Одна на двоих

Генма оказался прав. Рюци не смогла оставить их надолго. Возможно, она просто не хотела бросать Райдо, пока он был в больнице в таком состоянии. Через два дня она снова пришла к нему с цветами. Прежний букетик совсем завял - ирисы долго не стоят, но Райдо не разрешил медсестре его выбрасывать. Мечница вошла тихо, легкой, бесшумной походкой шиноби, и спящий Райдо не услышал ее шагов. Но Рюци не стала дожидаться его пробуждения, как это бывало обычно. Она поменяла цветы в стаканчике, подошла к кровати и долго, с нежностью смотрела на изуродованное страшным ожогом лицо мечника, даже во сне хмурящего брови, потом склонилась, невесомо коснулась губами его губ, шепнула: «Я люблю тебя!» и, бросив на него последний взгляд, так же бесшумно вышла из палаты. Что заставило Райдо очнуться от беспокойного сна, он бы и сам не смог сказать. Возможно, двухдневное отчаянное ожидание и глухая тоска, что они с Генмой сделали что-то неправильное, что отняло у них Рюци навсегда. Губы хранили ощущение нежного прикосновения, но рядом никого не было. Легкий, исчезающий аромат иланг-иланга с лотосом - любимые духи Рюци, но этот аромат был тут же перебит другим, терпким, ярким. Райдо подскочил, опираясь на локоть здоровой руки, и взгляд его упал на свежие ирисы, нежно-желтые, с бордовой крапчатой серединой, крупные, коротко обрезанные почти у самых соцветий, чтобы уместиться в невысоком стакане. Любимые цветы Рюци. Она была здесь, она все-таки приходила. Райдо улыбнулся одной стороной лица, вздохнул и откинулся на подушку. Уверенность, что все будет хорошо, снова поселилась в его сердце. Рюци перестала прятаться. Она приходила, рассказывала новости, приносила цветы, сидела рядом, держа за руку, и Генма, сидящий рядом, так же постоянно ловил ее взгляд, брал ее руку в свои, и, казалось, все опять наладилось и вернулось, но Рюци не заговаривала на поднятую тему совместного проживания, а мужчины не напоминали ей об этом. Наконец настал день, когда Райдо начал вставать. Первым делом он добрался до туалета и уставился на свое лицо в отражении зеркала над раковиной. Вцепившись побелевшими пальцами в холодный фаянс и пытаясь унять бешеный стук сердца, Райдо смотрел на свое изуродованное, покрытое заживающими струпьями лицо, и тяжело дышал приоткрытым ртом. Он догадывался, что там должно быть что-то ужасное, но не думал, что дела обстоят настолько хреново. Когда первый шок прошел, Райдо, стиснув зубы, вдруг вспомнил, как он уже стоял один раз вот так же у зеркала и размышлял, что ему никогда не тягаться в красоте с Генмой… Теперь все было окончательно испорчено. Рюци, маленькая, хрупкая, нежная, с огромными ярко-синими глазами, похожая на принцессу из детской сказки. Наверное, красавицей ценители женского тела ее не назвали бы - маленького роста, худенькая, больше похожая на мальчишку-бисенена, но мальчишку изящного и аристократичного, и если она и была похожа на сказочную принцессу, то скорее на ёкайскую - возможно, из-за этой кажущейся обманчивой хрупкости и тонкости, или из-за лохматых, торчащих во все стороны непослушных волос, или из-за маленьких, но немного и так трогательно заостренных кверху ушек, что вкупе с улыбкой и насмешливыми глазами давали это неуловимое сходство с призрачными духами. Но как она красиво смотрелась с ними вместе - между огромным, плечистым, мускулистым мечником и поджарым длинноволосым красавчиком медиком! С Генмой Рюци составила бы бесподобно красивую пару. Но разве может она быть рядом с такой изуродованной обезьяной? Чтобы только еще больше подчеркивать его уродство своей изысканной, необычной красотой? Разве будет Рюци приятно постоянно видеть перед собой эту обожженную образину, эти сморщенные шрамы, уходящие по шее на плечо и грудь? Разве приятно ей будет касаться этого? Разве сможет она целовать его так, как прежде? Она ведь теперь едва касается его губами, старается трогать его лишь ровно настолько, насколько он бы не смог заподозрить, что ей этого не хочется… не более… Райдо с силой оттолкнулся от раковины, глухо промычав, и вернулся в кровать. Сначала хотелось выйти, спуститься вниз, в скверик, подышать свежим воздухом, но желание пропало. Еще два дня Райдо наблюдал за Рюци. За тем, как она как-то слишком осторожно притрагивается к нему, как целует, как смотрит… Как смотрит на Генму, как тот постоянно прикасается к ней, и это не вызывает у нее никакого дискомфорта. Ему вдруг пришла в голову мысль - а видятся ли они вне стен его палаты? И если видятся, как они себя ведут, когда его нет рядом? Как целуются и касаются друг друга? Наверняка ведь они не ограничиваются тем временем, когда вдвоем приходят навестить его. Ему казалось, что между его другом и его любимой что-то происходит, что-то такое, отчего он вдруг почувствовал себя лишним. Да и куда уж теперь с такой-то рожей… Будет честным самому устраниться, чтобы не мучить их. Генма и Рюци никогда не станут вычеркивать его