Жизнь богатых или школа «Black Pearl»

Утро встретило Кёнсу яркими лучами солнца. Тёплый ветер и ясное небо обещали хороший день. Даже не верилось, что по прогнозу должен быть дождь. На улице была такая хорошая погода, что даже не скажешь, что осень в самом разгаре. Омега поднялся с постели, сладко зевнув. Нужно было быстро собраться и приготовить себе завтрак, потому что больше некому. Мама ушла уже на работу и по пути завела сестру в школу, как всегда. Отец наводил чистоту в химчистке, готовясь принять первых посетителей. А Кёнсу старыми заученными действиям заправил кровать, умылся, почистил зубы, сделал наспех пару бутербродов, надел заранее выглаженную форму и со спокойной душой отправился в школу. Первым уроком была физкультура. Первым делом парень пошёл к своему шкафчику, чтобы взять форму. Он не сразу обратил внимание на то, как вокруг него столпились школьники. Омега окинул их непонимающим взглядом, нутром чувствуя что-то неладное. Парень открыл шкафчик и поднял глаза на полочку с обувью. К полке была приклеена красная карточка F-4. — Доигрался, — фыркнул какой-то альфа из толпы. — Смотрите! У Кёнсу красная карточка от F-4! — в холле поднялся гул из десятков голосов. В тот же момент Кёнсу испытал невероятное количество чувств. На секунду в его глазах отобразился ужас, затем сразу разочарование, следом — понимание, что сам нарвался, и в ту же секунду нахлынула злость и одновременно непонятный страх. И он уже готовился к худшему, прикидывая, что с ним могут сделать жестокие ученики. Но произошло то, чего он не ожидал. Школьники просто фыркали и расходились в разные стороны. До с облегчением выдохнул и, взяв форму, поспешил в раздевалку. Когда он пришёл, в раздевалке уже никого не было. Кёнсу быстро переоделся и пошёл на урок. Учитель начал перекличку и с удивлением окинул взглядом вошедших минуту назад учеников. Сами F-4 решили прийти на урок, и это уже всех порядком удивило. Хотя все и так знали, для чего пришли альфы. Чонин хотел посмотреть, как действует его красная карточка — это и так понятно. Тем временем перекличка продолжалась… — Ким Донхэ? — Я. — Пак Минджу? — Здесь. — Ли Кванхэ? — Присутствует! — О Минджи? — Я! — О Сехун, Пак Чанёль, Ким Чондэ и Ким Чонин, вижу, на месте. До Кёнсу? Только омега хотел ответить, как его опередила какая-то девушка: — Отсутствует! Кёнсу уронил челюсть от возмущения. Его явно не устраивали такие шутки. Он не знал, куда себя деть, когда учитель посмотрел на ту самую девушку, на него, на ухмыляющегося Чонина, а затем снова на него. Мужчина так красноречиво приподнял бровь, что До оставалось только поклониться. — Ясно, — заключил мужчина и притянул сетку с волейбольными мячами. — Начинаем как всегда с разминки, а потом делимся на пары и отрабатываем верхнюю и нижнюю подачи с одной руки. Вперёд! Разминка прошла спокойно. Су даже подумал, что на сегодня шалости глупых школьников закончены. Он вышел из раздумий, когда все начали делиться по парам. Самое первое, что возмутило Кёнсу — Чонину и его дружками выделили баскетбольный мяч и целую половину зала. Ученики поделились и уже были готовы к занятию. Один альфа сел на лавку, за что учитель одарил его скептическим взглядом. — Донхэ! Ты чего сел? — прикрикнул мужчина. — А у меня пары нет, — усмехнулся парень, кидая насмешливый взгляд на Кёна, который тоже не понял шутки. Только потом до него дошло, что это всё продолжался бойкот. — Ты издеваешься? — учитель начинал злиться. Он ткнул пальцем в Кёнсу. — Учитель Ким, зачем вы показываете на пустое место? — сзади кто-то засмеялся. Чонин был явно доволен такой шуткой. — Так, понятно, — выдохнул