Любовь - это

Гарри считает, что у Когтеврана потрясающий ловец. Такой, что может дать фору ему. Гарри Поттер уж точно знает, о чем говорит. Он заметил это еще очень давно. И тогда, когда мысли о ней стали занимать его мысли и вне матчей с Когтевраном. Слишком много Чжоу Чанг для него. Чжоу яркая, общительная и красивая. И они просто идеальная (ведь так?) пара с Седриком Диггори. Оба теплые, очаровательные, солнечные всполохи на кромке улыбок. Чемпионы — в том числе и по жизни. Чжоу Чанг недоступная, гордая, принцесса со свитой подружек, что смеются раз в десять больше нее. Но если Чжоу улыбнется, это горяще врезается в память. Остается там наскально. Гарри видел их раза три. Коллекция улыбок Чжоу Чанг. Хоть в Омут Памяти складывай. Мерлин, как это глупо. Гермиона считает, что к Чжоу можно найти подход. Или считала, пока они с Седриком не стали самой-счастливой-парой-Хога. Смотрите не обзавидуйтесь. На Балу нет никого, кто бы затмил Чжоу Чанг. Улыбок становится на как минимум десять больше. Ведь на Балу радуются все. На балу Чжоу смотрит на Гарри. Она танцует с Диггори и смотрит на Гарри. Впархивает таким значимым взглядом в его личное пространство, что даже кислород ею перекрывается. Даже на расстоянии. Взглядом смотри-на-меня-я-здесь. Я-здесь-Гарри. Впрочем, девушке Седрика Диггори никто не мешал клеить Мальчика-Который-Выжил. Чжоу Чанг белоснежный лебедь, хрупкая бабочка, стылый чёрный шелк, утекающий сквозь пальцы. Чжоу жемчуг, перламутр, переплетение черного и белого — жемчужного, выверенное до идеала. До идеала, названного Чжоу Чанг. До идеала, от которого у Избранного сердце с ритма слетает. Чжоу скорбит о Седрике, а утешение находит под крылом /на плече/ у Гарри. Она ближе чем когда-либо. Потому что быть девушкой Мальчика-Который-Выжил умереть не встать как престижно. Она липнет, она отталкивает, целует, плачет, психует и абсолютно сводит Гарри с ума. Вместо коллекции улыбок тот рискует утонуть в слезах. Гарри не выносит женских слез. Единственное, что он чувствует тогда — растерянность. И тихое раздражение. Наверное, раздражает сам себя, потому что терять контроль над ситуацией очень неприятно. Мальчик, одолевший Волдеморта, не может справиться с рыдающей девчонкой. Не хватает только закадрового смеха. Чжоу чувствует гораздо больше, и когда Гермиона объясняет — честное слово, Гермиона Грейнджер может объяснить что угодно — что та ощущает, Гарри тревожит мысль, что это сложнее, чем казалось. — Невозможно столько чувствовать сразу. Разорвешься. Гарри согласен с Роном — Чжоу раздирают эмоции, и она перебрасывает их на Гарри, душа того непредсказуемостью почти на сто. Скорбь о Седрике и влюбленность в Гарри она считает настолько несовместимыми, что не может удержать в себе оба чувства, но и отпустить какое-либо не хочет. Чжоу Чанг связывает по рукам и ногам. Яркая и солнечная Чжоу Чанг становится капризной и ревнивой девушкой-мечтой за рекордно короткое время. У Гарри голова кружится от перемен, и кулаки сжимаются, натягивая кожу перчаток, когда очередное «гарри-почему-ромильда-вейн-пялилась-на-тебя-весь-прошлый-матч» долетает до его ушей. Благо, на такой высоте их никто не слышит. Не очень получается сконцентрироваться на снитче под такое сопровождение. Да что там снитч — с метлы бы не свалиться. «Гарри-какого-драккла-ты-полсекунды-смотрел-на-Фэй-Данбар, я-твоя-девушка-ГАРРИ» Будто ее ценного Золотого Мальчика могут тут же отхватить. Каждый взгляд из-под ресниц больше не был случайным, пытливым или нежным. Словно Поттера пытались посадить на поводок. Гарри нервничал, уставал и злился. Гермиона объясняет это тем, что возможно, Чжоу просто боялась потерять его. Иным путем, чем Седрика, но все же потерять. Гарри понимает, пытается улыбаться ей и держаться подальше даже от Джинни — мало ли. Но это создает только больше напряжения. Любить надуманный тобой идеал слишком сложно. Это выматывает душу — медленно, но верно.  — Нужно попытаться ее понять. Лучше бы Чжоу молчала. Именно сейчас. Гарри не просто зол, он рвет и мечет. Загоняет мысли в кипящий клубок, словно рвущий черепную коробку. Душащий. Жалящий. А теперь она хочет, чтобы он понял дракклову Эджком. Понял. Простил. Погладил по рыжей голове и назвал другом.  — У нее не было выхода. Гарри поворачивается к ней рывком.  — А у нас был? Прежде чем он успевает подумать о целесообразности, ткань рубашки уже задирается, открывая предплечье, где на светлой коже шрамами затянулось «Я не должен лгать». Можно подумать, им всем легко. Можно подумать, Гермионе легко. Чжоу никогда не сталкивалась с таким неоправданным унижением. Никогда не теряла семью. Это эгоистично. Но сейчас он не может иначе.  — Но и ненавидеть ее тоже подло!  — Подло? Может, ты тоже хочешь уйти? Помириться с Мариэттой. Так проще. Гарри несет ахинею. Гарри срывается. Повышает голос. Почти орет на нее. Так, что в темных глазах что-то теряется. Так, что становится страшно: она снова заплачет. Из-за него. Чжоу не плачет.  — Я не собираюсь никуда уходить. Она вдруг оказывается рядом. Кладет ладонь на плечо. И он просто понимает: это конец. Словно все, что он испытывал к Чжоу, стерли. Напрасная трата времени. Он снимает ее ладонь с плеча, слегка сжимает, держит секунду и отпускает. В глазах вопрос.  — Хватит, Чжоу. — Что? Изводить нас всех, себя, меня, хватит Меня изводить.  — Ты ведь понимаешь. Слезы были бы неминуемы. Он бы остался. Он бы что-то значил для нее. Чжоу не плачет.