46. Следы на песке
12 октября 2016 г., 17:22
— Мы слишком часто ругаемся. — Может, мы просто несовместимы? — Может. — И что будем делать? — Совмещаться.
Н. Дольникова
Сердце Гермионы замерло и, казалось, ухнуло вниз. Рон? Здесь? — Как? Где? — сквозь сбившееся дыхание выдавила из себя Гермиона, тут же забыв о личной любовной драме. Гарри молча потянул Гермиону за собой из замка на улицу и остановился, только пройдя некоторое расстояние от выхода. На улице было достаточно светло от сияния луны и света, льющегося из окон замка. — Здесь нет никого, — осмотревшись, произнесла Гермиона. — Я получил от него письмо! Только что, когда вышел на балкон. Сычик принёс его. Правда, письмо самоуничтожилось… Он попросил выйти из замка меня и тебя! Ему удалось сбежать, мы должны ему помочь! — глаза Гарри лихорадочно блестели. Гермиона с подозрением посмотрела на друга. Вроде бы, Гарри был не пьян и говорил правду. Но на всякий случай она потрогала его лоб. — Гермиона, я не вру! — запротестовал Гарри, слегка отстранившись от подруги. — Вон он! Гермиона посмотрела в ту сторону, куда указывал Гарри, и заметила фигуру в широкой мантии, машущую им рукой из-за колонны. Человек в мантии снял капюшон, и они отчётливо различили рыжую макушку друга. — Рон! — крикнул Гарри и помчался к нему. — Гарри! — Гермиона вовремя схватила Поттера за рукав. Аврор, патрулирующий территорию вокруг замка, находился неподалёку от главного входа и тоже увидел фигуру. — Кто здесь? Праудфут, скорее сюда! — крикнул аврор. Гермиона и Гарри увидели, как Рон махнул им рукой и спрятался за ближайшей колонной, где стояла ещё одна фигура, чуть ниже ростом, схватил ту за руку, и они побежали по направлению к Запретному лесу. Раздались крики авроров, и гриффиндорцы увидели, как один из них кинулся догонять Рона и его спутника, а другой стал пускать красные искры из палочки в небо, сигнализируя остальным аврорам. — Гермиона, скорее, — Гарри взял инициативу в свои руки и потащил упирающуюся Гермиону наперерез Рону. — Гарри, стой! Авроры подумают, что мы… помогаем им!.. Стой! — дыхание ее сбилось от бега, и она с трудом выкрикивала фразы. — Гермиона, мы ДОЛЖНЫ помочь Рону! — Ох, — выдохнула Гермиона, устав сопротивляться напору друга. Они сбавили скорость, чтобы аврор, преследующий Рона и его спутника, не заметил их, а затем вбежали в Запретный лес. — Гермиона, — громким шёпотом произнёс Гарри, — помоги… — О, нет! Во что ты меня впутываешь? Наткнувшись на умоляющий взгляд Гарри, Грейнджер тяжело вздохнула и прицелилась в отдаляющегося от них аврора. Тихое «Конфундус», и можно было заметить, как аврор на мгновение пошатнулся и неуверенно продолжил свой бег, взяв направление чуть правее. Гарри так и не выучил это заклинание. — Отлично, — похвалил подругу Поттер, — теперь нужно запутать остальных. — Что ты задумал? — спросила было Гермиона, но Гарри резко потянул её вправо, и они, пробежав пару сотен метров, вновь остановились. Гарри поднял палочку и запустил в небо пару коротких отрывистых зелёных лучей. — Я же будущий аврор, — пожал плечами Гарри, увидев слегка возмущённое и удивлённое лицо подруги. — Этот сигнал означает, что я их нашёл… Точнее, тот аврор их нашёл… — Гарри, ты сильно рискуешь! — покачала головой Гермиона. — Мы, Гермиона. Я думал, за эти годы ты привыкла к риску со мной? — слегка ухмыльнулся герой магического мира. — А теперь нам пора за Роном, у нас мало времени. Вот-вот сюда нагрянут остальные авроры…***