альфа, пытаясь успокоиться, чтобы не наорать на учеников. И так продолжалось весь урок. Его просто игнорировали, сравнивая даже не со стенкой, а с пустым местом. Но Кёнсу всё время ходил с гордо поднятой головой. Он всем видом показывал, что плевать он хотел на все их старания. «В этом и заключается смысл красной карточки? — подумал Кён. — Они серьёзно думают, что это цепляет? Ну не глупые ли?» Кёнсу про себя усмехнулся. Он не обращал внимание на это всё. И Чонина это задевало, точнее, его гордость. Потому что омега был первым, кто просто так не сдался, не устроил истерику и не разрыдался. Всё внутри Кима закипало от злости. Ведь обычно ученики, только увидев красную карточку, сразу бежали к нему и извинялись. Одним из людей, которые не извинились и не сдавались, стал Ли Джинхё, но его почти довели до самоубийства. Сехун с Ченом стояли в сторонке и посмеивались над Кимом, потому что его план не сработал. А сами между собой устроили спор. Сехун поставил на кон свою девушку (конечно же очередная пассия) и вариант такой — Кёнсу не продержится и недели, потому что издевательства, как правило, становились всё изощрённей. Чондэ выставил вариант, что первым сдастся Чонин. Причину такого выбора он не объяснил, но не забыл хитро усмехнуться, чем заинтересовал младшего. Чанёль наблюдал за всем этим со своими интересами. Ему хотелось посмотреть, что омега будет делать дальше и как реагировать на всё, что придумают школьники. Кёнсу увернулся от мяча, который явно летел в него не случайно. Второй баскетбольный мяч полетел ему в живот. На этот раз избежать удара не вышло. Парень скривился от боли, сразу хватаясь за живот. От сильного удара его сразу затошнило, а внутри будто сделали кашу из органов. Он не слышал смеха альф и довольных вздохов омег. Омега не заметил третьего мяча, тот пришёлся точно по затылку. От этого Кёнсу пошатнулся и чуть не упал, потому что в глазах опасно потемнело. К нему сразу подбежал учитель. К сожалению, когда дело касалось F-4 и их красных карточек, он был бессилен. Поэтому всё, что он мог, это оказать первую медицинскую помощь. — С тобой всё в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина. — Да, — слабо ответил Кёнсу и даже попытался улыбнуться. Но альфа только хмыкнул и увёл его из зала. А Тао проводил их печальным взглядом. Чанёль видел всё это и в какой-то момент, непонятно почему, сердце больно кольнуло. От чего-то ему было жалко этого омегу. Он вспомнил, как первый раз увидел его в саду. Парень тогда показался ему таким потерянным и… милым? Пак сам не понял, почему, но факт оставался фактом — Чанёль не считал парня некрасивым, глупым и с женскими губами, как сказал Чонин. Он разглядел в нём что-то, чего не видели остальные. Кёнсу был мужественным, не смотря на то, что он омега. Парень был непробиваемый, разрушая стереотипы и ошибочные мнения, что омега всегда должен быть нежным, ласковым и чувственным. Хотя про эти качества он вряд ли узнает. Тем временем Кёнсу вернулся в зал с учителем. Конечно, с ним всё было в порядке, но всё еще было не по себе, после удара в живот. Его и дальше сравнивали со стенкой и пустым местом. Так что он продолжал игнорировать всех так же, как это делали они. Хотя где-то в глубине души омега обижался и даже злился. Только он не мог понять, на кого? На себя он злился, что даже не пытался что-то ответить или дать сдачу. На Чонина, которому это всё нравилось. На Сехуна с Ченом, потому что он слышал их спор, а на Чанёля… Кёнсу почему-то надеялся, что Пак не такой. Что-то ему подсказывало, что Чанёль хоть чем-то отличался от своих друзей. У