из своей жизни сами, но он же все понимает… К тому же, раньше Намиаши хоть и не был красавцем, но был еще вполне ничего, а теперь заставлять эту чудесную девочку быть с ним рядом только из жалости, из чувства долга и чувства вины - это нечестно. Еще через два дня, когда Рюци пришла раньше Генмы, Райдо попросил ее сесть рядом, взял ее за руку и, стараясь, чтобы голос не дрогнул, произнес: - Рюци, я должен тебе сказать кое-что. - Говори, Райдо, - улыбнулась мечница, доверчиво и привычно устраивая свои пальцы в его ладонях. Боже, как ему хотелось осторожно спрятать эти пальчики в ладонях, или поднести к губам, гладить, целовать, прижать ее к себе, это тонкое, такое хрупкое по сравнению с ним самим, пахнущее иланг-илангом и лотосом тело… Райдо сглотнул и твердым голосом начал говорить: - Ты мне очень понравилась тогда. А потом Генма заварил всю эту кашу, когда мы донимали тебя… Я не мог бросить друга в такой затее, понимаешь? Но я всегда знал, что это неправильно. Ты права, что это невозможно - быть втроем. Я не могу потерять из-за тебя друга. Да и тут такое дело… Райдо вдруг почувствовал, что еще одно слово, и дальше назад дороги уже не будет. Еще есть шанс свести все это на нет, сказать, как сильно он любит ее, как она дорога ему, и что он все равно готов ко всему, лишь бы она была с ним… с ними. Глаза почему-то защипало. - В общем, прости меня, маленькая, я подлец, но лучше... Одним словом, тут есть одна медсестричка, которая ухаживает за мной… В общем… я… Пойми меня, Рюци, и прости... пожалуйста. Сердце сделало удар, сбилось, споткнулось об ее взгляд, но потом толкнулось в ребра снова, и снова, и пошло, набирая обороты. Вот и все. Рюци смотрела на него серьезными глазами. Ни удивления, ни страдания не было в них. - Я поняла, Райдо, - улыбнулась она немного усталой улыбкой. - Тебе не за что просить прощения. Я рада за тебя, правда. И я рада, что все так разрешилось. Ты очень дорог мне, но ты прав, нельзя хотеть слишком многого. Я своей детской неспособностью принять взрослое решение и сделать, наконец, выбор ставила под удар вашу многолетнюю дружбу с Генмой, и это, конечно, недопустимо. И моя боязнь обидеть одного, выбрав другого, есть не что иное, как все та же инфантильная неспособность принять решение и эгоистичное нежелание терять никого из вас. Это не вы виноваты, это я одна во всем виновата. Слава богу, что ты полюбил другую женщину и положил конец разрушению мною вашего с Генмой братства. Ведь я бы так и не смогла выбрать. Никогда. Последнее слово она выговорила почти шепотом. Затем склонилась к Райдо поцеловать, но на мгновение замерла, вглядываясь в его глаза, и лишь невесомо коснулась, словно бабочка крылом, кончиками пальцев его губ. Целовать чужого мужчину она не имела права. Райдо больше не принадлежал ей. Рюци решительно встала и быстро вышла из палаты. Так тошно мечнику не было никогда в жизни. Первым импульсом было сорваться с кровати и догнать ее, схватить, прижать к себе, сказать, что солгал, что он не сможет без нее, что не выживет, задохнется… Но Райдо лишь скомкал в кулаках пододеяльник и стиснул зубы. Так правильно. Если никто из них не в состоянии разрубить этот узел и освободить всех, это сделает он. Рюци будет счастлива с Генмой. Он любит ее настолько сильно, что жизнь за нее отдаст. Он сделает все, чтобы она была счастлива. И никто больше не будет трепать их имена за спиной, и разводить грязные сплетни, и пачкать имя самой лучшей девушки на свете. Все правильно. Генме он рассказал ту же сказку. Второй раз это далось Райдо уже намного легче. Он даже сумел улыбнуться и сказать беспечно: - Попробуй только обидеть ее, я тебя сам придавлю своими руками. Генма смотрел недоверчиво, задумчиво грызя сенбон, и сенбон так же недоверчиво вертелся во рту. Ширануи слишком хорошо знал своего друга. Не мог он поверить, что Райдо, голову потерявший с той самой минуты, как увидел Рюци, спокойный, рассудительный парень, прошедший с ним плечо к плечу через всю их авантюру, сотрясавшую Коноху полгода, готовый делить самую любимую и самую дорогую женщину, лишь бы не потерять ее и не потерять друга, и вдруг так легко повелся на какую-то медсестричку? Да еще держал это столько времени втайне от лучшего друга? Но Райдо насмешливо произнес: - На свадьбу-то хоть пригласите? Напиться охота - страсть как, а то уже почти месяц в этом гребаном госпитале без капли! А уж я напьюсь, будь уверен. Еще и драку затею. А то, что это за свадьба, да без драки? Вот Асуме морду набью. - А Асуме-то за что? - удивился Генма. - А просто так, - хмыкнул Намиаши. Генма ничего не понимал. Но выбор друга осуждать не имел права и не хотел. Через неделю Рюци переехала к Генме. Ширануи прекрасно видел, что расставание с Райдо давалось ей ой как нелегко, но при мечнике, хоть и сведя дружеские посещения к минимуму, она держалась, будто ее это не касается, а Райдо для нее лишь добрый друг. В их первый раз, когда Генма со