Love's a drug, I'm an addict

Прошло ровно две недели с того момента, когда Криста исчезла. Самым настоящим образом она исчезла. Ни одного сообщения, ни одного звонка — ничего. Эти две недели были словно муки для Имир. Само осознание, что она не успела увидеть её и сказать что-то — просто давили в голове. Она потеряла её. Но почему она уехала? Ведь всё было так хорошо, так почему? Или только ей было так хорошо… С другой стороны, Криста попросту не могла уехать не предупредив — не в её это стиле. Она была всегда искренняя и заметно привязалась ко всем её друзья, и даже к самой Имир. Она не могла так поступить. Или могла? Внутри поселилось неприятное чувство — тревога. А что, если это её папаша замешан в этом? Ведь Криста как-то говорила, что там, в Нью-Йорке, она словно пташка в клетке. Что отец её везде и всегда контролирует. В данную минуту хотелось сорваться с места, наплевать на всё и улететь к ней. Найти её, вытрясти из неё причину и больше не отпускать… Но обстоятельства не позволяли этого сделать. Утром Саша какая-то погруженная в свои мысли покинула квартиру, но попрощалась как-то по-особенному. Если бы ни Саша и ни Ханджи — Имир просто снесло бы крышу. Хотя, она у неё все равно медленно «едет», но не так стремительно, как могла. Да и если бы не подруги, то она ушла бы в запой из-за депрессии, которая не отпускала свою хватку, а наоборот — ещё больше смыкала свои когти глубоко в её душу. Впервые за эти две недели, Имир вышла куда-то, кроме своей работы. Погода стояла пасмурная. Темные тучи скрывали от взора солнце, и от этого на душе становилось ещё грустнее. Почему-то сейчас Имир думала, что сейчас в её жизни почти так же. Тучи причин скрывают её солнце — Кристу. Сделав музыку громче в наушниках, она ускорила шаг и подходила к выходу из парка. В парке было сыро от вчерашнего дождя, который лил даже ночью. Запах сырой листвы, земли — дурманили голову. С некоторых деревьев капали небольшие капли и падали на мокрую траву. Имир сама не понимала, куда её ведут ноги, и просто шла, куда глаза глядят. Сейчас в её голове и без того была целая буря мыслей, чтобы думать ещё о том, куда идти. Ноги повели её в центр города, что её немного удивило. Когда она проходила мимо кофейни, из которой шёл ароматный запах кофе, в животе поселилось неприятное чувство голода. Долго не думая, она зашла внутрь. Внутри было весьма недурно и очень уютно. Тут можно попивать кофе и читать книги. Увидев свободное место возле окошка, Имир направилась туда и села. В том уголке было меньше всего народу. Через пару минут к ней пришла симпатичная официантка с длинными блондинистыми волосами. Посмотрев на неё, сердце сжалось. Ведь в ней было маленькое сходство с Кристой. Но одно большое различие — Криста от природы блондинка. Имир заказала капучино и стала ждать свой заказ, осматривая посетителей и иногда поглядывая на улицу, где начался уже дождь. Она увлеченно наблюдала за тем, как капли дождя стекают по стеклу кофейни и как прохожие разбегаются в укрытия. Почему-то она всегда любила наблюдать за дождем. Нравилось стоять под ним и наслаждаться тем, что он стекает по всему телу. Нравилось, когда одежда полностью пропитывается влагой, а волосы намокают и спадают на лицо, и с которых стекают маленькие капли. Из её мыслей вывела та же официантка, которая с улыбкой поставила заказ и пожелала хорошего время провождения. Она забрала чаевые, поклонилась и оставила Имир наедине со своими мыслями. Попивая кофе, она заметила женщину, сидящую на два столика дальше, которая прожигала в Имир дырку. Она поежилась от этого пристального взгляда, в котором она заметила неверие. Имир отвела взгляд от этой женщины и снова уставилась в окно. Когда чашка опустела, Имир поднялась и хотела было уйти, но та самая женщина тоже встала и медленно, словно в замедленной съемке, стала преодолевать расстояние между ними. Заметив в ней до боли знакомые черты, она остановилась как вкопанная. Зрачки расширились от удивления. Женщина подошла ближе, на её лице заиграла улыбка и она хотела уже обнять Имир, но взгляд, в котором был один лишь холод, заставил её откинуть эту затею. Она опустила руки и молча осматривала девушку. В женщине Имир признала свою няню, но та, в свою очередь, сильно изменилась: в черных локонах виднелись редкие седые волосы, на лице появились морщинки, а в глазах не было того огня, который был несколько лет назад. Она просто не знала, как ей реагировать. В душе полыхал огонь досады и боли, и именно поэтому она не отреагировала, когда та пыталась её обнять. Женщина сдавленно улыбнулась и наконец-то произнесла: — Здравствуй, Имир. Ты так выросла. — Что Вам от меня нужно? — грубо и холодно ответила Имир. Женщина потупила взгляд, понимая, что