Остров (I'm all you see around)

You will find Iʼm all you see around (Ты поймешь, что я — это всё, что ты видишь вокруг) цитата из песни Miusha «Out of mind»

      Сердце радостно билось в груди, а всё вокруг приобрело яркие запахи и насыщенные цвета, как при вдохе Амортенции. Прямо в платье и босиком, Гермиона бежала к хранилищу сфер, около которого был пункт с каминами.       Найти, обнять, признаться и никуда не отпускать — все мысли ее вертелись около предстоящей встречи с любимым.       Подбежав к одному из каминов, Гермиона провела внутри него волшебной палочкой, и камин, узнав в ней сотрудницу Острова, выдал ей летучий специальный порох оранжевого цвета. Мистер Уоррен пока что не отозвал у нее разрешение на перемещения - удача улыбалась ей.       Кинув небольшую горстку, Гермиона на миг задумалась, какое место же ей назвать? Почему-то ей показалось, что ОН должен быть у себя.

***

      Гермиона очутилась в единственном доступном камине около Тупика Прядильщиков — в камине кабинета заброшенного много лет назад завода. Выйдя из него, она крепче сжала палочку и сильно поёжилась от холода.       — Люмос!       Заклинание осветило помещение, и Гермиона стала осматриваться: вокруг было страшно и холодно, рваные занавески у окна развевались от ветра, дующего через крупную щель в стене. Заметив сзади себя дверь, она открыла её, не обратив внимания на скрип, и вышла. Найдя лестницу, она спустилась вниз и оказалась в огромном полупустом цеху с полуразрушенными ткацкими станками.       Заунывный ветер, дующий из разбитых окон и гуляющий по помещению, перебирал сухую листву на цементном полу, отчего казалось, будто бы кто-то находится совсем недалеко от Гермионы и тихо крадётся к ней.       Она вздрогнула и на всех парах кинулась к виднеющемуся выходу в конце помещения. Нет уж, больше никогда она здесь не окажется. Лучше аппарация!       Гермиона сразу же узнала знакомую улицу и поспешила к дому Северуса.       Оказавшись около него, она заметила, что все его окна были освещены. Значит, Северус должен быть там! Вон и библиотека освещена. Обрадовавшись, Гермиона остановилась около двери, чтобы перевести дыхание. Но тут она резко вспомнила о Кэролин. О ней-то она и забыла! Что же делать? Как она объяснит ей свой визит? Гермиона зажмурилась и слабо улыбнулась. Пора и ей обо всём узнать! Она больше не могла скрывать свои чувства ни от кого, не может держать их в себе.       Гермиона громко постучалась.       За дверью послышались голоса, и вскоре она отворилась.       — Гермиона! — обрадованно воскликнул Гарри.       Гриффиндорка растерянно улыбнулась.       По ту сторону порога стояли счастливые Гарри и Кэролин. Оба были возбуждённые, на их лицах играли улыбки, а в длинной стеклянной кружке у Кэролин источал великолепный пряный аромат багровый напиток.       Вот так поворот событий. Кому-кому, а Гарри о своей влюблённости Гермиона сообщила бы в самую последнюю очередь. К этому она была не готова.       — Гермиона, — Кэролин, весело подпрыгнув, умудрилась с кружкой в руках обнять подругу. — Ты в гости? А мы с Гарри гадали, кто бы мог так поздно постучать в дверь. Гарри ставил на заблудшего путника, а я — на Тонкс. Всё-таки долго она на отца злиться не может!       — На Северуса? — зачем-то переспросила Гермиона, забыв о «профессоре Снейпе», тем самым вызвав удивлённые выражения лиц у друзей.       — Э-э-э, да, — медленно произнесла Кэролин.       — Гермиона, ты что стоишь, заходи, — вдруг сказал Гарри, поёжившись от дунувшего прохладного ветра с улицы.       — Спасибо, — коротко поблагодарила Грейнджер и ворвалась внутрь комнаты, присев на диван около горящего камина.       — Что-то случилось? — обеспокоено поинтересовалась Кэролин, сев рядом с подругой на диван.       — С чего ты решила? — вопросом на вопрос ответила Гермиона, задумчиво изучая камин.       — Ты взволнована и… Гермиона! На тебе вечернее платье с выпускного…       — А-а-э… — Гермиона осмотрела себя, смутившись. Действительно, о том, чтобы переодеться, она и не подумала. Платье с корсетом надевалось целую вечность и снималось бы не меньше, потому она не потрудилась это сделать. — Мне просто так это платье понравилось, да я вот в гости к вам решила зайти… У меня же сегодня выходной…       Кэролин с сомнением посмотрела на ее босые ноги и придвинула свои тапочки с помпоном.       Весь боевой дух куда-то вмиг испарился, и в сердце вновь начало закрадываться сомнение.       — Глинтвейна? — предложил Гарри, наклоняясь над небольшим котлом, весело бурлящим над горящими дровами.       — Пожалуй, — кивнула Гермиона.       — Мы с Гарри решили сварить что-то весёлое. Предполагаю, что в этом доме варились исключительно только скучные зелья, — заговорщическим тоном прошептала Кэролин, всё ещё с лёгким удивлением рассматривая пышные блестящие юбки подруги. — Когда ещё нам выпадет такой шанс? Отец аппарировал в Хогвартс.       — В Хогвартс?! — встрепенулась Гермиона. — Почему?       От этого вопроса Гарри разлил полполовника глинтвейна на огонь, отчего моментально взвившиеся языки пламени чуть не обожгли ему руку.       Заметив это, Гермиона слегка осеклась и поправилась:       — Я хотела спросить, всё в порядке?       — Конечно, — кивнула Кэролин. — Ты что, не знаешь Нимфадору Тонкс? Они тут спорили до потери пульса с моим отцом, она ему, как всегда, промывала мозги, только вот я не знаю по какому поводу… Потом он выскочил как ошпаренный из библиотеки и сказал, что отправляется в Хогвартс и сегодня не вернётся. Следом за ним выскочила и Тонкс, так что спор у них, наверняка, продолжился и в Хогвартсе… Знаешь, я очень рада за профессора Люпина, но иногда я жалею, что Тонкс не жена моего отца. Только у неё получается ставить его на место, а он только к ней прислушивается, хоть для этого и требуется десяток убитых нервов окружающих, — хихикнула Кэролин. — Уж не знаю, как у неё это получается!       Гермиона вздрогнула на словосочетании «жена моего отца», а Гарри поперхнулся и спросил:       — За что ты так не любишь Тонкс, Кэрри?       Кэролин с упреком посмотрела на Поттера и передала Гермионе из рук Гарри пышущий бокал с пурпурной жидкостью и плавающей корицей и лимоном сверху.       — Не обожгись, — предупредил Гарри и сел напротив девушек в соседнее кресло.       — Гермиона, у тебя, правда, всё в порядке? — с сомнением в голосе спросил он.       — Конечно, Гарри, почему ты сомневаешься?       — Возможно, потому, что сейчас полночь, а ты со вчерашнего вечера не переодета, и я ещё учёл тот факт, что с работы вас могут отпустить только по очень уважительной причине, такой, как выпускной бал?       Повисло неловкое молчание.       Гермиона сделала вид, что увлеклась напитком.       — Очень вкусно, ребята.       Пышущий жаром и ароматом пряностей глинтвейн и вправду был восхитителен.       — Ты не ответила на вопрос, — напомнил внимательный Гарри.       — Гарри, что ты к ней пристал, — пыталась заступиться за подругу Кэролин, с волнением глядя на её напряжённые руки, плечи и ярко выступивший румянец на щеках.       — Всё в порядке, Гарри, просто… просто мне приснился плохой сон про вас…       «Дура, что болтаю? Я даже врать не умею…»       Гарри с Кэролин тревожно переглянулись и вновь воззрились на подругу.       «Ну уж продолжай, раз начала».       — Мне приснился нехороший сон, и я решила проверить, всё ли в порядке с вами…       «Ага, а связаться через каминную сеть нельзя было или на худой конец отправить письмо…»       — Да, и хотела узнать, всё ли с тобой в порядке после того… как мы… ты ведь рассказал Кэролин про… про… — Гермиона вопросительно посмотрела на Гарри, закусив губу.       Гарри заметно побледнел и слегка встрепенулся.       — О Роне, — закончила вопрос за подругу Кэролин и пересела на кресло к Гарри, обняв его.       «Лучше ничего не могла придумать?!» — негодовала Гермиона, сто раз жалея об упоминании Рона.       — Знаешь, Гермиона, — нахмурился Гарри, — Кэролин права, сказав, что это его жизнь и его выбор, но… Жаль, что этот выбор пал не на тебя…       Гермиона чуть не выронила бокал от сказанного Гарри, не зная, что ответить на фразу друга. Несколькими большими глотками она опустошила бокал, не замечая, что обожгла язык, затем поднялась с кресла.       — Мне пора, ведь завтра с утра работа, — сказала Гермиона, с ужасом думая о том, как будет оправдываться перед мистером Уорреном. Он наверняка узнает о том, что она снова путешествовала.       — Воспользуйся нашим камином в библиотеке отца, — предложила Кэролин, вскочив с кресла вслед за подругой.       «Вот неудача!»       Гарри выглядел растерянным и помрачневшим.       — Я, пожалуй, заскочу ещё к Джинни, — вежливо отказалась от камина Гермиона, ведь она хотела аппарировать в Хогсмид.       — В такой поздний час? Ты переполошишь обитателей Норы, — воскликнул Гарри, вставая с кресла.       — Я имела в виду бар Уизли, — поправилась Гермиона. — Джинни, возможно, там. А нет, так я просто повидаюсь с Фредом и Джорджем, ведь я обещала навестить их…       — В таком виде?! — одновременно воскликнули Гарри и Кэролин.       — Ну, я…       — Ты можешь переодеться в мою одежду, — предложила Кэролин.       — Мы с тобой, — решительно заявил Гарри.       «Ох, ну что ж мне так не везёт-то сегодня?» — сокрушалась Гермиона и, возможно, слишком резко ответила другу:       — Нет! — увидев его удивлённое и непонимающее выражение лица, она продолжила, но уже более мягко: — Нет, Гарри, Кэролин, спасибо и… извините. Я зря вас потревожила. Буквально на пару минут я заскочу к ним, а потом сразу же к себе… Не волнуйтесь. Одежду трансфигурирую.       — Смотри, — обиженно произнёс Гарри. — Но, Гермиона, мне бы не хотелось отпускать тебя одну.       — Всё в порядке, Гарри. Я волшебница, знающая кучу полезных боевых заклинаний, если ты волнуешься об этом.       Гарри тяжело вздохнул и укоризненно посмотрел на подругу.       — Гермиона, я так рада была повидать тебя! — воскликнула Кэролин, и прошептала ей на ухо: — Потом расскажешь, что случилось!       Всё-таки Гарри можно ввести в заблуждение, а вот обмануть интуицию, присущую всем женщинам…       Гермиона кивнула подруге и поспешила к выходу.       Попрощавшись с друзьями, она заверила их, что будет видеться с ними на каждом празднике, и выразила пожелание, чтобы ближайшим праздником оказался день их свадьбы.       Очутившись на холодной и тёмной улице, Гермиона, не раздумывая, аппарировала в Хогсмид.