альфы был такой взгляд всегда: какой-то отрешённый. Парень казался ему таким нереальным и неземным, что сейчас было так тяжело осознавать, что он такой же как и все те, кто сейчас издевался над ним. Кёнсу не понимал, за что с ним так поступают? Он ведь всего лишь защитил друга. Кстати о друге… Тао. Обидней всего Кёнсу было из-за того, что Тао всё это время стоял в стороне и даже слова не сказал. Омега не вмешался ни тогда, когда сказали, что До отсутствует, не сказал ничего тем, кто ударили его. И Су понимал, что он мог побояться толпы, в конце концов, никто не хочет стать изгоем. Но его расстроило не это… — Тао, — после урока позвал Кёнсу омегу, и тот сразу подошёл. Они сразу отошли в сторону, чтобы поговорить. — Скажи мне, пожалуйста, почему я называю тебя другом? — спросил Су, смотря в упор в стенку, не поднимая глаз на парня. — Ну, потому что мы всегда вместе? — предположил омега, заметно нервничая. Он заметил, что омега сильно расстроен, раз даже смотреть на него не хочет. — Нет, Тао… Потому что я думал, что могу положиться на тебя. Кёнсу достал свои туфли из шкафчика, но почувствовал странный запах. Он поднёс свои туфли ближе к свету и к лицу. Как оказалось обувь внутри была измазана горчицей, а сверху посыпана перцем. Парень выдохнул, пытаясь успокоиться. Он переодел штаны и обратно натянул кеды. — Тебе даже плевать, что со мной. Если тебе вдруг интересно, то я потерял сознание в медпункте. Я, конечно, не баба, чтобы истерить, но, чёрт возьми, ты струсил? Ты же парень! И если ты забыл, то это из-за тебя я в такой заднице! — Кёнсу, прости… — омега растерялся, глаза нервно забегали. — Я, правда, испугался. Я даже не думал, что с тобой что-то серьёзное… — Хватит, — остановил его Кёнсу, выставляя перед ним ладонь, призывая замолчать, — проехали. Парень ещё раз посмотрел на свою испорченную обувь. Он подумал о том, что ему нечего сказать родителям. Кёнсу взял в руки туфли. Одну он кинул со всей силы в стенку так, что туфля со свистом пролетела над головами пары одноклассников. А вторую… Омега подошёл к F-4 и кинул её в Чонина крикнув: — Приятного аппетита, мудак! Надеюсь, ты любишь острое! — Кёнсу, ты с ума сошёл?! — прошипел Тао, утаскивая омегу за собой из раздевалки и зала, пока Ким не успел опомниться. — Сука! — крикнул вслед Чонин, швыряя несчастную обувь на пол. Он в считанные секунды догнал его и схватил за грудки. — У тебя совсем нет инстинкта самосохранения?! — Да пошёл ты, — фыркнул парень, пытаясь отцепить руки альфы от своей рубашки. Глаза Кима покраснели от злости. Он только сильнее сжал тонкую ткань в руках до побеления костяшек. — Тебе мало того, что с тобой делают сейчас? — Ты хочешь ещё больше занизить свой уровень IQ в моих глазах? — ответил вопросом на вопрос омега. — Держи свой язык при себе! — рыкнул альфа. Вдруг Чонин увидел в больших карих глазах столько ненависти, что ему стало не по себе. Никто его ещё так не ненавидел. Такой любимый запах корицы ударил в нос. И тут же проскользнула мысль: почему у этого неприметного омеги его любимый запах? Неужели Кёнсу его истинный? Но парень сразу откинул это чувство и все мысли разом. А злость смешалась с непониманием и стала, а разы сильнее. — Чонин, отпусти его, — вмешался Чанёль, положив ладонь на руки Кима. — Оставь его. На сегодня ему достаточно. Завтра и так будет всё хуже, так что не трогай его. Ким хмыкнул, с отвращением оттолкнув омегу от себя. Кёнсу, повторив его брезгливое выражение лица, поправил воротник рубашки. Он ушёл, даже не оборачиваясь, а Чонин только выругался и пошёл переодеваться. Альфа знал, что всё только начинается…