заслуживает такой реакции. — Я не надеялась тебя увидеть. Я знаю, что ты ненавидишь меня, но мне нужно поговорить с тобой. — Мне не о чем с Вами разговаривать, — Имир обошла женщину и пошла к выходу. Её бывшая няня осталась все той же упрямой и последовала за ней. Уже на улице она догнала её и схватила за запястье. — Имир, пожалуйста. Это очень важно… — голос женщины понизился и складывалось такое впечатление, что она сейчас заплачет. — Боже, за что мне это все… — Имир остановилась и резко повернулась, выдергивая свою руку из чужой хватки. — Что Вы хотите мне сказать? Извиниться? Мне не нужны Ваши никчемные извинения. Вы просто удрали от ответственности, которая легла на Ваши плечи, когда мои родители погибли. — Голос Имир дрожал от гнева, который переполнял её в данную минуту. Няня снова потупила взгляд, полный боли и отчаяния. Эти слова были словно ножи, которые вонзались в её сердце. — Твоя неприязнь ко мне весьма объяснима. Но просто выслушай меня сейчас. Этот рассказ займет какое-то время, но ты должна знать это. Просто дай мне шанс, — няня подняла свои глаза от пола и уставилась на Имир. От этого взгляда у Имир что-то кольнуло внутри. Скорее, это была жалость, но эта женщина это заслужила. Она бросила её и сбежала. — Говорите. Они двинулись по улице и шли не спеша. Няня набиралась смелости и сил, что бы выдать такой поток информации. Она боялась, что Имир просто не поверит ей. Выдохнув, она начала: — Ты можешь мне не поверить, но это чистая правда. Все, что произошло после той аварии — было спланировано и предвидено твоим отцом. Что-то он мне сам рассказал перед трагедией, а что-то я разузнала сама. Сама по себе авария — это не случайность и не обычная авария. Это — убийство. Твой отец знал об этом, но он не знал, когда это точно случится. Когда он ездил в командировку в Америку, то он был нанят крупной фирмой. Владелец этой самой фирмой нанял его для какой-то работы. Твой отец вежливо согласился и сумму, которую ему предлагал этот Человек, весьма того стоила. Но он только потом понял, во что он ввязался. Ему нужно было разработать чертежи какого-то предприятия, которое должно было строиться в какой-то глуши. Он сразу почувствовал неладное, но его уверяли, что это будет обычная фабрика. Когда чертежи были готовы, и началась стройка, он подслушал разговор этого Человека. Из него он узнал, что будет вовсе не фабрика, а производство метамфитамина и развоз контрабанды по нескольким странам мира. Он понял, что если его раскроют, то его посадят, и он без предупреждения улетел обратно домой. Этот Человек разузнал обо всем, и решил избавиться от свидетеля. Нанял кучу шпионов и выследил вашу семью. Убийство было до мелочей продумано и заранее спланировано. Твой отец в один день мне сказал, что если с ним или женой что-то случится — чтобы я отправила тебя куда-нибудь, что бы этот Человек не добрался до тебя. Я была вынуждена отправить тебя в детдом, ведь там бы он никогда не нашел тебя, а мне самой пришлось улететь в Канаду, так как я тоже была свидетелем. Мне правда не хотелось тебя оставлять, но это была последней просьбой твоих родителей, и это был мой долг. Они хотели, что бы ты была жива и не была впутана в эту передрягу. Прости меня… За все время рассказа, няня говорила очень тихо и практически не смотрела в сторону Имир. Голос её дрожал, и к глазам подступали слёзы. Когда она закончила рассказ, то внезапно остановилась и из её глаз пошли слёзы. Имир же, была полностью в ступоре и будто потеряла дар речи. Внутри вскипала ненависть и гнев. Она посмотрела на женщину, что была её няней, и ей стало её, очень жаль. Все это время она ненавидела её, но она лишь хотела спасти её и защитить. Столько времени она глубоко заблуждалась и когда приходила на могилу, клялась себе, что если когда-то встретит эту женщину, ударит её или завалит её кучей оскорблений, и выплеснет все эти чертовы эмоции, что копились в её душе. Она молча подошла к няне, обняла её и сдерживала слезы, при этом шепча ей на ухо: «Все в порядке, я прощаю тебя». Та крепко обняла девушку и продолжала шептать «прости», как какую-то молитву. Ненависть испарилась и она чувствовала к женщине лишь сожаление, любовь и огромное уважение за такой поступок. Ведь она несла это, как ношу в своей душе. Имир просто представить себе не могла, что пришлось испытать этой хрупкой женщине после этого. Имир отстранилась от неё и нарушила долгое молчание, которое прерывалось лишь редкими всхлипами няни: — Кто это Человек, что сделал всё это? Кто он? — голос Имир стал грубее и в глазах пылал огонь ненависти. — Дорогая, я не знаю его имени. Я лишь помню его фамилию, — няня стрела последние слезы, и подняла взгляд на Имир. — Тогда назови фамилию. Я хочу