всей нежностью, со всей любовью ласкал тонкое, податливое тело Рюци, стараясь доставить удовольствие, сходя с ума от близости с той, которой так долго добивался и так страстно желал, он видел, как она отзывается в его руках. Но Рюци, выгнувшись под ним и вонзив ногти в его спину на пике наслаждения, обмякнув в его руках, вдруг неожиданно тихо расплакалась, уткнувшись ему в грудь и как-то по-детски обхватив его и прижавшись, словно ища защиты от всех своих горестей. Испуганный Генма, баюкая ее на руках, осыпая поцелуями и гладя по волосам, успокаивал и шептал какую-то глупую нежную несуразицу, но ее слезы причиняли ему боль. Только сейчас он понял, что натворил, когда подбил Райдо на эту дурацкую осаду. Они оба сделали все, чтобы Рюци не смогла больше жить ни без одного, ни без другого. Теперь, наигравшись и получив, что они хотели, Генма пожинал плоды, осознав, что он один для любимой лишь половина целого. Того, что они вдвоем с Райдо упорно взращивали в сердце Рюци. Ширануи надеялся только на то, что пройдет время, и он все же сумеет исправить свою ошибку, заласкав, залюбив Рюци настолько, что она забудет все это и будет счастлива с ним. Райдо окончательно поправился и вернулся домой. Поначалу он исчезал по вечерам и даже иногда на всю ночь, и Генма с Рюци были уверены, что интрижка с медсестричкой переросла в нечто большее. Затем его отлучки стали все реже. Пару раз он хотел съехать с квартиры, чтобы не мешать друзьям, но Генма его спросил: - Мы тебя напрягаем? Райдо отрицал, и Генма отвечал, что его присутствие их тоже не напрягает, и Генма не хочет, чтобы Райдо уезжал от него, из их квартиры, о которой они так долго мечтали. Такое странное положение дел продолжалось недели три. А потом команда Дайске получила долгосрочную миссию, и Рюци ушла из Конохи на две недели. И тогда Райдо, не считая необходимых выходов на миссии, перестал пропадать из дому вовсе. В один из вечеров, когда Генма отдыхал положенные ему трое суток, а Райдо только вернулся с миссии, они, как в старые добрые холостяцкие времена, приготовили себе ужин и достали пару бутылочек саке. Болтая о работе, о миссиях, о том, как обстоят дела у общих знакомых, Генма, получив возможность наблюдать за Райдо, слегка подвыпившим и расслабившимся, спросил: - А как там твоя медсестричка? - Отлично, - пожал плечами Райдо и закурил, пряча взгляд и делая вид, что все его внимание поглощено поджиганием сигареты. Генма, внимательно следя за действиями Райдо, думал о том, что его друг последнее время отнюдь не напоминал счастливого влюбленного, что он редко и как-то устало улыбался, часто выходил на кухню курить по ночам, из-за чего они с Генмой решили поменяться комнатами, и Райдо беспрекословно перебрался в проходную холостяцкую гостиную, а Генма с Рюци в его спальню, и вдруг озарение накрыло Ширануи с такой силой, что он подавился сигаретным дымом и закашлялся. Он уставился на Райдо, прокашлялся и выпалил: - А ведь нет никакой медсестрички, а, Райдо? Намиаши сделал пару затяжек, и только после этого ответил спокойно и устало: - Нет. Только Рюци об этом знать не обязательно. - А куда ты смывался по ночам? - прищурился Ширануи. - К ребятам в общагу по старой памяти. Вам же нужно одним побыть хоть иногда, без моего назойливого присутствия, - улыбнулся углом рта Райдо, выдыхая дым носом, словно печальный дракон. В голосе его слышалась насмешка? Да нет, показалось. Просто тоска. - Ты что же творишь, гад, а? - прошипел Генма, подавшись к нему через стол, и если он сам не дотягивался до мечника, то его сенбон, злобно сжатый зубами, целил Райдо прямо в левый глаз. - Успокойся. У вас все хорошо? Вот и живи спокойно. Не усложняй, - ответил все так же безразлично Райдо. - Да ты не охуел ли? - Генма зло стиснул пальцами край столешницы. - Ты знаешь, что она до сих пор чуть ли не через раз плачет, когда кончает? - Значит, плохо ласкаешь, - равнодушно пожал плечами Райдо. Генма сорвался с места, подлетел к другу и схватил его за грудки: - Так ты решил сам все устроить, как лучше, да? Ты все-таки решил, что выйдешь из игры, чтобы нам с Рюци было хорошо вдвоем, потому, что она никак не могла решиться быть с нами обоими? Вот ты скотина, а! - Успокойся, - Райдо сжал тонкие запястья Генмы, отрывая его руки от своей футболки. - Чего тебе не хватает? - Да насрать на меня, ты о ней подумал? - расцепил пальцы Генма, отбросил от себя руки Райдо и повернулся к нему спиной, уставившись в окно. - Вот как раз о ней я и подумал, - негромко ответил Райдо. - И чем думал? Головой или жопой? Ты понимаешь, что она любит тебя так же, как и меня? И что один я для нее уже не смогу значить столько, сколько значили мы оба? Да, она справляется с твоим решением. Но ты не видишь как, и ты в душе не ебешь, что у нее на сердце творится. - А ты-то чего так распаляешься? Ты теперь с ней один, меня между вами нет, тебе-то какого хера еще нужно? Я-то вам зачем? Тебе-то нахуй это надо?! У