Его девушка
29 июля 2016 г., 20:40
Они дружат с четырех лет. Этим все сказано.
Их всегда двое и я тут лишняя. Я это знаю.
Не знаю, что на меня нашло, когда я обернулась в тот день и заговорила с ними. Просто, когда я оборачивалась, у меня было ощущение, что за моей спиной моя родная душа. Это было волнительно.
Я сама себе была сначала противна, потому что вела себя слишком назойливо, казалось пыталась обоих закадрить. Постоянно писала, что-то говорила, натянуто улыбалась.
Я была приятно удивленна, когда они не перестали со мной общаться. Я была так рада, что у меня появились новые друзья, потому что по жизни я не очень общительна.
Я заметила, что Тони выказывает ко мне большой интерес. Он мне тоже нравился. С ним можно было поговорить, хотя со стороны он не казался слишком общительным. Годфри наоборот с виду был добрым, даже слишком. Это выводило из себя. Он казался мне наигранным.
Я даже не думала, когда призналась, что хочу вывести его из себя. Я очень часто ему писала, чтобы надоесть, звонила, чтобы он бесился. Но, похоже, это бесило не только его.
Я бросила это дело через какое-то время и полностью погрузилась в общение с Тони. И все были счастливы.
Однажды он предложил встретиться только вдвоем. А у меня уже несколько дней было странное ощущение, что он начнет говорить о наших отношениях. Я и сама понимала, что общаемся мы каждый день, и это к чему-то ведет.
Тони долго шел к этому. Какими-то непонятными путями, косвенно касался, но не начинал. Мы гуляли по скверу. Мне позвонил Годфри, я сразу отдала телефон Тони. Они понимали друг друга лучше и я не хотела как-то портить их отношения.
Годфри собирался подойти. Тогда Тони, подумавший, что больше возможности не будет, сказал, то, чего я ждала уже неделю. Нет, мы не начали встречаться. Мы просто знали, что что-то чувствуем друг к другу.
И меня все устраивало. Мне нравилось быть кем-то большим, чем просто друзья.
После этого мы стали часто гулять только вдвоем. Я часто волновалась, что Годфри может ревновать. Я думала о его чувствах, потому что видела, что никогда не выиграю. Даже не хотела вступать в бой.
Для меня выгоднее было играть роль всепонимания. Тогда даже Годфри не хотел бы соревноваться. Многие вопросы часто сводились у «А если Годфри будет одиноко?». Но Тони часто отвечал привычно эгоистично: «Да все хорошо. Не думай о нем».
А сам думал о нем постоянно. Никогда о нем не говорил, но думал. Это было неприятно.
Осознавать, что ты всегда на втором месте неприятно. Но я хотела быть рядом. Я хотела общаться с ними обоими. Я искала друзей, а не сложный любовный треугольник, в котором меня не любят, а ревную одного парня к другому.
Ревную, при условии, что, кажется, не люблю. Они мне оба просто нравятся.
«А Годфри не будет одиноко?»
«А как же Годфри?»
«Годфри наверно сильно ревнует тебя ко мне…»
Один раз, но я задам такой вопрос при встрече. Это стало привычкой.
«Ему не одиноко».
«Ему и так хорошо. Он на свидании с какой-то девушкой».
«Да у него сейчас другое на уме. Две девушки пишут, нравится он им…»
Кажется, что все нормально. Я занимаю все свободное время, которое есть у Тони. Но Тони всегда с Годфри.
Я не ревную. Я не ревную, потому что не люблю. Мне они просто нравятся.
Сама не знаю как, я запустила свое здоровье и попала в больницу впервые в жизни. Мне впервые в жизни делали операцию. Мне было страшно. Это было ужасно. Мне было одиноко.
Тони меня как-то навестил. Я спросила «Годфри не обидно, что ты только проснулся и приехал ко мне от него?». Его оправдание было каким-то глупым.
«До того как ты попала в больницу он немного ревновал, но вот пока ты лежала мы успели друг другу поднадоесть».
Я не чувствовала горячей радости. Почему-то мне было всегда очень обидно, когда я начинала думать, что с их дружбой происходит что-то нехорошее.
Я всегда хотела, чтобы они были вместе, даже если без меня. Эгоистично ли это желание? Или это самоотверженность?
Все хорошо. Я достаточно сильная, надеюсь.
Чувствую себя палкой в колесе. Или нет, пятым колесом. Третий лишний.
Глупый Тони сломал ногу почти сразу после того, как меня выписали. Глупый!
Его положили в больницу. Он сказал, что не хочет, чтобы я его навещала. «Мне не нравится, что все делают из этого трагедию. Все не так серьезно».
Ага! Конечно! Если бы все было несерьезно, ему бы не делали операцию.
Это только цветочки.
Затем мне позвонил Годфри. Кто-кто, а он знал, куда положили Тони. Знал!
Я почувствовала, как от обиды у меня земля уходит из-под ног. «Не серьезно…. Не надо навещать…. Это другой город….» - все эти пустые слова водопадом навалились на меня.
В тот момент я почувствовала эту громадную пропасть. Но я не стала злиться или истерить.
Я просто приняла это. Хотя в тот день я не говорила с Тони, пока мы не приехали в больницу.
Чувствовала себя подарком. Не человеком, который пришел навестить другого человека, а вещью, которую привезли в подарок имениннику.
Это я тоже приняла.
Они говорили о чем-то наедине. Говорили, а я даже не пыталась слушать. Я никогда не пыталась лезть в их отношения.
Я никогда не захочу встать между ними.
Я никогда не поставлю Тони перед выбором: я или Годфри. Потому что заранее знаю ответ. Даю подсказку, он выберет не меня.
Я просто лишняя.
Это лето ужасно душное. Дышать невозможно. Выходить из дома в такой зной –самоубийство. Ночью становится немного терпимей.
Тони отправил мне пожелание «спокойно ночи». Я ответила ему теми же словами, отложила телефон и начала ворочаться. Накидывала и скидывала с себя одеяло снова и снова. В один момент я резко села и начала смотреть на свой шкаф.
Знаете, мне всегда казалось, что важность отношений определяется временем.
В этом я заранее проиграла.
Я девушка. Это мое единственное преимущество. Со мной правильно встречаться. На мне можно жениться, я могу родить ребенка. Это просто правильно.
С другой стороны – я нелюбима.
Я это приняла.