На небольшой, освещённой звёздным небом поляне друзья увидели две тёмные фигуры с накинутыми на головы капюшонами. — Рон? — неуверенно позвал Гарри и сделал несколько шагов навстречу фигурам. — За нами нет слежки. Гермиона применила всевозможные заклинания. Фигура, что повыше, быстрым движением руки сдёрнула капюшон, и они увидели улыбающееся лицо Рона. — Гарри, Гермиона! — парень бросился навстречу своим друзьям и попал в крепкие объятья Гарри. — Рон! — Поттер с трудом разжал руки и выпустил рыжего друга из объятий. — У нас немного времени, но… давай рассказывай! Ты сбежал? Что было? Я помогу, тебя оправдают, все знают, что ты здесь ни при чём. Я… я сделаю всё… — затараторил он. — Гарри, — остановила его Гермиона, положив на плечо друга руку, и неуверенно посмотрела на Рона, встретив его обеспокоенный и извиняющийся взгляд. — Гермиона, что? Почему ты прерываешь меня? Разве я не прав, разве… Ты не хочешь его обнять? — Гарри растерянно метал взгляд от одного лица к другому. — Гарри, — начал смущённо Рон. Лицо Гарри резко изменилось, и он медленно замотал головой. — Рон, — осторожно произнёс Гарри, разглядывая за спиной друга скрытую в тёмную мантию фигуру, — только не говори, что… О, нет… Это… это правда она? Повисло неловкое молчание, все трое опустили головы. — Гарри, — я должен был увидеть вас… Сегодня выпускной бал… Я знаю. Я пришёл поздравить. — Ты сильно рисковал, — вдруг сказала Гермиона и подняла на него полные слёз глаза. — Лучше бы не приходил. Она дала волю чувствам и продолжила, игнорируя обеспокоенный взгляд Гарри: — Лучше нам забыть тебя. Твоя семья волнуется. Авроры ищут тебя. Твои друзья… Мы… Ты нас предал. С кем ты связался? Она… она убийца, а ты променял нас всех на неё. Твоё будущее… Его нет. Вечные погони, сегодня — тут, завтра — там, рискуя каждым мигом… Рон… Ты даже не получил диплом… — она всхлипнула и закрыла рот рукой, в то время как Гарри неуверенно обнял её, поднимая глаза на друга. В его взгляде и выражении лица читались те же слова и вопросы, которые произнесла Гермиона. Внезапно фигура сзади сняла медленно капюшон и стала подходить к троице, давая разглядеть им в слабом лунном свете бледное скуластое лицо, слегка выступающий волевой подбородок и большие тёмные глаза. — Грейнджер, — слегка насмешливо пропела она и приобняла Рона, впившись ему в плечо лиловыми ногтями. — Рон Уизли — самый смелый из вашей гриффиндорской троицы, — она вновь усмехнулась, когда Гермиона подняла на неё полные ненависти глаза. — Он поступил так, как хотел. Он не боялся своих желаний. Помнится в Малфой-мэноре ты была смелее? Гермиона дёрнулась, выхватив палочку, но Гарри быстро среагировал и удержал её. Беллатрикс хрипло рассмеялась и вновь заговорила: — Поттер и то вечно плюёт на правила. У него хватило смелости бросить вызов Лорду, да зачем далеко ходить — полюбить дочь Снейпа. А ты не можешь признать счастье друга. — Неправда! — выкрикнул Гарри и крепче обнял подругу. — О каком счастье ты говоришь? Мы оба хотим спасти его от тебя! Гермиона позволила себе вдохнуть прохладный влажный воздух полной грудью и сморгнуть слёзы, затуманившие глаза, потому что до этого она стояла не шелохнувшись и не дыша, слушая, как каждое хлёсткое слово Пожирательницы бьёт её, подобно Круциатусу. — Гермиона, Гарри, — Рон нерешительно и неуклюже высвободился из цепких объятий своей благоверной и подошёл и осторожно обнял неподвижных друзей. — Я не надеялся, что вы поймёте, но разве дружба не подразумевает поддержку? Я буду вам писать, и вы сможете мне отвечать… Трактир Аберфорта… Раз в несколько месяцев проверяйте почту, и… может быть, вы даже передадите письмо от меня моей семье? — Рон вынул из кармана мантии сложенный пергамент и вложил в раскрытую ладонь Гарри, который крепко сжал его в кулаке, ища во взгляде рыжего друга хотя бы намек на сожаление о своем безумном решении скитаться всю жизнь по разным странам со старшей его вдвое сумасшедшей убийцей. — Нам пора, — коротко произнесла