитым лицом, и гладил меня взглядом сквозь щели век. Делил мою фамилию надвое, и звал меня So Wa. Дитя островов. Имя впору герою фильма с Брюсом Ли, а сам я еле тянул роль лузера второсортных комедий. Я звал его Буддой. Когда-то давно, один практик звал меня кармическим неудачником. Тогда я равнял карму с неизбежностью. Позже заменил неизбежность справеддивостью. Бросил пить, курить, и материться. Ушел в дзен. Помрачение быстро прошло. Карма стала для меня нулём. Нет, я не разочаровался в теории кармического баланса. Я просто решил- нет ничего постояннее нуля. Ноль стал смыслом моей жизни. В него вписывалось всё. Ноль был абсолютен. Я перестал думать обо всём остальном. В Декартовском понимании я сам стал нулем. Я плыл по течению, и мне это нравилось. Тогда же я занялся доставкой чая. В мои обязанности входила покупка коллекционных сортов, доставка их на дом, и чайная церемония. Так я познакомился с Солдатом. Я не звал его иначе только потому, что ни под какое другое описание он не подходил. Это был видавший виды мужчина. Еще не старик, но уже и не молод он был. Его вытянутое лицо было острым и угловатым. Покрывала его щетина с легкой проседью. Ветеран обеих чеченских войн, он как никто нуждался в покое и теплом забытьи крепко сваренного чая, едва ли не его ровесника. За кружкой нефтянно-черного Шу, он рассказывал мне страшное. И про горящие "коробочки" и про зверствующих чехов. Иногда срывался на крик и слёзы. Тогда я подливал ему из заварника, и просил пить.