тебя теперь есть все шансы сделать так, чтобы она перестала думать обо мне и жила только тобой. Голос Райдо с каждой фразой становился все громче, и он словно выплевывал слова в напряженно выпрямленную спину друга. Но друг продолжал демонстрировать сведенные лопатки, и лишь дождавшись, пока яростная тирада закончится, на мгновение показав Райдо свой идеальный профиль, небрежно бросил через плечо: - Райдо, ты реально такой еблан, или прикидываешься? - Я не знаю, Генма, - вдруг вздохнул Райдо, и весь его запал иссяк. Ширануи повернулся к нему и прямо спросил: - Почему ты вдруг так резко решил устраниться? Это из-за твоего ожога на лице, да? Райдо промолчал. - Понятно. Послушай, я ведь делал все, что мог, чтобы шрам был как можно меньше. Я предполагал, что ты будешь переживать по этому поводу, и что тебе такие мысли могут в голову полезть. Но я не думал, что настолько! - Да что я, гражданская целка что ли, переживать по поводу своей рожи? Просто я же видел, что Рюци боится ко мне прикасаться, и целовала - так, едва губами касалась. Я противен ей, понимаешь ты? - вдруг с болью выговорил Райдо. - Ну ты и мудак! Ты же весь израненный был, на тебе места живого не было, она просто боялась случайно причинить тебе боль! Она боялась касаться тебя, чтобы не потревожить раны! - рявкнул Генма. - Да неважно уже это все, - отмахнулся Райдо, - я все равно не хочу ничего менять. Она права - неправильно все это. Она порядочная девушка, из уважаемой семьи. Ну не хватает у меня совести ее позорить, что она с двумя мужиками будет жить. - Вот же ты сука какая! А я как себя теперь должен чувствовать? - Прости, - снова пожал плечами Райдо. - Прости?! Это все, что ты мне можешь сказать? А ей ты тоже тогда сказал «прости», и все? Ладно. Живи спокойно, насколько тебе совесть позволяет, - выплюнул Генма и ушел в ванную. - И это он мне говорит о совести! - тяжело вздохнул Райдо. Два дня они не разговаривали вообще, и Райдо уже серьезно задумался о переезде на другую квартиру или обратно в общагу. Странно - когда они обладали одной женщиной... нет, не так - когда они были втроем, все было так легко и понятно, было столько надежд на будущее... А сейчас она не стояла между ними, но дружба, похоже, дала трещину. И, как ни странно, трещину дала не потому, что они любили одну женщину, а потому, что один из них отказался от нее ради другого. На третий день Райдо начал собирать свои вещи. Генма заметил это, как и то, что лучший друг пытается малодушно успеть свалить до возвращения Рюци, но ни словом не обмолвился, только стискивал зубы, грызя свой сенбон и гоняя его из одного угла рта в другой, накалывая и царапая язык в кровь. Надо было что-то сказать, просто жизненно необходимо, но нужные слова в голову не шли. Ширануи со злостью думал, что, возможно, так будет лучше. Что, может быть, со временем все забудется и устаканится, и они снова смогут быть лучшими друзьями. Хотя сам не верил в это и понимал, что лишь обманывает себя. Неожиданно к вечеру вернулась Рюци, хотя ее ожидали только через двое суток. Они поужинали вместе, будто ничего не произошло за время ее отсутствия, и Райдо ушел спать. Генма, покуривая, дождался на кухне, пока Рюци вдоволь насладится ванной после долгой миссии, и они тихо проскользнули в спальню мимо отвернувшегося носом к стене Райдо. Они занимались любовью, и Рюци отдавалась ему со всей страстью, соскучившись за две недели разлуки, но потом снова расплакалась. Последнее время она вроде бы перестала плакать в такие моменты, но Генма понимал, что сейчас она все это время также скучала и по Райдо, и, увидев его, снова расстроилась. Генма долго боролся с собой, глядя на ее отважные попытки подавить слезы, и думая, что не нужно ей ничего говорить. Пусть завтра Райдо просто исчезнет из дома и из их жизни, и возможно тогда Рюци, наконец, освободится. А уж он сам найдет способ решить эту проблему между ним и другом, и сделает все, чтобы дружба вернулась прежней. Потом, чуть позже. Но чем больше он думал, чем больше смотрел на Рюци, тем яснее понимал, что в любом случае дружба уже никогда не будет прежней. Потому что именно сейчас он предавал ее, скрывая от Рюци истинное положение вещей. Он предавал свою любимую, предавал своего друга, малодушно надеясь, что все решится само собой, и так будет лучше для всех. И еще он понимал, что если сейчас он сам, и никто другой, раз и навсегда не решит, наконец, за всех троих, так, как это уже однажды неуклюже попытался сделать Райдо, если он просрет этот последний шанс, данный ему судьбой, он перестанет уважать сам себя. И Генма не выдержал. - Рюци, Райдо съезжает от нас завтра. Мечница уже справилась со слезами. Она прекрасно понимала, что ведет себя как идиотка и причиняет этим боль Генме, постоянно давая ему понять, что ей недостаточно его одного. Она прекрасно понимала и то, что пора уже, наконец, смириться с этим и жить ради Генмы, единственного, любимого, терпеливого