Мой друг
29 июля 2016 г., 15:30
Сколько себя помню, у меня был только один лучший друг. С ним я мог говорить обо всем. Я знал, что даже если мы по каким-либо причинам не будем общаться даже несколько лет, он все равно останется для меня другом, человеком, которому я могу доверять, а таких людей немного.
Для меня было нормальным проводить с ним большую часть времени. Если взять все прожитые мною дни до этого момента за сто процентов, я бы гордо мог сказать, что он занимает девяносто.
Мы неразлучны. И мне никогда не казалось это проблемой. Мне нравилось, что мы всегда вместе, но ничто не вечно. Я это знаю.
Все изменилось, когда в мою жизнь ворвалась Лорин. Она просто повернулась к нам и начала разговор. Она торопилась и съедала какие-то слова, улыбалась фальшиво и смотрела слишком пристально. Это могло бы отпугнуть обычного человека. Но я увидел в ней что-то притягательное.
Она и внешне была в моем вкусе. Я хотел с ней общаться.
Моменты, что мы проводили, были для меня как глоток воздуха. Я хотел говорить и говорить с ней, а еще касаться. Я с большой охотой отвечал на ее сообщения. Когда одна тема разговора изживала себя, я хотел начать новую.
Как-то до меня дошло, что Лорин пишет не только мне, но и Годфри. Она ему даже звонила пару раз. Мне было обидно, но я молчал. Был слишком труслив, чтобы просто так выпалить все на духу, схватить ее за руку и, например, поцеловать.
В прошлом у меня был неприятный опыт с некоторыми девушками. Одно время мне казалось, что я просто к ним остыл. Интерес, который я обычно к ним испытывал, был больше научный. Я просто хотел знать, как думают девушки, поэтому общался с ними.
На тот момент, когда я познакомился с Лорин, была девушка, которая мне нравилась и две девушки, которым нравился я. Не знаю, что происходило тогда в жизни Лорин, но она очень хотела сблизиться со мной и Годфри.
Годфри она даже придумала прозвище. Лорин не любила обычные имена, потому что они не могли в полной мере описать человека. И тогда она начала называть Годфри «Зефирка». Почему? Она долго не хотела объяснять.
Я смотрел на своего друга. Вредного придурка, который переписывался с толпой девчонок и выглядел как чертов Дон Жуан. В каком месте он похож на Зефирку!?
Потом еще раз переспрошу.
Кстати, мне ведь не придумали прозвище. Лорин давала прозвище всем. Как ни начнет про свою жизнь что-то рассказывать, когда из нее что-то все-таки выжмешь, там фигурируют сплошные бананы, лягушки и осьминоги. Я где люди? Где нормальные имена?
Да ну, они и не нужны. Мне и так нравилось. Лорин это знала. Она постоянно не боялась мне напоминать, что нравится мне.
Да нравится, как-то по-особенному нравится. Мне нравится с ней говорить даже о пустых вещах.
Я давно так ни с кем не говорил. Самым большим моим собеседником всегда был Годфри. Я все знал про него, он все знал про меня. Нам нравились одни и те же вещи, нам нравятся одни и те же люди.
Только есть то, что Годфри не знает. Он не знает, что любит меня так, как не любят друзья. Не думаю, конечно, что у него были мысли завалить меня на кровать и расцеловать тело. Иначе бы он давно воспользовался тем, что я почти живу у него.
Его любовь предельно платоническая, впрочем, как и моя к Лорин. Не хочу раскрывать сразу все карты, но Годфри я тоже люблю. Вот вам и любовный треугольник, где все друг друга любят, но никто не хочет. Смешно.
Как бы то ни было, думаю, девушку любить правильнее. Так можно сохранить обоих.
Я сам не заметил, как стал проводить с Лорин больше времени, хотел с ней видеться. Возможно, я хотел сделать больно Годфри. Когда я возвращался домой с очередного свидания, я представлял, что чувствует друг.
Ему больно, неприятно, он ревнует. Но он никогда не закричит об этом. Ему нравится Лорин, он любит меня. Он тоже ничего не хочет портить. Мы два слабака.
Просто, стоит нам признать, что мы что-то чувствуем друг к другу, как появятся ненужные обязательства. Мы не сможем быть такими, какими были раньше.
Время которое я проводил с Лорин становилось больше, чем то, что я проводил с Годфри. Я чувствовал, как его это не устраивает. Он даже как-то сказал об этом. «Ты слишком много времени проводишь с Лорин, подкаблучник».
Я усмехнулся и ушел к Лорин.