***

      Проникнуть в Хогвартс для ветерана Магической войны не составило труда.       Платье Гермиона и вправду решила трансфигурировать в школьную форму, мало ли.       Каменный пол подземелья обжигал босые ноги девушки холодом. Остановившись около заветной двери, Гермиона прислушалась. Кругом была кромешная тьма и тишина, в которой она чётко различала громкий и частый стук своего сердца. Внутри даже немного болело от этих быстрых и сильных ударов.       Она машинально пригладила волосы и робко постучалась, сделав быстрый шаг назад.       Никто не ответил, и Гермиона постучалась сильнее.       Спустя минуту она услышала голос Тонкс:       — Дверь открыта!       Гермиона смутилась, услышав голос преподавательницы, но все же осторожно приоткрыла дверь и зашла в гостиную профессора Снейпа. В ней никого не было, лишь вновь раздался голос Тонкс откуда-то из спальни:       — Северус, я не нашла у тебя шампунь в ванной! И вообще, почему ты такой стеснительный, зачем стучаться? Помнится, ты выходил с палочкой. Зачем ты вернулся, мы же, кажется, уже закончили…       Тут голос смолк, так как на пороге гостиной показалась обвёрнутая в одно полотенце Тонкс с мокрыми волосами. Увидев Гермиону, она вскрикнула.       — Гермиона?! Ты откуда? Я… Это не то, что ты подумала… Понимаешь, мы с профессором Снейпом поссорились, и я зашла помириться…       — Хороший способ, — не своим голосом быстро произнесла Гермиона и сглотнула подступивший ком к горлу.       — Гермиона, послушай! Тьфу! Гермиона!       Тонкс кинулась к девушке, но та быстро распахнула дверь и выбежала из комнат декана Слизерина.       — Гермиона! — Тонкс выбежала вслед за девушкой, не удержав полотенце, которое свалилось на пол. — Дементор побери! — Нимфадора быстрым движением руки подняла полотенце. — Гермиона, вернись!       Гермиона резко остановилась и, не оборачиваясь, произнесла:       — А как же… профессор Люпин?       И со всхлипом она кинулась прочь из подземелий.       «Кажется, мечты Кэролин сбылись».