Беллатрикс и направилась вглубь леса. Рон растерянным и виноватым взглядом окинул друзей и крепко сжал на прощание их руки. — Трактир Аберфорта… — напомнил Рон и, неуклюже развернувшись, последовал за своей спутницей. — Рон, — окликнул его Гарри спустя несколько мгновений. Рыжий охотно развернулся. — Обещай, что не обезумеешь вконец. Рон нервно улыбнулся и махнул Гарри рукой: — Куда уж больше, дружище. С этими словами он нырнул в чащу леса, и вскоре шум от удаляющихся шагов стих. — Нам пора, Гермиона, — Гарри взял за руку подругу и повёл ее из чащи Запретного леса. В мыслях у Гермионы до сих пор стояло ненавистное лицо укравшей её друга женщины, с безумными огромными глазами и ядовитой насмешливой ухмылкой. И слова о Роне и их мнимом счастье. Шрам на руке полыхнул фантомным огнем. Но всё же эта встреча в лесу заставила Гермиону задуматься о собственном счастье. Даже у этой безумной отчаянной ведьмы хватило смелости признать в себе потребность находиться рядом с тем, кто ей не подходит, возможно, любить его. Почему она на них так взъелась? Ведь не только из-за того, что Лестрейндж — убийца и пожирательница. Гермиона не хотела признаваться себе, но ответ был очевиден — она завидовала им. Свободе их выбора, безразличию к мнению окружающих. Хорошо, что здесь темно, и Гарри не видит её заплаканного лица.***
С рассветом Гермиона решила отправиться на Остров. Она попрощалась с Гарри, который решил совершить прогулку с Кэролин к Чёрному озеру. Смятое письмо Рона так и осталось у него в кармане. Решится ли он отдать его миссис Уизли, Гермиона не знала. Джинни и Драко сбежали от своих неугомонных родителей на Астрономическую башню, Джинни подмигнула ей, когда они пробегали мимо, и указала взглядом вверх. Панси она застала в углу зала, страстно целующейся с Фредом. Слизеринка краем глаза заметила её и замахала рукой. Гермиона сразу же поняла этот милый жест «вали отсюда» в исполнении Паркинсон. Луну и Невилла так романтично стояли на балкончике, нежно обнявшись, и глядели на звёзды. Все разбрелись по парам, и только в центре зала было шумно: большинство взрослых столпилось вокруг стола, за которым сидела группа людей, игравших в какую-то карточную игру. Гриффиндорка с удивлением отметила, что центром этой карточной заварухи являлись её родители. Ей удалось вывести из-за стола маму во время шумихи, которую создали спорящие о правилах игры чета Уизли и Малфоев. — Мам, я, пожалуй, поеду… Завтра меня ждёт работа. — Ох, детка, — глаза миссис Грейнджер спустя несколько секунд приобрели осмысленное выражение сказанного дочерью. — Неужели ты не можешь отдохнуть? Здесь так замечательно! Поехала бы вместе с нами, Джона бы взяла, потом бы на работу. Сзади громко засмеялись, и миссис Грейнджер полуобернулась, чтобы посмотреть, что там происходит во время её отсутствия. — Мы это уже обсуждали, мам. — Да, детка… Представляешь, мы с папой научили их играть в бридж! — Ох, мама! — Поезжай, Гермиона. Напиши, как приедешь, — растерянно улыбнулась миссис Грейнджер нетерпеливости дочери. — Конечно, мам. Небольшое тёплое объятье, и Гермиона устремилась к выходу, где её ждал улыбающийся Джон.***
— Всё было отлично, не так ли? — осторожно взяв маленькую ладошку Гермионы в свои руки, сказал Джон, провожая её до коттеджа. — Да, — устало улыбнулась она. — Только вот ты грустила весь вечер, и сейчас ты грустишь… — задумчиво сказал он, рассматривая её ладонь. — Я просто устала… Я пойду спать. — Конечно, — кивнул Райт и, поцеловав её в щёку, оставил одну на пороге коттеджа. На Острове как раз заканчивался завтрак, и многие из её коллег удивленно рассматривали её пышное выходное платье. Она так сильно устала, что уже не помнила, что ответила коллеге