i miss u asshole

Им даже нравились их ссоры. А еще больше нравились страстные примирения и поцелуи со вкусом шоколада, в комплекте. Всегда находились темы для споров, ведь они все те же Хейден и Лиам, что сломали друг другу носы в шестом классе. И людьми то они были не самыми сдержанными, а будучи оборотнями, заводились с пол оборота. Стали старше и теперь вместо носов, разбивают друг другу сердца и хер знает, что больнее. Им нравилось ругаться, как старая супружеская пара. Для них это было забавой. Но в этот раз они, похоже, заигрались и что-то сломалось. Слова — пули, ее спальня — поле боя. Их глаза горели желтым светом от ярости, а руки тряслись. У Хейден ладони так и чесались, бросить в Данбара что-нибудь. Хоть вазу, хоть грузовик. Хейден говорила все, что на ум придет и не заметила даже, что глаза Лиама уже давно не светятся. Кричала так, словно перед ней все еще стоял почти неуязвимый бета, а это был просто Лиам. Просто мальчик с голубыми глазами. Данбар эмоции скрывал блестяще, но глаза выдавали его с потрохами. Они были уже не проклятым зеркалом души, а окном в его мысли, эмоции и желания. И сейчас они были полны боли. Хейден сначала захотела извиниться, забрать все слова назад, да, сделать что угодно, чтобы этой чертовой боли не было в его глазах цвета моря. Но она же слишком упряма, гордо вскинула подбородок, будто и впрямь имела в виду всё, что сказала. Лиам ушел из ее дома, не сказав ничего. А она даже бросила ему в спину пару грубых слов. Можешь катиться к черту, Данбар! Проваливай! Она же не может иначе. Обязательно должна все похерить. Этой ночью она впервые спала без него. Если сном можно назвать ее жалкие попытки найти удобную позу. Все вдруг начало казаться неправильным. Комната слишком холодной, кровать адски неудобной, а любимое пуховое одеяло хотелось сжечь, потому что оно, блин, совсем не грело. И этот чертов хоровод мыслей в голове никак не хотел успокаиваться. Она только и делала, что ворочалась в пастели и металась между жалостью и ненавистью к себе. С другой стороны, Хейден рада была, что эти сраные мысли мешают уснуть. Потому что кошмары приснятся обязательно, а вот Лиама, который ее успокоит, после того, как она вскочит посреди ночи с криком, не будет. Сегодня она опять будет чувствовать, как умирает раз за разом, услышит, как доктора произносят ее имя своими пугающими механическими голосами, будто вместо голосовых связок у них ржавые шестеренки. Ей будет казаться, что она снова давится черной кровью, а из носа течет ртуть. Эти сны будут, только в этот раз она встретится с ними в одиночку. И это, блин, пугает. Она даже хваталась за телефон и дрожащими пальцами набирала его номер, но потом отбрасывала в сторону, потому что гордая. Самой смешно было от того, как это тупо, но она ничего с этим поделать не могла. В конце концов, она все-таки отключилась от изнеможения и через два часа проснулась в холодном поту. На часах четыре утра, в голове хаос, а тихий голос в подсознании зовет Лиама. *** Хейден стояла напротив зеркала и пыталась понять выглядит ли на так же дерьмово, как чувствует себя. Конечно, да! Она спала от силы часа три и выглядела как зомби. Волосы спутаны, кожа бледная, а под глазами темные тени. Она схватила полотенце и тихо выскочила из своей комнаты, чтобы сестра ее не заметила. Последнее чего ей сейчас хотелось, это отвечать на вопросы обеспокоенной Кларк. Она подумает, что состояние Хейден вызвано, ее здоровьем. И это просто сведет ее с ума. Откуда же ей знать, что младшая сестренка теперь оборотень и здоровье у нее крепкое, как скала? Хейден врет ей, что покупает лекарства, которые недавно ей были жизненно необходимы, на свою зарплату. Ложь в квадрате. На эти копейки она бы никогда не купила чертовы пилюли, что уже и не нужны. Хейден