***

На следующее утро Кёнсу пришёл в достаточно хорошем настроении, ведь ему удалось убедить родителей, что его туфли порвались так, что склеить их было невозможно, поэтому он их выкинул. На улице заметно похолодало, ведь уже был конец октября. И ветер становился всё холоднее и холоднее. — Эй, отброс! — его окликнул какой-то альфа, но Кён никак не отреагировал. — Я кому говорю? — Без понятия, — усмехнулся Кёнсу. — Тебе жить надоело? — Отвали от меня, пока я не разозлился. — О, тогда ты сейчас разозлишься, — заржал альфа, хитро посматривая на шкафчик парня. Кёнсу сразу понял, в чём дело. Он закатил глаза и резко открыл дверцу. В общем, ничего особенного, всё как всегда… Червяки лазили по его одежде и учебникам. Противные слизняки извивались на дверце, полочке с учебниками и оставляли свои следы жизнедеятельности на спортивной форме. Весь шкафчик кишел червями, а изнутри расходился ужасный запах земли и гнили. От этой вони ему сразу стало плохо, и он прикрыл нос и рот рукой, чтобы его не стошнило. Но рвотные позывы стали только сильнее. Кёнсу быстро захлопнул шкафчик и поспешил уйти. За ним никто не шёл хвостом, поэтому он мог пойти куда угодно. Хотя До мог пойти только в одно место: крыша. Как не странно, это было одно из самых тихих мест. Он заприметил его ещё в первые дни своего пребывания в школе. И сейчас, как только он вышел на просторную площадку, из глаз покатились слёзы. Омега глубоко вдохнул свежий воздух и сделал глоток холодной воды, чтобы хоть как-то унять тошноту. Он не боялся червяков или каких-то ещё насекомых. И плакал не поэтому. Что испытывают люди в такие моменты? Скорее всего, это… разочарование? Или даже какая-то досада. По глазам можно прочитать бурю эмоций, даже если она не видна внешне. Иногда это даже мы сами не можем объяснить. Вот и по его глазам можно было прочитать отчаяние и огромное разочарование. И немой вопрос: почему это происходит именно со мной? — Грёбаные богатенькие детишки! — крикнул Кёнсу, кидая на пол бутылку с водой. — Да вы никто! Если бы не ваши родители, вы были бы просто сопляками! Вы и сейчас придурки, которые без мамочки и папочки ничего не могут! F-4, цветочные мальчики, или как вас там? Да вы четыре кактуса! Кто вам дал право унижать простых нормальных людей? — он что есть силы сжал кулаки и кричал, срывая голос. — Ты с ума сошёл? — послышался бас. Кёнсу обернулся и встретился взглядом с карими, почти чёрными глазами. Перед ним стоял Чанёль с всё такими же рыжими волосами и ровной укладкой. Парень зевнул и прищурено посмотрел на омегу. — Делать нечего? — Ч-чанёль… — выдохнул До. Он за считанные секунды вытер слёзы и растерянно посмотрел на альфу. По телу прошлась лёгкая дрожь. Аромат мяты заполнил лёгкие, и на смену дрожи пришло необъяснимое волнение. — Ты сдался? — Нет! А… Что ты тут делал? — Вообще-то, я спал. Это было самым тихим местом в академии. Разумеется, пока не появился ты, — закатил глаза парень. — Так, какая я разновидность кактусов? Астрофитум, цереус или может эхиноцереус? — Я просто… — стало как-то не по себе. Реальность будто ударила его по голове: Чанёль всё слышал! Кёнсу снова увидел тот взгляд, который отличался от тех десятков глаз, что смотрели на него свысока и с пренебрежением. Вновь появилось это непонятное чувство, будто Чанёль относится к нему не так, как все. Но он опять отметает эту мысль. — Так, какой я кактус? — Ты о чём? — не понял Кёнсу. — Ты же сказал, что мы не «цветочные мальчики», а кактусы, — усмехнулся альфа и подошёл ближе к парню, посмотрев ему в глаза. — Ты плачешь? — Нет! — отрезал омега и отошёл от него на шаг. — Значит — да, — хмыкнул Чанёль. Он подошёл снова, всматриваясь в заплаканное лицо, на котором еще не высохли мокрые дорожки. Альфа достал белоснежный платок и нежно провёл мягкой тканью по щекам омеги. — Подумать только, ты даже с красным зарёванным лицом симпатичный. — Что? — переспросил Кёнсу. Это было неожиданно. Разве это не означало, что Пак Чанёль считал его красивым, точнее симпатичным, но разве в данной ситуации это не одно и то же? — Что слышал, и прекрати улыбаться как дурачок, — усмехнулся альфа и ушёл. Так же неожиданно как и появился. — А что это вообще было? — воскликнул Кёнсу. — А я что, улыбался? Господи, я улыбался?! — его рука звонко припечаталась к лицу. — Поверить не могу! И действительно, у него на лице была такая глупая улыбка, которая появилась, можно сказать, против его воли. Ему было приятно слышать эти слова. Ведь ему впервые кто-то говорил такое. Настроение сразу поднялось и захотелось петь. Что делать со шкафчиком, он подумает потом. Кстати о желании петь… Через полчаса должен быть урок вокала, поэтому от чего-то счастливый и окрылённый Кёнсу побежал распеваться. Потому что он был вдохновлён улыбкой Чанёля. А откуда у него такие чувства, в этом они тоже разберётся потом…

***

Уже через три минуты омега сидел у рояля и играл свою песню. Он с такой нежностью касался гладких отполированный клавиш, вслушиваясь и наслаждаясь каждым звуком. Кёнсу вспоминал такое забытое чувство, когда он учился в музыкальной школе и играл на фортепиано. Но потом его родители приняли решение переехать в другой город, и ему пришлось забыть о мечте стать музыкантом и выйти на большую сцену. Всё, что он мог, это тайно заниматься в актовом зале или в классе музыки в своей школе. А его слушателями была только сестричка и бежевые стены с белоснежными ромашками. Чонин шёл по своим делам, но не смог пройти мимо. Дверь в зал была немного приоткрыта, а из помещения доносились звуки могущественного рояля. Ким, не долго думая припал к дверям. Каково было его удивление, когда за инструментом он увидел Кёнсу. Слабый запах корицы сразу заполнил лёгкие, заставив дышать глубже. А звуки игры… Короткие тонкие пальцы быстро бегали по клавишам, рождая чистые ноты, глубокие аккорды приятным эхом разносились по залу. Пальцы легко выигрывали все пассажи, создавая воздушные звуки, которым будто дали крылья. Каждая нота, сыгранная омегой, была хрусталиком, которые рассыпались о стены, как бусы об пол. И после длинного завораживающего вступления он запел. Голос… Мягкий, успокаивающий душу. Медовый и тёплый, будто горячая патока разливающаяся внутри. Чонин затаил дыхание, вслушиваясь в такие волшебные звуки. Он уже представил, как бы он кружил в танце под эту песню. Или любую другую, но главное — под эти звуки, этот голос. Кёнсу закрывает глаза, выпевая чистые ноты. А сердце Чонина ускоряет темп биения в три раза. Он вдруг замирает, увидев то, чего не замечал раньше: Кёнсу безумно красив… Взгляд бегал по прикрытым векам с пушистыми ресницами, ровному, немного курносому носу, изящной линии скул, губам… Какие были его губы! Будто два распустившихся лепестка роз. Кёнсу вдруг закончил свою песню, поднимая глаза на дверь, что тихо скрипнула, а Чонин, боясь быть замеченным, буквально убежал по коридору. Он забежал за ближайший угол, опираясь на стену. Ладонь сама легла на грудную клетку, стараясь унять бешеный ритм сердца, будто это поможет. Ким отсеивал мысли одну за другой, а Кёнсу подумал, что ему просто показалось. «Нет, не красивый. Только если голос… Играть каждый дурак может, если научить! Так что нет, никакой симпатии!» Но сердце уже не спокойно…