из соседнего номера на вопрос, как прошёл её выпускной бал. Она помнила только, что переступила порог своих комнат и тут же плюхнулась на кровать, забываясь в тревожном сне, где был убегающий Рон, взволнованный Гарри и милые сердцу манящие чёрные глаза, превращающиеся в холодные далёкие звезды. Проснуться заставила ужасная головная боль. Гермиона открыла глаза и поняла, что в комнате темно. Значит, она проспала всё на свете, и сейчас ночь или поздний вечер. Она приподнялась, и вокруг неё всё зашуршало. — Люмос, — нашарив палочку под подушкой, пробормотала она. Шуршало платье. Гермиона и не подумала даже его снять, когда легла. Включив свет в комнатах, она наткнулась на своё отражение, когда стала шарить рукой в ящике комода около зеркала в поисках магловского аспирина. Растрёпанные, выбившиеся из причёски пряди, размазанная тушь, тени под тусклыми глазами, усталый смертельно-бледный вид. Своё отражение вызывало в ней ещё более дикую головную боль. Наконец-то пальцы обхватили маленький пузырёк. Химия, никакой магии, никаких зелий. Выпив таблетку, она вышла на улицу, жадно вдыхая свежий воздух в лёгкие. Небо — безупречно красивое, как и всегда на этом Острове. Звёзды — большие, яркие, холодные и далёкие, как глаза любимого из её сна. Приподняв подол платья, Гермиона босиком устремилась на пляж по немного прохладному песку. Как же приятно. Тело ото сна было разгорячённым. Хотелось прохлады и влаги. Который час? Неважно. Завтра объяснится перед начальником. Скорее всего, Джон уже замолвил за неё словечко. Присев около тихих, практически бесшумно шуршащих мягких волн, она подставила лицо тёплому океанскому ветру, несущему на берег своё собственное настроение: умиротворённое, слегка таинственное и по-своему прекрасное. Чья-то рука осторожно легла на её обнажённые плечи. Гермиона зажмурила глаза. — Гермиона, — позвал голос, такой же спокойный и умиротворяющий, как этот ветер с мельчайшими частицами океанской воды. Гермиона чуть склонила голову к этому голосу, давая понять, что она слушает. — Ты проснулась? Как спала? Впрочем, можешь не отвечать… Надеюсь, ты выспалась и хорошо себя чувствуешь. Чьи-то нежные руки осторожно поправили выбившиеся из причёски пряди, оголяя шею приятному муссону. — Я не могу больше притворяться, что ничего не вижу и не замечаю, — осторожно начал голос. — Я всё вижу и всё прекрасно замечаю. Ваши взгляды, слова… вы тянетесь друг к другу. Ты к нему, а он к тебе. Между вами… словно бы нить, связывающая ваши сердца. И чем дальше вы друг от друга, тем больнее им, потому что нить натягивается… Иди к нему, Гермиона. Прямо сейчас. Иди. Тёплые руки оставили плечи Гермионы, и она слегка поёжилась, всё ещё боясь открыть глаза. Сколько она так просидела, она не знала. Голос… Он ей показался? Должно быть, он был только в её воображении, в её мыслях… И вдруг на неё резким потоком нахлынул смысл сказанного этим голосом, будто бы холодная волна поднялась и накрыла её с головой. Нить между ними. Между ней и Северусом. И сейчас им всё больнее. Они вдали друг от друга, и сердце вот-вот не выдержит этой разлуки. Гермиона резко поднялась с песка, чуть пошатнувшись, на миг потеряв равновесие от долгого пребывания в сидячем положении, и развернулась. Следы на песке. Она отчётливо их видела. Удаляющиеся следы. Он был здесь. Он отпустил её. Он понимает и подталкивает её к единственному верному решению её сердца, к её единственному и любимому всей душой. Прочь эту клетку, что сковывает сердце и мысли, прочь кандалы ненужных никому предрассудков и предубеждений, прочь эту тонкую проволоку с острыми длинными шипами, что порабощала её чувства и желания и впивалась холодными иглами в её душу. Скорее к нему. Скорее к Северусу.