***

      Северус настолько устал ругаться с Нимфадорой Тонкс, что легче было просто поступить так, как она советует, нежели оставаться верным себе и упрямиться дальше. Кроме того, толк в её словах всё же был. Она почти убедила его, что Гермиона не нарочно так поступила на балу, на балконе. Она также почти убедила его наконец-то выяснить всё между ними. Спросить открыто мучившие его вопросы и услышать её ответы. Ведь он действительно мог упустить свою, вероятно, единственную и поэтому такую призрачную надежду на счастье.       Несколько часов назад случилось вот что:       Тонкс сильно стучалась в дверь к своему коллеге по работе, да так, что порядком отбила себе костяшки на руках.       — Да чтоб тебя! — распахнул дверь Северус. — Оставишь ты меня сегодня в покое или нет? Нигде спрятаться не могу.       — Только не в этой жизни, — подсказала Тонкс с ухмылкой.       — Мантикора тебя задери, верно! Кинь в меня Аваду, пожалуйста.       Северус уже было собрался захлопнуть дверь перед Тонкс, но настырная девица проскользнула у него под рукой в гостиную.       — Нимфадора… — медленно и угрожающе зашипел Снейп. — Я действительно считаю, что наши с тобой отношения должны завершиться Авадой.       — Северус! Ты должен сейчас же связаться с бедной девочкой. Хватит уже вас обоих мучить!       — Это я мучаю?! — воскликнул Снейп и чуть не закашлялся от подобного заявления, даже брови его, кажется, были оскорблены и поползли вверх, выражая тем самым несогласие.       — Ты. Кто из вас умнее и мудрее и взрослее и так далее? — применила Тонкс древнюю проверенную тактику борьбы с возражениями.       Удочка была заброшена, и Снейп попался на крючок: он выпрямил спину и задумался, кивнув сам себе. Тонкс чуть не засмеялась, тем самым чуть не испортив ситуацию.       — Северус, дай вам шанс, — произнесла Тонкс.       — Нимфадора, не думал, что я это когда-нибудь скажу, но тень истины в твоих словах есть. Но…       «Что ещё за «но», Волдеморт тебя побери?!»       — … я пытался, а она…       — Да сколько ж можно! Мы опять вернулись к тому месту, откуда начали! — метаморфиня дёрнула плечами и нетерпеливым движением почесала макушку головы.       — Мне нужно всё обдумать! Оставь меня, — попросил Северус, но наткнулся на разъярённый взгляд бывшего аврора:       — Северус Тобиас Снейп, — Тонкс ткнула своей волшебной палочкой зельевару в грудь, — если ты сейчас же не отнесешь свою слизеринскую задницу к Гермионе, то я не отвечаю за последствия!       — Нимфадора, Мерлин с тобой, Тонкс! Ты угрожаешь опытному волшебнику, с огромным багажом знаний тёмной и боевой магии! Неужели я испугаюсь твоих дешевых приёмов?       — Сейчас увидим, — многообещающе прошипела Тонкс и одним взмахом палочки сняла с себя всю одежду, кроме нижнего белья.       — Мерлин ж мой! Люпин, прости меня! — закричал Снейп и неуклюже отвернулся, чуть не стукнувшись лбом о дверь.       Тонкс хихикнула и произнесла:       — Я пошла в душ напевать магловские песни! И ничто тебя не спасёт, потому что я знаю контрзаклинания против всех заглушающих чар! — пригрозила она. — Брысь отсюда и поживее!       — Это ты Минерве так говори! — возмутился Снейп и резко хотел повернуться к собеседнице, но вовремя увидел оголённую частичку её ноги, поэтому пришлось снова повернуться к стене, сокрушаясь: — Быстро одевайся, Нимфадора, а то пожалуюсь Люпину!       — Ремус уехал на пару дней с Сириусом.       — Да чтоб вас всех!       — Марш к Гермионе!       — Ещё чего!       — Я уже почти залезла в душ!       — Лучше б ты залезла к мантикоре в пасть!       — Не хами!       — Раздери тебя хагридовы соплохвосты, Тонкс, я тебя ненавижу! И когда вернусь…я… я…       — Youʼre the kind of person you meet at certain dismal, dull affairs*, — запела Тонкс, услышав из ванной сильный стук закрывшейся двери. Она улыбнулась. — А почему бы действительно не принять душ? Тем более у Снейпа соблазнительно лежали в душевой вкусно пахнущие баночки.

