Видеть, слышать, прикасаться.

Что ты сделаешь, если я никогда… *** Часть первая. Тэхен/ Юнги …тебя не увижу. *** Пальцы неожиданно соприкасаются, зарождая внутри бесконечно рвущиеся искры тепла и света. Легкое касание, которое, наверное, сложно будет запомнить, но точно нельзя будет никогда забыть. Они оба боятся притронуться немного сильнее или убрать руку. Искры внутри слишком приятно греют и колются, чтобы их лишаться. Тэхен улыбается, с закрытыми глазами, смотря в потолок. Он так может, потому что только так он видит, а искры – они подобны бешеному звездопаду. Звездопаду сорвавшихся в одно мгновение миллиарда звезд с неба, с такого же темного, как и весь его мир, но он улыбается, это ведь должно быть чертовски красиво. "Чертовски красиво", – шепчет губами Юнги, смотря на эту улыбку. "Чертовски хочется", – ему бы прикоснуться к этим губам, но можно лишь легонько поглаживать чужие пальцы своими и немножко врать. – В белый потолок долго будем смотреть или уже можно перестать? – он на деле ни разу не смотрел вверх в этой комнате, только на этого парня, только немного, в первый раз, вокруг себя. – Очень долго, – Тэ первым разрешает себе пропустить пальцы сквозь чужие. – И разве ты смотришь туда? – он сжимает их руки. – Нет, – Шуга улыбается, его поймали на лжи, разоблачили, раскусили в одно прикосновение. – Обманщик, – и это так безобидно из губ этого парня, что странно немного. А Юнги очень хочет много врать Тэхену, потому что вся жизнь – херовый обман, и вот он уже встает с большой кровати, чтобы выйти за дверь, выдохнуть несколько раз и закрыть свои глаза. Почему же он хочет врать? Просто хочет обмануть однажды весь этот мир, как тот обманул его, пустил по жилам чувства, рожденные его виной. Ну разве не обман? Разве нельзя было этому миру повернуться так, чтобы Тэ появился в его жизни много раньше или чтобы никогда не оказался рядом с домом Юнги. Он закрывает глаза, уже находясь у себя дома, закрывает плотно, завязывает сильно темной широкой тканью и пытается жить без света, цветов, искр и красивой улыбки. Оказывается, даже в своей квартире он не может пройти и двух метров с закрытыми глазами. – Черт, – шипит парень от боли в колене, ударяясь о «Бог знает, что стоит в этом самом месте в этой чертовой квартире». Со звоном что-то разбивается, слетев на пол, за ним летит что-то тяжелое и уже не бьется, а просто громко падает, и если это его ноут, то тот может быть даже сломан теперь, но как узнать, когда перед тобой темнота? И лишь бы не наступить на стекла, и ума не приложить, как собрать все осколки с пола. Руками по стенам, которые будто бы тут же перед тобой выстраивают какие-то шутники. Найденный проход, по идее, ведет в коридор, а куда дальше? Он сдается, на таймере несчастные три минуты с хвостиком секунд, а он уже не может понять, что делать с темным миром перед чужими глазами. Идет за телефоном. Ноутбук лежит на полу, стакан осколками вокруг, но их уберет он чуть позже. – Слышишь меня? – Конечно слышу, – на том конце все тот же спокойный голос Тэхена. – Что делаешь? – Учусь, – коротко, но уверенно. – А ты? – Лежу и смотрю в потолок. – Твой красивее моего, раз на мой не смотришь, а в свой залипаешь? – подшучивает парень. – Нет, – долгий выдох. В твоей квартире есть намного красивее кое-что. – Слышишь? – после недолгого молчания с двух концов невидимого провода. – Слышу. – Хочешь, я тебе что-нибудь расскажу, может, у тебя есть вопросы? – Какого цвета у тебя стены? – Темно-серые и белый потолок. – Твои волосы? – Светлые сейчас. – Глаза? – Карие. – А мои? – и повисает молчание. Юнги закусывает губы, смотря все так же в потолок белого цвета. Почти такого же, как стали глаза этого парня по его вине. Выброшенные лотки с проявителем через окно во время ссоры. Он всего лишь был зол, кричал, получая в ответ не менее громкие крики, в а лотках проявлялись их общие фотографии с человеком кричащим рядом. И было брошено сперва: «Это конец». Потом: «Хоть спали все к херам». А он просто выкинул