знать фамилию этого ублюдка, — голос снова предательски задрожал от гнева. — Вроде Рейсс, если я не ошибаюсь. У Имир возникло такое ощущение, что ей будто по голове огрели два раза битой и с огромной силой. Мир вокруг закружился, и она пошатнулась, чем напугала няню. Сердцебиение участилось, и она стала жадно хватать воздух. — Имир, что с тобой?! — няня бросилась к ней и начала трясти, что бы та пришла в себя. — Я в полном порядке, — Имир действительно стало лучше, и она убрала руки няни. Больше ничего не сказав, она лишь на клочке бумаги написала свой адрес няне, и очень быстро побежала домой. Няню она оставила с кучей вопросом, но с ней она потом разберется. Она наращивала темп бега, огибая прохожих и в некоторых врезаясь, игнорируя их ругательства ей вслед. Ей нужно было бежать и что-то делать. Кристу нужно спасать. Она находится в лапах этого ненормального и ей грозит опасность от собственного отца. Она начала понемногу понимать, почему Криста уехала. Её отец узнал, что она общается с ней. Имир напрягла память и припомнила ту тень вечером. Она была на сто процентов уверена, что тень принадлежала мужчине. Значит, это был шпион. Он выследил и вынюхал что-то. Все, чего ей хотелось на данную минуту — найти Кристу и забрать её подальше от этого урода, который может причинить боль собственной дочери. Для таких людей человеческая жизнь — ничто. Они могут их прихлопнуть, как какую-то букашку. В свое оправдание они наймут самых лучших адвокатов и заткнут рот деньгами. Все их проблемы решает их статус и огромное состояние. Руки таких людей испачканы чужой кровью. Таких же людей, как отец Имир. Обычные люди, которые мирно живут и делают свою работу — они раздавливают их и заметают все «следы», отводя подозрения. Имир понимала, что даже если она и захочет засудить этого человека — у неё ничего не выйдет. И ей самой не хотелось мести. Какой смысл в ней? Она не вернет ей прошлое и не вернет ей родителей. Ей это было не нужно. Все, что ей нужно сейчас — спасти Кристу. Она продолжала бежать. В легких катастрофически не хватало воздуха, и она задыхалась. Горло болело и от этого становилось тяжелее бежать. Пару раз она чуть не споткнулась, но это не было ей помехой. Она не могла позволить себе упасть или остановиться. Ей нужно найти Сашу и рассказать обо всём. Срочно нужно принять меры, чтобы окончательно и бесповоротно не потерять Кристу. В какой-то момент она теряет равновесие, и распласталась на асфальте. И как всегда судьба играет с ней злую шутку — она умудрилась шлепнуться прямо в лужу. Наплевав на грязную одежду и волосы, ссадины на ладошках и локтях, она продолжила бежать. Ей нельзя останавливаться. Наконец она достигла своей цели и с облегчением открыла дверь квартиры. Стащив с себя грязную одежду, она прошла в квартиру и, как назло, Саши не было. Имир опустилась по стенке и осела на пол. Сердцебиение долго не утихало, и она не могла привести в порядок дыхание. Даже сейчас, находясь в состоянии покоя, она не могла нормально дышать. Просидев так десять минут, она, наконец, успокоилась. Дыхание пришло в норму и она с трудом поднялась с пола. Боль в ногах давала о себе знать, и она с трудом поплелась в ванную, что бы смыть с себя всю грязь и кровь. Она залезла в душ и включила сильный напор воды. Когда вода попала на ссадины, она застонала от боли и, шипя, смывала кровь, которая успела смешаться с грязью. Имир вышла из душа, закинув полотенце на плечи, и пошла на балкон. Саша все не возвращалась, и она решила закурить, обдумывая все произошедшее. Ей хотелось прямо сейчас отправиться и разыскать Кристу. Но вдруг она не в Нью-Йорке? Вдруг этот урод отправил её в другой город или вообще в другую страну? Её пугали собственные мысли. Больше её пугало, что друзья могут не отпустить её, или же, откажутся ей помогать. Простояв на балконе неопределенной время, Имир услышала такой знакомый и родной звук открывающейся двери. Она была рада, что подруга наконец-то вернулась, и она поможет ей разобрать весь этот хлам в её голове. Имир вышла в гостиную и услышала ворчание Саши по поводу того, что она свинья и уделала всю квартиру. Помимо голоса Саши, она услышала чье-то хихиканье. В гостиную зашла Саша вместе с Ханджи. Друзья обеспокоено посмотрели на растрепанную и бледную подругу. Они сразу же обратили внимание на ссадины подруги, но это они хотели узнать уже после. Ведь у них была одна новость, которая обязана слышать Имир. Друзья загадочно переглянулись, двусмысленно кивнули и одновременно посмотрели на подругу, которая стояла и недоумевала. У них обеих появилась ухмылка на лице. Только Имир хотела открыть рот, как её резко оборвали, и Саша произнесла: — Ну что, депрессивная задница, мы отправляемся в Нью-Йорк!