Одна на двоих

Она такая спелая, мягкая, и если поднести ее к глазам и посмотреть на солнце, она даже светится насквозь. А какой аромат источает тонкая, в маленькое пятнышко, кожица… Чуть сильнее придавишь пальцем, и кожица лопается, сок бежит теплой ароматной струйкой по запястью. Скорее слизнуть его, не дать ни капле этого чуда пропасть зря… Рот полон слюны от предвкушения. Но здесь нельзя, пока нельзя… Ничего, осталось потерпеть совсем немного, и уж тогда... Русоволосый тощий мальчишка лет шести ловко забирается на забор, бережно держа в руке свою грушу, как некую хрупкую драгоценность, старается не сдавливать, чтобы не повредить тонкую шкурку. Как же жаль даже единственной капельки этого дивного нектара! Мальчик спрыгивает на землю и прямо там, в тени кустов и травы, присев на корточки, едва ли не с нежностью посмотрев последний раз на свою добычу, впивается в грушу зубами и жмурится от удовольствия. Сок брызжет в рот, течет по руке, и мальчишка снова ловко слизывает его. Он даже не жует наполнившую рот изумительную нежную мякоть, он осторожно разминает ее языком, наслаждаясь моментом, медленно глотая сладкую, медовую амброзию. И именно в этот полный наслаждения момент он чувствует на себе пристальный и тяжелый взгляд. Нет, торговец фруктами, у которого он стащил грушу, не мог его здесь засечь, ну никак не мог! Тучный пожилой мужчина отстал сразу, еще за три квартала отсюда. Да и не стал бы толстяк бегать по такой жаре из-за одной паршивой переспелой груши! И молча разглядывать тоже не стал бы: начал бы орать и сразу бить - как и всегда, если попадешься. Хотя, конечно же, лоточник догадался, где искать воришку - откуда еще мог быть тощий, чумазый и лохматый мальчишка, позарившийся даже не на сладости, а на фрукты, словно они для него в диковинку? Конечно же, приютская шпана. А приют в Конохе один, и все знают, где он находится, потому как обходят его стороной, чтобы лишний раз не причинять страданий своей совести и душевному равновесию, встречая полные одиночества и тоски взгляды голодных глаз. Ну и чтобы не получить из-за забора камнем или гнилой картофелиной по голове под злорадный хохот и улюлюканье малолетних хулиганов. Мальчишка настороженно поднял глаза от груши, все так же прижимаясь к ней губами и высасывая сок из откушенного бочка, чтобы не вытек, и встретился взглядом с карими глазами, завешенными давно не стриженной темно-рыжей челкой. Такими же голодными, полными вожделения глазами. Счастливый обладатель груши с досадой ругнулся про себя: мол, принесла нелегкая в такой момент. Парень-то был постарше, повыше и в плечах покрепче, сразу видно - отберет и даже не вспотеет. И как только подкрался, гад! Ведь каждый приютский лучше любого шиноби чуял врага издалека, потому как расслабишься - тут тебе и амба. Сжать несчастную грушу в кулаке, что ли? Мне не достанется, так и тебе тоже. Даже если по морде и прилетит, хоть не так обидно будет. Потому как по морде в любом случае дадут, да еще и грушу отберут… Однако крепкий высокий мальчишка, застукавший воришку с грушей, сглотнул, но благородно отвернулся, поднимаясь с корточек: мол, чего уж там, ты добыл - тебе и есть. И именно этот жест почему-то заставил против воли открыть рот и спросить: - Хочешь? Рыжеволосый незваный гость на мгновение замер, удивленно обернулся, словно ослышался, и уставился на тощего мальчишку с отросшими ниже подбородка, неровно стриженными русыми волосами. - Хочешь? - снова спросил длинноволосый мальчик, протягивая грушу и проклиная себя за это последними словами. Гордость требовала отказаться, поблагодарить и с достоинством покинуть тайное убежище мелкого охотника за грушами -подальше от искушения. Но соблазн был слишком велик… - Да ладно, не ломайся, девка, что ли? - бросил нарочно грубовато младший мальчишка и прямо и открыто посмотрел янтарными, какими - то кошачьими глазами. Он старался не выдать голосом досаду на самого себя и на свое ненужное дурацкое благородство. Темно - рыжий растрепанный пацан, не в силах больше отвергать щедрый дар, кивнул, сглотнув слюну, и присел рядом на корточки, благоговейно принимая грушу в руки. С таким же благоговением медленно вонзив в грушу зубы, парень зажмурился от удовольствия, ощущая, как теплый сок течет по подбородку. Рыжий оторвался от груши и быстро подобрал ползущую по подбородку липкую каплю пальцами, тут же облизав их и возвращая грушу хозяину. Тот куснул и протянул ее обратно. Мальчишки смотрели друг другу в глаза, медленно по очереди поедая грушу, неторопливо наслаждаясь вкусом, и в глазах их стояла заговорщицкая понимающая улыбка. Но всему хорошему однажды приходит конец. Кончилась и груша, от которой остались только маленькая, похожая на мушку, черная попка, палочка, несколько обсосанных косточек и с дюжину тонких жестких мембранок, защищавших эти самые косточки. Мальчишки поднялись, облизав и вытерев пальцы о застиранные штопаные казенные шорты, и внимательно посмотрели друг на друга. Груша съедена, и то мимолетное единение завершилось. Старшие всегда гнобили младших, и вряд ли одна груша могла что - то изменить. Временное перемирие закончилось. Но рыжеволосый парень, степенно протянув руку и сдержанно, с неизменным достоинством улыбнувшись, произнес: - Намиаши Райдо. - Ширануи Генма, - прищурился длинноволосый мальчишка с кошачьими глазами, так же важно пожал протянутую руку, и губы его растянулись в улыбке.