***

      Совесть Северуса Снейпа никогда не была настолько спокойна, как сейчас, когда он проник в кабинет директора Хогвартса, чтобы своровать летучий порох. Тем более, он знал, что Альбус отправился погостить к Августе Лонгботтом.       Северус точно помнил, что летучий порох с Острова ещё оставался, когда Дамблдор переписывался с ними зимой.       — Дементор побери, проклятый старикашка, куда ты запрятал порох, — ругался Снейп, шаря рукой на каминной полке при тусклом свете Люмоса.       — Тебе помочь, Северус? — спросил чей-то спокойный голос позади зельевара.       Северус хотел было отмахнуться от предложения помощи, но понимание произошедшего пришло только секунды три спустя. Он резко развернулся и упёрся зажжённой палочкой прямо в шотландскую клетку рукава спальной сорочки Минервы МакГонагалл.       Снейп тихо выругался и добавил погромче:       — Минерва, разве можно так пугать?       — Северус, можно узнать, что вы делаете в такое время в кабинете директора? — спросила МакГонагалл, и тот прекрасно вдруг понял, как чувствуют себя провинившиеся хогвартские полуночники, попавшиеся ему на месте преступления.       — Минерва, я тут искал кое-что…       — Совесть, надеюсь? — бровь Минервы, вопросительно изогнувшаяся, чем-то напомнила ему свою в подобных ситуациях.       — А можно спросить, что вы тут делаете? — парировал Снейп, вспомнив, что лучшая защита — это нападение.       — Я заместитель директора, кроме того, дежурный сегодня ночью. Северус Снейп, отвечай сейчас же, что ты тут делал, или я…       — Только не угрожайте мне обнаженной натурой, Минерва, потому что этот шок я уже пережил сегодня…       Минерва обомлела, пару секунд хватая воздух ртом:       — Я хотела снять пару десятков баллов со Слизерина, что ты такое там придумал? — зарделась декан.       Ответить было нечего, и Северус сдался:       — Мне нужен летучий порох с Острова, при помощи которого мы общались с Альбусом зимой… Понимаете, Минерва, мне срочно нужно кое с кем связаться… — замялся зельевар, прямо как провинившийся студент, и опустил голову.       Эти слова произвели на декана Гриффиндора прямо-таки волшебное воздействие: она хитро прищурила глаза и заговорщически прошептала, улыбаясь:       — Северус, ах ты проказник… Неужели?       — Мерлин, Минерва, о чём вы?! — испуганно отстранился от неё зельевар.       — Ладно, я никому не расскажу, — подмигнула ему Минерва, наткнувшись на разъярённый взгляд Снейпа. — Кто она? Ладно, ладно, потом расскажешь. Но вынуждена тебя огорчить, порох Дамблдор всё время носит с собой, только он может им воспользоваться…       — Ах, чтоб…       — Северус! — прервала несостоявшееся ругательство Минерва.       — Мне пора, — быстро произнёс он и бросился к выходу.       — Всё чудесатее и чудесатее с годами, — пожала плечами Минерва и направилась к себе в спальню. — Жениться ему надо.

***

      Из сладкого безмятежного сна Невилла вывел какой-то непонятный стук во входную дверь. Сначала Невилл решил, что стук ему снится, но тот раздался вновь, опровергая это наглое предположение и не давая парню снова окунуться в прекрасный мир грёз.       Гриффиндорец недоуменно посмотрел перед собой и осторожно приподнялся, нашарив палочку под подушкой.       Кто бы это мог быть? Бабушка с директором должны вернуться только завтра утром… Луну бы отец не отпустил так поздно…       Невилл встал и, нашарив тапки в кромешной темноте, стал медленно спускаться со второго этажа, но тихому спуску помешал ковёр, неудачно лежащий не в том месте и не в то время (а если точнее, уже более пятидесяти лет на этом месте). Невилл запнулся и с кряхтением приземлился прямо около входной двери, чудом не переломав себе пару ребер.       — Я знаю, это ты, Лонгботтом, — произнёс голос, преследовавший беднягу в ночных кошмарах с одиннадцати лет.       — Я сплю! — неуверенно произнёс Невилл, икнув от волнения, и ущипнул себя за руку. — Ай, нет!       — Ты никогда грациозностью не отличался. Лонгботтом, отопри дверь.       — Нет! — испуганно вскрикнул Невилл.       — Что?! — Северус решил, что ему послышалось. — Лучше открой, — настоятельно посоветовал маг.       Дверь медленно отворилась, и Северус чуть не споткнулся о распластавшегося на полу Лонгботтома.       — Никогда не думал, что я это скажу, но… доброй ночи, Лонгботтом!       «Куда уж добрее», — подумал про себя Невилл.       На секунду Северусу показалось, что Лонгботтом потерял сознание, но при приближенном к лицу парня свете Люмоса оказалось, что он просто крайне удивлён.       — Дамблдор тут?       — Н-н-ет…       — А где?       — Он с моей бабушкой отправился в гости к её старой во всех смыслах подруге, — осторожно сказал Невилл и с опаской начал наблюдать за реакцией своего бывшего профессора и настоящего героя его ближайших ночных кошмаров.       — А где его вещи?       — Профессор Снейп…       — Мне срочно они нужны, Лонгботтом, нет времени объяснять…       Невилл поднял палец вверх:       — Вторая комната справа, — произнёс он и кое-как встал на ноги. — А вам точно очень срочно надо?       — А то, что я явился среди ночи к тебе, ни о чём не говорит, Лонгботтом? — донёсся с лестницы саркастичный голос профессора зельеварения.       — Хм, — задумался Невилл и сто раз пожалел, что настоящего профессора Снейпа нельзя устранить обычным Ридикулусом.