и понимающего, пора перестать его мучить, нужно приказать себе забыть, что их когда-то было трое. Но слова Генмы заставили ее вздрогнуть. Рюци постоянно готовила себя к тому, что рано или поздно Райдо, большой, теплый, добрый и уютный Райдо совсем исчезнет из их жизни, связав свою жизнь с той, которая оказалась более достойной его выбора. Нельзя, хватит, у него есть другая, он больше не твой, он чужой! Но сколько бы она себе это ни твердила, осознание, что сейчас она теряет Райдо совсем, навсегда, и даже не будет больше возможности хотя бы видеть его рядом, обдало волной противного липкого жара. Рюци вскинула на Генму встревоженные глаза: - Что случилось? Он переезжает к своей девушке? - Рюци! Нет никакой девушки, и не было никогда, - взял ее за плечи Генма, глядя ей в глаза, - понимаешь? Ты его единственная девушка, и он по-прежнему любит тебя. - Я не понимаю… - жалобно прошептала Рюци. - Он решил, что теперь с таким лицом недостоин тебя, и ты не захочешь быть с ним. Этот придурок вбил себе в голову, что он тебе противен с такими шрамами. И что твое воспитание никогда не позволит тебе быть с нами обоими, но тебе трудно отказаться от кого-то из нас. Поэтому, раз уж он все равно изуродован, он решил сам отказался от тебя и справляться с этим самостоятельно. Он наврал все про эту медсестру. Ему больно, Рюци, больнее, чем нам с тобой - он один, понимаешь? - О, Ками… Как он мог подумать, что его шрамы… что я… - прошептала Рюци, ошарашено глядя на Генму полными слез глазами, но вдруг воскликнула: - Воспитание… да будь оно проклято, это воспитание! - Тс-с-с! - приложил палец к ее губам Генма, услышав, как скрипнул диван в гостиной, и Райдо снова тихо прокрался на кухню курить. - Генма, его нельзя отпускать… Мы не можем оставить его одного… Я не могу! - А ты готова быть с нами обоими? Сможешь ли ты? - Боже мой, Генма… Да я была готова еще тогда, после нашего разговора! Я тогда много думала и поняла, что ничто не имеет значения, кроме нас. Просто потом он сказал, что у него другая девушка… - ответила Рюци, отчаянно глядя в глаза Генмы. - Я пойду, поговорю с ним, - резко опустил ноги с кровати Генма, но Рюци обхватила его за плечи, остановила, вывернулась, скользнула к нему на колени и взяла его лицо в ладони: - Я сама. Он не будет слушать тебя, уже однажды приняв такое решение. Я во всем виновата, не нашла в себе силы сразу сказать вам тогда… Не успела… Все тянула, боялась… Черт, я такая дура! Я сама. Она коснулась губами его губ, соскользнула на пол, накинув легкое юката на голое тело, и вышла на цыпочках из комнаты. Генма откинулся на спину и закусил губу. Райдо не сможет снова сыграть свою роль. У него не хватит сил лгать. Он не выдержит. Перед Рюци не выдержит. И она снова будет принадлежать не только ему, но и другу. Но это было правильно. На душе сразу стало легко. Рюци проскользнула на кухню. Райдо стоял к ней спиной, в одних домашних штанах, и курил в окно. По левому плечу стелился заметный в темноте шрам, словно чешуя дракона. Он услышал шорох шелка и уже почти обернулся, когда Рюци обняла его сзади, прижавшись щекой к его спине. Райдо вздрогнул, словно его прошиб разряд молнии, когда ее руки обхватили его сзади, теплые ладошки прижались к его груди, а спины коснулись прохладный шелк юката и нежный шелк горячей кожи. Дыхание перехватило, сердце пропустило удар, а внизу живота резко дернулось, наполняясь кровью. Мысль о том, что Генма уснул, и Рюци пришла тайком, Райдо сразу отмел - он слышал, как они только что разговаривали. Седзи были слишком тонкими, чтобы он не слышал, как они шепчутся, целуются, занимаются любовью, хоть они и старались делать это тихо. Да и не могла Рюци поступать так - втайне обманывать Генму. Значит, тот знает. Значит, они все решили. - Замерзнешь босиком, - хрипло проговорил Райдо непослушным голосом. Рюци лишь сильнее прижалась к нему. Сердце его колотилось, как бешеное. Швырнув недокуренный окурок в окно, Райдо осторожно повернулся в кольце тонких рук Рюци и встретился с ней взглядом. В ее синих глазах плескалась такая любовь, такая нежность, что голова закружилась, дышать стало невозможно, а сердце, казалось, сейчас выскочит через горло. - Рай-до… - прошептала Рюци и, протянув руку, нежно, кончиками пальцев, прикоснулась к его шраму на лице, провела, едва касаясь, дальше по тонкой еще, шероховатой поверхности до груди и потянулась на цыпочках к нему за поцелуем. Райдо склонился к ней, схватив ее и прижав к себе, не в силах противиться, не в силах слушать последние остатки разума, и перед тем, как его губы соприкоснулись с ее губами, Рюци выдохнула: - Глупый! Зачем ты все это сделал? Я так люблю тебя… Она была слишком маленькой для его роста, он подхватил ее под бедра, путаясь в распахнутых скользких шелковых полах юката, поднял к себе. Рюци обвила его талию ногами, прижимаясь, срастаясь с ним, и, чувствуя ее горячее, обнаженное в распахнутом шелке тело, Райдо