Как-то она мне пишет, что ей очень плохо. Она два дня провалялась с температурой, не в силах есть и даже двинуться. Только потом ее увезла скорая. Она мне все это время писала. Каждое заключение врача она повторяла мне. Ей было так легче, не было одиноко.
Когда ей сказали, что будет операция, я ей позвонил, потому что у нее была истерика. Успокоил ее немного, но она все равно боялась.
Потом ее все-таки увезли. Пока она не вернулась в обычную палату, я не мог с ней связаться. Пытался позвонить, но на звонок ответила ее мама, посвятила в ситуацию.
Лорин жаловалась, что ей одиноко, она скучает. Ее выводило лежать в больнице. Мы с Годфри навестили ее. Он как всегда всеми силами пытался оставить нас наедине, то есть не видеть то, что между нами происходит.
Но когда мы сидели на диване рядом друг с другом, Лорин почувствовала какую-то явную необходимость держать меня за руку, а Годфри сидел с кресле напротив, делал вид, что смотрит в экран своего айфона, но косо поглядывал на нас.
Он ничего не говорил. На Лорин было больно смотреть, думаю поэтому. Вены были в синяках от уколов, она сама бледная из-за недоедания, опухшее лицо и повязка под которой была открытая рана.
Запах больницы и холодные стены нагнетали. Находиться там было невыносимо.
Я навестил Лорин еще два раза. Оба раза один. Во второй раз я приехал в день ее выписки. Она была рада моему вниманию.
Мы договорились встретиться, когда ей наложат швы и она сможет выходить из дома. Но я по дурости сломал ногу. Думал просто вывих, но она сильно опухла. Лорин уговорила сразу же идти в больницу.
Рентген вывел мне приговор – ложиться в больницу на операцию.
Лорин хотела меня навестить. Я ей сразу же сказал, что лежу в другом городе. Она огорчилась, но перевела тему на мой День Рождения, спросила, чего я хочу. Я ответил.
В день моего Дня Рождения Лорин приехала с Годфри. Она чувствовала себя не в своей тарелке, но я был беспричинно рад. Пока два наших друга вышли на перекур, я попросил Лорин отнести кое-какую еду в холодильник. Мы с Годфри остались наедине.
-Ну что, ты рад подарку? – его голос был странным. Он улыбался, но я чувствовал горечь. Было ясно, что он говорит про Лорин.
-Рад. Спасибо, что привез Лорин. Я очень хотел ее увидеть. – Я специально это сказал, чтобы ему было больно. Да, я гад. Но Годфри знал, усмехнулся.
Мы еще поговорили, но на другие темы. Лорин вернулась.
Стоило мне выписаться из больницы, как только мне сняли швы, я приехал в город и встретился с Лорин. Я внезапно вспомнил свой старый вопрос: «Почему Годфри Зефирка, а я просто Тони?»
-Потому что Годфри с виду милый добрый обходительный. По нему видно, что к нему тянутся девушки. Он не обделен женским вниманием, он это понимает. Конфетка в красивой упаковке. Я вспомнила про Зефир, который с виду воздушный, приятный, тающий во рту, а на деле жесткий и черствый, неприятный. Его невозможно есть. Он скрытный, никогда не скажет, что у него на душе.
-А я?
-Ах. Я просто не могу любить того, кого разгадала. – Она улыбнулась, так улыбнулась, будто соврала.
Мне нравится Лорин за эту ее черту. Она попадает в десять из десяти. Она специально промахивается, чтобы заставить людей думать так, как она хочет.
Думаю, она знает, что моя симпатия к ней специфична. Она все понимает.
Я люблю ее. Я люблю Годфри. Себя я тоже люблю.
Жаль нельзя просто быть втроем.
Ладно, это уже крайность.
Меня все устраивает. Эти отношения.
«Я никогда не смогу полюбить мужика» - сказал как-то Годфри.
Я сдался.
Я лежу на кровати. Смотрю в потолок. Такая жара. На телефон приходит сообщение. От Лорин. Улыбаюсь про себя ее глупостям, подыгрываю. Общаемся. Я уже втянулся в разговор. Местами не скрываю улыбки, пускаю иногда смешок.
Годфри возвращается из душа, выключает свет. «Спать!» - бросает он с выпученными глазами. Он ложиться на пол и старательно делает вид, будто тут же заснул.
Прощаюсь с Лорин.
«Спокойно ночи» - пишет она и отправляет смайлик с поцелуем. Я откладываю телефон.
Я смогу ее полюбить так, как мужчина любит женщину. Надеюсь, она тоже меня полюбит так, как женщина любит мужчину.