***

      Когда Северус наконец-то появился в своих комнатах, его встретила взволнованная Нимфадора Тонкс.       — Северус, — с порога бросила она, — Гермиона…       — Что Гермиона?       — Она была здесь… час назад.

***

      Гермиона бежала вдоль пляжа к зарослям баньяна. Бежала не только от сводящих с ума её мыслей, но и от самой себя. Скорее туда, скорее к качелям. Нужно успокоиться, как в детстве, раскачаться и оторваться от земли, действительности и проблем.       Добежав до них, она села на сиденье и, глубоко вдохнув в себя свежий воздух, оторвалась ногами от земли, начав раскачиваться. Ей хотелось взмыть в небо, подняться выше к этим далёким мерцающим звёздам, прикоснуться к ним и стать их частью, стать равнодушной ко всему. Успокоиться и ни о чём не думать. Как же это сделать?       Она раскачивалась всё быстрее и быстрее так, что собственные всхлипы Гермиона слышала вперемешку со свистящим ветром в ушах. Забыться, забыться, забыться! Прочь из мыслей, прочь, прочь, прочь!       Но чем чаще она это повторяла, тем настойчивее мысли о недавних событиях врывались в её голову, заполняя всё собой.       Гермиона резко остановила качели, почувствовав резкую боль в ступнях от торможения. Но боль лишь на секунду отвлекла её.       Выбившиеся пряди упали на пышущее жаром лицо, и Гермиона зажмурилась. Она вспомнила, как это место ей однажды показал Джон. Тогда ей просто необходимы были качели, вся тревога быстро улетучилась. Почему же сейчас этого не происходит?       Ей хочется просто закрыть глаза и почувствовать, что её медленно и плавно кто-то раскачивает, просто наслаждаться этим прекрасным свежим воздухом, этими свистящими потоками, заглушающими мысли.       Кто-то осторожно дотронулся до сиденья и легко толкнул его вперёд… Джон. И снова он пришёл её поддержать… Должно быть, он видел её возвращение, её побег, эту её неудавшуюся попытку заглушить боль, должно быть, он всё понял и хочет помочь…       Лёгкие движения становились всё сильнее, Гермиона не смела ничего сказать, она не смела открыть глаза, лишь крепко вцепившись в канаты. Она чувствовала, что отрывается от земли, и в эти минуты потихоньку стирается грань между земным и небесным, в этот момент голова обретает лёгкость, а внутри зажигается небольшой огонёк и становится тепло. Не выдержав, Гермиона издала смешанный вопль радости и отчаянья.       Она настолько растворилась в своих ощущениях, что не сразу поняла, когда качели стали неподвижными. Гермиона прислушалась: никаких звуков позади неё, должно быть, ей показалось, что кто-то её раскачивал.       Она тихо засмеялась, а потом на глаза навернулись жгучие слёзы.       — Я безумна… Как я могла подумать, что всё получится, как посмела надеяться на своё счастье? — прошептала она, запрокинув голову к ночному небу.       — Однажды мы все бываем безумными. Но не эта ли капля безумства толкает нас к осуществлению наших идей и мечтаний? — ответил ей так же тихо голос.       Сердце Гермионы пропустило удар, она с силой сжала пальцы обеих рук на верёвках, не обращая внимания на нарастающую боль в костяшках. Этот голос…       Северус. Он здесь?       Затем сердце забилось так часто, что Гермиона невольно положила на грудь руку, боясь, что оно вот-вот выскочит из него.       Северус обошёл качели и встал напротив Гермионы, протянув ей свои руки, чтобы помочь встать.       — Гермиона…       Гермиона затаила дыхание и быстро схватила его руки, будто боялась, что всё это лишь видение, и если она сейчас же не возьмётся за них или на миг отпустит, то он исчезнет, а с ним — и всё волшебство этого мгновенья.       — Гермиона, — повторил он, глядя в её взволнованные глаза, чувствуя её сбившееся дыхание, — всю дорогу я думал, что сказать тебе, что спросить и как разобраться в наших сложных отношениях. Я анализировал твои и свои поступки и слова. Я готовил речь. Но сейчас я хочу просто сказать тебе… что… я люблю тебя.       Северус никогда не чувствовал себя таким взволнованным и уязвимым, как сейчас. Потому что сейчас весь его мир, его сердце, его чувства, весь он сам были во власти этой хрупкой необыкновенной девушки. Той, которую он совсем недавно так сильно полюбил, той, которая возродила в нём те волнующие чувства, которые, как ему казалось, он никогда уже не сможет вновь испытывать. Той, от ответа которой зависела сейчас его судьба. Той, которой мгновение назад он безоговорочно вручил своё сердце.       Он сжимал в своих руках её маленькие ладошки и смотрел в её широко раскрытые глаза, следя за её полуоткрытым ртом, жадно вслушиваясь в её шумное дыхание. Что она ему скажет? Что ответит? Вся его хладнокровность и спокойствие улетучились вмиг.       — Северус… Как ты оказался здесь? — Гермиона до сих пор не могла поверить в то, что он сейчас находился рядом с ней.       — Я прибыл сюда, как только узнал, что ты была в Хогвартсе. Про Тонкс… это недоразумение… Потом сюда, к коттеджу. А тебя нет. Встретил Райта, который сказал мне, где ты. Странно, но он будто бы хотел, чтобы я нашёл тебя… Но, Гермиона, ты пытаешь меня. Ответь же что-нибудь мне, я никогда не чувствовал себя так неуверенно, как сейчас.       — Повтори, что ты сказал, — зачарованно попросила Гермиона, не сводя глаз с его лица, наслаждаясь его голосом, мимикой, теплом его рук и его близостью.       — Вредная девчонка, ты всё-таки испытываешь меня, — Северус слегка усмехнулся и ласково поправил выбившуюся из причёски каштановую прядку, заправив ей за ушко. — Будь по-твоему, я повторю. Я люблю тебя. Люблю так сильно, что говорю тебе это и предложу сейчас полное безумство. Довольна? А теперь ответь мне, ты хочешь быть со мной, как бы неразумно это ни звучало?       Гермиона стремительно вырвала свою ладошку из его рук и прижала её к своим губам, чтобы сдержать радостный вопль.       — Ты же знаешь, что да!       Она порывисто обняла его и радостно засмеялась.       Никогда ещё ей не было настолько легко и радостно, как сейчас, даже на качелях.       Северус глубоко вдохнул и выдохнул ночной воздух, осторожно обняв это маленькое взъерошенное чудо, подарившее ему только что огромное счастье, о котором он даже не смел думать и мечтать, ведь оно казалось ему настолько нереальным и призрачным.       — Моя маленькая невыносимая всезнайка, ты хорошо обдумала свой ответ, ведь я теперь никуда не отпущу тебя? — улыбаясь, спросил он.       — Да, — громко и радостно повторила Гермиона и в доказательство своих слов ещё крепче обняла его.       Они стояли так, наслаждаясь друг другом, жадно упиваясь каждым мгновением и мыслью, что наконец-то обрели друг друга — высокая тёмная фигура, обнимающая тоненькую и хрупкую фигурку в мятой школьной юбке и светлых гольфах. Тёплый ветер, дующий с океана, раздувал края его мантии и играл её лёгкими волнистыми волосами. Такие разные, но такие близкие и счастливые. И сейчас, в это самое мгновение, они ощущали, что они — целый мир, который есть друг у друга.