перестал вообще что-либо соображать. Он целовал ее будто в последний раз, отчаянно, бешено, не в состоянии рассчитывать силу и сжимая пальцы на ее маленьких ягодицах. Рюци только иногда резко вздыхала от боли, но отвечала на его поцелуи, вцепившись в его непослушные, торчащие вихры, и лишь когда он слишком сильно втянул ее язык и услышал ее стон, поняв, что перестал контролировать себя, он отпустил ее губы, едва переведя дыхание, и хрипло прошептал: - Прости… Она смотрела совершенно сумасшедшими глазами, в которых плескалась нежность, и вдруг невесомо коснулась опухшими от поцелуев губами его израненной щеки. Райдо вздрогнул и закрыл глаза. - Ты такой красивый… - восторженно прошептала Рюци, целуя его шрамы, его закрытые глаза, приоткрытые губы, и Райдо затрясло от уже несдерживаемого желания. Рюци опустила ноги, и Райдо осторожно поставил ее на пол. Не в силах выпустить ее из рук, он снова прижал ее к себе, и его напряженный до предела член уперся ей в живот. Нужно было дышать, хотя бы через раз, но видит бог, это было трудно... Ее руки так же стискивали его в объятиях, и Рюци сама прижималась к нему, чувствуя его желание. Райдо склонился к ней и снова впился губами в ее губы, затем с явным нежеланием отстранился, промычав что-то невразумительное. Рюци взяла его за руку и потянула к выходу из кухни. - Пойдем, - прошептала она, и Райдо послушно пошел за ней. Рюци первой вошла в спальню. Голый Генма тут же сел на кровати. Райдо вошел следом, все так же ведомый за руку Рюци. На какое-то мгновение Генма и Райдо пересеклись взглядами, в которых проскользнуло смущение, но Рюци, выскользнув из юката, упавшего к ее ногам, села на кровать, откидываясь на Генму, и потянула Райдо за руку на себя. Генма обнял ее сзади, накрыв ладонями ее маленькие груди, и Райдо, встав коленями на кровать над Рюци, склонился к ней. Пальцы Рюци зацепились за резинку его свободных домашних штанов и медленно потянули вниз. Резинка упрямо зацепилась за крепко стоящий член. Райдо, покраснев будто девственник, смущенно помог Рюци, скинул сначала одну штанину, потом запутался в другой, чертыхнулся сквозь зубы и тряхнул пару раз ногой, пытаясь сбросить так неизящно перекрутившиеся в такой неподходящий трепетный момент штаны. Генма, глядя, как его друг с ненавистью лягает свои портки, гоготнул, вытянул ногу, зацепил ткань большим пальцем и помог Райдо, наконец, избавиться от них. Райдо одарил его благодарным взглядом. Рюци, поймав эту перестрелку глазами, мягко рассмеялась, обвила руками шею Намиаши, притягивая, и он едва услышал ее беззвучный шепот: - Иди сюда… Разум потерпел окончательное и сокрушительное поражение. Райдо целовал Рюци взахлеб, оглаживая своими большими, мозолистыми от рукояти меча ладонями ее такое хрупкое в его ручищах тело, но все время натыкался на пальцы Генмы, ласкавшие маленькие розовые соски. В такие моменты они скрещивали молниеносные взгляды, и в глазах обоих проскальзывала паника от происходящего. Наконец, Генма не выдержал первым. Когда пальцы Райдо в очередной раз натолкнулись на его пальцы, он схватил обе ладони своего друга и прижал их к груди Рюци. Пальцы Райдо инстинктивно тут же вцепились в торчащие соски, Рюци охнула, и мечник тут же ослабил хватку, сообразив, что ущипнул слишком сильно. Впервые добравшись до груди любимой девушки, его пальцы словно прилипли к ней, осторожно поглаживая подушечками твердые, круглые, словно вишневые косточки, соски. Генма, не удержавшись, хихикнул, глядя, как совершенно ошалевший мечник с невероятно одухотворенным выражением лица, будто слепой на ощупь, внимательно изучал грудь Рюци, но Райдо, увлеченный своим занятием, не обратил на него никакого внимания. Он, наконец, оторвал от сосков пальцы и припал губами сначала к одному, а затем к другому, лаская, дразня, обводя вокруг кончиком языка. Генма тактично подавил смешок, вспомнив, как сам, впервые раздевая и лаская Рюци, чуть с рассудка не лишился, будто все было для него впервые. Он прекрасно представлял, что сейчас испытывает его лучший друг - первый секс с любимой и желанной женщиной не идет ни в какое сравнение с просто сексом, даже и первым. Когда в процесс помимо тела включаются и все эмоции, и тело реагирует острее, будто все нервы обнажены и открыты для ласк. Но Генме тут же стало не до философских изысков - Рюци мягко застонала и выгнула спину, подаваясь грудью навстречу губам Райдо, и Ширануи забыл про все, услышав этот стон, сглотнул, огладил тонкие ребрышки любимой, выступающие округлые косточки ее узких бедер, и подложил ладони ей под ягодицы, приподнимая ее навстречу Райдо. Головка члена мечника уперлась в горячую, влажную и готовую его принять плоть, Райдо замычал что-то нечленораздельное в грудь Рюци, толкнулся ей навстречу и замер, вжавшись в такое желанное и, наконец, доступное ему тело. Рюци задрожала мелкой дрожью, закусив губу и улыбаясь, впившись пальцами в его мускулистые плечи, и эта