все, сорвав с окон маленькой комнаты плотные черные шторы, сейчас лежащие скомканные в коридоре на полу, разбил тогда рукой окно и, не подумал о том, что услышав звон стекол кто-то в это время посмотрел вверх остановившись. Юнги в тот же миг перестал кричать, потому что на улице раздался другой крик, а когда он оказался внизу, вокруг парня собрались люди, скорую уже вызвали, а он стоял и не мог понять, что нужно делать. – Может, ты больше не будешь приходить ко мне? – Мин слышит его. – Я смогу уже сам. – Сможешь что? – Я всему научусь постепенно. – Конечно научишься. – Так что не приходи, больше не нужно. Юнги закрывает глаза, позволяя темноте окутать себя, точно так же, как этот год она окружает Тэхена. Целый год, в котором все воспоминания, должно быть, черного цвета, и ни рассвета, ни заката, ни дыма от выкуренной сигареты на парковке у больницы, где проходил лечение Тэ, ни первого взгляда на парня через стеклянное окно двери в палату, у которого на лице слои стерильной повязки. Или его слабый голос, хотя голос, должно быть, остался в воспоминаниях Тэхена. – Меня зовут Мин Юнги. Я виноват и постараюсь сделать все, что в моих силах. – Меня зовут Ким Тэхен, - внезапно слышится из динамиков. – Я благодарен тебе за все, что ты сделал для меня уже, особенно сегодня, – намного тише. – Ты больше мне ничего не должен. – Слышишь меня? – Юнги всегда начинает так разговор с Тэхеном. – Слышу. – Я сейчас приду. Что бы он делал, если бы в один день у него забрали глаза? Он бы не смог больше видеть мир через объектив камеры, на что положил всю свою сознательную жизнь. И, вообще-то, он популярный и известный фотограф, которого бы лишили смысла жизни за пару минут. Как бы он жил, не увидев никогда больше лиц родителей. Чтобы он сделал, если бы он никогда не смог увидеть улыбку того парня. Тэхен слышит, как открывается дверь в его комнату: у Юнги есть ключи, и он может в любое время к нему зайти в гости. Слышит шаги к кровати, чувствует, как рядом кто-то ложится. – Я сплю. – Ты видишь сны? – Как ни смешно, но во сне я четко все могу видеть, – Тэ улыбается, – и каждый день не хочу просыпаться. Знаешь, в моем мире все наоборот. Раньше я видел днем, закрывал глаза, становилось темно, и я видел сны, а теперь темно всегда, кроме ночи, кроме моих снов. – А меня? Ты видишь во сне меня? – Может быть, но я не знаю ты ли это. – Дай мне руку, – Тэ переворачивается с живота на спину, протягивая руку вперед перед собой. Чувствует, как теплые пальцы касаются кожи, ведут руку в сторону, но совсем не удобно. – Так не получится. Кровать движется под ними, немого пружинит, стараясь вытолкнуть острые колени Юнги, упирающиеся в нее, пока тот не садится, как ему удобно. И снова руку Тэхена тянут к себе, но он уже не об этом думает. – Слышишь? – Слышу. – Чувствуешь меня? – Да, – Тэхен облизывает губы, потому что чувствует – этот парень сидит у него на ногах. – Мне интересно, как ты сейчас выглядишь, но я этого никогда не увижу, – грустная улыбка, отведенная в сторону голова, скорее, по привычке или же, чтобы на него сейчас не смотрел Юнги. – Чувствуй меня, – Мин кладет чужую ладонь себе на щеку, пальцы Те медленно скользят по коже, по немного приоткрытым губам, страшно коснуться неумело дальше, поэтому обратно к щеке и немного ниже по шее. – Слушай меня, – Тэхен чувствует, как на него ложатся, и мурашки по всему телу от губ, почти прижатых к его уху, – я хочу тебя, - губами по коже. Поцелуй. Он зарывается пальцами в темные волосы Тэ, целует жадно, ведь этого так давно хотелось, другой рукой под футболку, но менее настойчиво в ожидании реакции. – Пробуй меня, – Тэхен внезапно обхватывает его руками и валит на спину. – Хен, – он не может увидеть его лица, цвета кожи, выкрашенных волос, но он чувствует его запах, слушает голос и дыхание, ощущает тепло его тела, и, может быть, зрение можно заменить в такие моменты всеми другими чувствами. – Что ты сделаешь, если я никогда тебя не увижу? – Влюблюсь в тебя и никому не отдам.