дрожь передалась Генме. Сейчас ничего больше не имело значения - ни необычность ситуации, ни смущение. Главное, чего он хотел - услышать, как Рюци начнет кричать в экстазе, и больше никогда не будет плакать после оргазма. Он никогда не думал, что обладание любимой женщиной вместе с другом возбудит его настолько сильно, и Генма подался бедрами вперед, упираясь вставшим членом Рюци в копчик и приподнимая ее бедра, сжимая ее между собой и Райдо, и это движение заставило Рюци и Райдо охнуть от удовольствия. Райдо дернулся ему навстречу и начал двигаться, медленно, глубоко и чувственно, заставляя Рюци стискивать пальцы на его плечах и спине до синяков, стонать, вдыхать воздух рваными глотками, кусать губы, плавиться от нестерпимого желания. Каждый его толчок, прижимая Рюци к телу Генмы, заставлял Ширануи стискивать зубы и закусывать губу. Генма никак не мог заставить себя не участвовать в процессе и прикидываться мягким ковриком, на котором занимаются любовью с его любимой женщиной, поэтому его тело отказывалось понимать команды мозга не мешать другу получить наконец такое выстраданное и вымученное наслаждение. Бедра сами, поймав ритм, подавались вперед, приподнимая бедра Рюци и заставляя саму ее вскрикивать, а член, по которому Райдо возил ягодицами мечницы, уже готов был взорваться тягучей струей оргазма. И вдруг Рюци, чувствуя напряженную пульсацию на своей пояснице, просунула руку себе под спину и ухватила крепко стоящий член Генмы в ладонь. - Райдо, подожди, подожди пожалуйста… - прерывающимся голосом попросила она. Райдо замер и обеспокоенно посмотрел ей в глаза. - Сейчас… - попросила она, глядя на него затуманенным взглядом, и принялась пристраивать член Генмы к члену Райдо, выгнувшись в пояснице и подаваясь ягодицами назад. - Осторожно! - прошипел сквозь стиснутые зубы Генма, осознав, что она задумала. - Порвешься! - Молчи, - пробормотала Рюци, направляя головку его члена, - лучше помоги! - Сумасшедшая! - простонал Генма, но противиться он уже был не в состоянии. Он лишь медленно стал проталкиваться вперед, в узкую, занятую членом Райдо горячую глубину. - Погнали, - выдохнула Рюци, откидываясь на грудь Генмы. - Райдо, давай, - прохрипел Генма, понимая, что если они сейчас начнут вразнобой, то с такой разножопицей они точно порвут Рюци. И Райдо дал. Сначала медленно и осторожно, потом быстрее. - Ты как? - спросил он срывающимся голосом, вглядываясь в глаза Рюци. - Охрененно… - выдохнула та, вонзив пальцы в его ягодицы, принуждая не останавливаться. Райдо послушно возобновил движение. Генма поймал его ритм, и они начали двигаться вдвоем, но вскоре Генма понял, что только мешает другу потому, что член то у него, то у Райдо норовил выскользнуть, и Ширануи просто откинулся, лаская ладонями тело Рюци, давая возможность Райдо самому получить свой заслуженный приз. Три тела слились воедино, в одно неразделимое целое, шесть рук блуждали, даря обжигающие ласки, и губы искали губы, срывая стремительные поцелуи, и было лишь желание отдать себя полностью, и искрящаяся страсть, и неизбывная нежность заставляли тела двигаться в едином ритме, а сердца стучать в унисон, растворяя шум яростно бегущей по венам крови в тихих стонах наслаждения. Райдо не переставая ловил губы Рюци, не в силах насытится, и отпускал ее лишь тогда, когда она поворачивала голову к Генме, так же ненасытно ищущему ее губы. Генма же мучительно сдерживал непреодолимое желания двигаться, так же стремительно, глубоко, напрягая все жаждущие напряжения мышцы. Трение члена мечника о его собственный член внутри тела Рюци давало незнакомое, но невероятное ощущение. Через несколько мгновений Генма, чувствуя, как стремительно выгибается в его руках тело мечницы, отпустил и себя и, содрогаясь всем телом и прижимая к себе бьющееся в оргазме тонкое тело, с глухим стоном кончил. Спустя несколько глубоких толчков к ним присоединился и Райдо. Мечник обессилено уткнулся лбом в плечо Рюци, хватая ртом воздух. Рюци, еще не до конца пришедшая в себя, медленно водила по его широкой спине дрожащими пальцами, а Генма, откинувшись на скомканные у спинки кровати подушки, пытаясь выровнять дыхание, так же расслабленно гладил Рюци. Когда Райдо растянулся рядом, Генма легко переложил Рюци между ними и вытянулся. Рюци, оказавшись в кольце их крепких рук, растаявшим воском лежала, закрыв глаза и улыбаясь. Сильные руки, способные убить одним движением, ласково и нежно касались ее тела, давая ощущение умиротворенного и всепоглощающего счастья. Когда касания стали постепенно наполняться страстью, дразня и призывая ласками, Рюци открыла глаза и повернула лицо к Райдо. Он смотрел на нее с легкой улыбкой и каким-то безмолвным обожанием, и как только она повернулась к нему, он тут же потянулся за поцелуем. Рюци провела пальцами по его шраму, светясь улыбкой, затем повернулась к Генме и тут же получила такой же мягкий, полный нежности поцелуй. - Как же я вас люблю, мальчишки мои… - прошептала Рюци, найдя руками их пальцы и сжав. - Предлагаю еще раз отметить воссоединение! - приподнялся на локте Генма, встретившись хитрым взглядом с Райдо. - Поступило предложение, подкупающее своей новизной! - хихикнула Рюци. - М-м-м… Заманчиво… - включился в игру Райдо. После произошедшего он больше не чувствовал себя лишним, смущение прошло, уступило место чему-то совершенно новому, заставляющему реагировать острее и ярче. Генма сел на пятки и, подхватив Рюци под коленки, потянул к себе: - Рюци-сан, прошу вас в позицию! - Бака! - рассмеялась Рюци, шлепнув его по животу, встала на колени, повернувшись к нему попкой, и потянула за руки Райдо. Тот тоже встал на колени перед ней, и его уже крепко стоящий член оказался у ее лица. - Генма-сан, команда начинать была дана! - ехидно произнесла Рюци и сомкнула губы на головке члена Райдо. - Слушаюсь! - бодро ответил Генма и по всем правилам боевой тактики произвел вторжение с тыла. Три стона раздались одновременно. Генма двигался быстрыми толчками, заставляя Рюци покачиваться, отчего ее длинная прядь, свесившись вниз, так же ритмично качалась, щекоча бедро Райдо. Райдо, прикрыв глаза, ловил волны наслаждения, когда мягкие теплые губы Рюци ласкали его член, а ее язык обрисовывал контур головки, дразнил уздечку и настойчиво проникал в дырочку. И когда Рюци почувствовала, как член Райдо напрягается перед оргазмом, она прекратила ласки, сжав его рукой, остановила Генму, привстала на колени, мягко заставляя Райдо лечь на кровать. Генма терпеливо ждал, хотя возбуждение от предвкушения совместного обладания любимой только усиливалось. Райдо быстро сел, откинувшись на спинку кровати, вытянув и широко раскинув ноги, Рюци опустилась на него сверху, позволяя Генме снова войти сзади, и Генма, устроившись на коленях между длинных ног друга, осторожно подался к Рюци, вновь ощущая невероятную горячую тесноту, отчего едва не кончил, только войдя. Ощущения, когда он был внутри Рюци вместе с Райдо, были совершенно иными, они были настолько мощными, что он, толкнувшись дважды, излился с протяжным стоном. Райдо и Рюци были еще на половине пути, поэтому Генма помог Рюци перевернуться к себе лицом, и когда Райдо снова оказался внутри, подняв под колени ноги Рюци, Генма склонился и стал языком ласкать раскрытое лоно своей любимой, заставляя ее терять рассудок. Райдо двигался быстрыми и резкими толчки, и Рюци, задыхаясь и всхлипывая, глухо выстанывая попеременно то «Райдо!», то «Генма!», облизывая пересохшие, опухшие от поцелуев губы, запрокинула голову, выгибаясь в руках Райдо, и вытянула пальчики ног, разбиваясь вдребезги от наслаждения. Следом за ней кончил и Райдо, судорожно поднимаясь к Рюци, прижавшись губами к заветной косточке выпирающего позвонка на шее, и глухо прошептав: - Люблю тебя… Потом они долго лежали рядом, расслабленно ласкаясь и приходя в себя. Болтали о всякой ерунде, тихо пересмеиваясь, ловя и не отпуская последние отблески наслаждения. И уже в ленивой полудреме Рюци повернулась к Генме, взяла его лицо в ладони и коснулась губами его губ. Генма обнял ее, прижимая к себе, и Рюци, нежно улыбаясь совершенно счастливой улыбкой, произнесла: - Я люблю тебя! - Я тебя больше! - с тихим смехом ответил Генма, целуя ее. - Сегодня я хочу засыпать вместе с Райдо, потому что мы и так с тобой давно уже вместе спим, а Райдо, бака, все дурака валял, - хихикнула Рюци. - А завтра опять с тобой. Так будет честно? - Честно! - рассмеялся Генма, снова целуя ее. - Спокойной ночи, любимый! - коснулась губами его губ Рюци. - Спокойной ночи, любимая! - ответил Генма, улыбаясь и отпуская ее. Рюци повернулась к Райдо. Он тут же сграбастал ее своими лапищами. - Я люблю тебя! - сказала Рюци, глядя ему в глаза, выискивая в них остатки сомнения и, к своей радости, не находя их. - Люблю тебя! - одними губами ответил Райдо на выдохе, целуя и привлекая ее растрепанную, лохматую голову себе на грудь. Его сердце билось ровно, уверенно и умиротворенно, на нем, согревая теплом и покоем, словно прикрывая собою от всех бед и боли этого мира, доверчиво лежала маленькая ладошка, и он, уткнувшись губами в вихрастую черную макушку, сам себе усмехнулся. - Что? - сонно спросила Рюци, улыбнувшись, не открывая глаз. - Да вот, подумал о том, какой же я был дурак, - честно ответил Райдо. Рюци лишь вздохнула, коснулась кожи его груди губами, дрогнувшими в улыбке, и ничего не ответила. Генма прижался к Рюци сзади, подсунув колени под ее согнутые ноги, прижался губами к ее плечу и обнял ее. Его пальцы на косточке ее бедра столкнулись с пальцами Райдо, но в этот раз они не отвели их друг от друга, а сцепили, сжали в заговорщицком, дружеском рукопожатии, расцепили, и только тогда каждый нашел себе место, куда положить свою ладонь на теплое, еще не остывшее от ласк тело любимой. Рюци, почувствовав это, тихо улыбнулась и вздохнула легко и счастливо. Теперь все было хорошо. Все было правильно.