вспомнила, как Лиам прятался от Вал под кроватью, или в последнюю секунду прятался за дверью, когда старшая Ромеро врывалась в комнату, как ураган. Хейден с сестрой вообще-то отлично ладили. А как иначе? У них больше и нет никого. Родители дома бывают не чаще, чем в Бейкон Хиллс наступают спокойные деньки. И Кларк считала Лиама милым, но была удивительно строга в отношении его пребывания в комнате Хейден за закрытой дверью. Бедняжка даже не подозревала, что детки каждую ночь спали вместе. Будь это его дом или ее, они всегда закрывали и открывали глаза вместе. Так было раньше. Даже их ссоры не длились так долго, чтобы нарушить негласную традицию. Но не в этот раз. Хейден приняла душ, в очередной раз «позаимствовав» дорогой шампунь сестры. Побрила ноги, почистила зубы, нанесла на кожу лосьон для тела с кофейным запахом, который сводил Данбара с ума. Хейден была немного повернута на этом. Ее ноги всегда должны быть гладкими, дыхание свежим, волосы идеальными, а голова ясной. С последним наблюдались явные проблемы в последнее время. *** Школа была всё той же школой. Шума слишком много, слишком много глаз, слишком много убийств. Но больше всего Хейден бесило чрезмерное количество фальшивых сучек в Бейкон Хиллс. Они были всюду. Красивые мордашки — фальшивые. Брендовые сумки — фальшивые. Дружелюбие и доброта — всё фальшивое. Ромеро так и хотелось закричать, что это школа, а не дешевый подростковый фильм. Хейден не была похожа на этих девиц в школе. Куклой её не назовёшь, да и глупой тоже. Дерзкая в той мере, чтобы ей боялись переходить дорогу и честная до мозга костей. Лицо миловидное, будто бы детское, невинное. А она же совсем не такая. Она будто высеченная из камня и о края легко порезаться. На губах всегда уверенная улыбка. Может даже немного стервозная. Такая улыбка словно в её жизни все лучше некуда. От этой улыбки скулы сводит. Из фальшивого в ней только она. Но это скорее необходимость, ведь ей нужна какая-то броня. Только одному мальчику с голубыми глазами она позволила увидеть себя без неё. Только ему она позволила увидеть свои слёзы. Открыла себя полностью, без остатка. Она забыла, что сделана из камня. Позволила мальчику порезаться об острые края. Оттолкнула его. Любила, и разбила сердце. Разбила так безразлично, будто ничего ей не стоило. Будто не её собственное каменное сердце рассыпалось в пыль, когда она кричала на него. Будто не её глаза, хранили непролитые каменные слезы. Будто не её каменные руки дрожали, когда она закрыла за ним дверь. Теперь мальчик стоял и разбивал её сердце, которое, кажется, все же из стекла, раз так легко трескается с каждым его прикосновением к другой. И в отличие от Хейден, в девушке, что сейчас ворковала с Лиамом около шкафчиков всё было фальшиво от макушки до паленых джимми чу. Имени ее Хейден не слышала, а если и слышала, то не запомнила. Но эту смазливую рожу каменная девочка узнала издалека. Ведь не раз замечала, как ее владелица бросает восхищенные взгляды в сторону Данбара. Ее Данбара. Хейден стала называть ее Марси, не могла придумать более шлюшного имени. Марси то и дело накручивала локон на палец и водила рукой по груди Данбара. Как оригинально. Хейден блевать хотелось от этого мерзкого флирта. Ревность жгучим потоком лилась по венам Хейден. У нее в запасе было несколько ругательств, которые она сейчас хотела высказать Лиаму и его маленькой потаскушке, но нет ничего лучше безразличия, так? Пускай оно будет и фальшивым. Хейден начала прокладывать себе путь к шкафчикам, с удовольствием отдавливая кому-то ноги. Она из-за всех сил сдерживалась, чтобы не зарычать. Со скучающим видом она переводила взгляд с Марси на Данбара. — Отойдешь? — голос ее был холоднее льдов Антарктиды. Шлюшка Марси сладко улыбнулась, найдя повод еще ближе прижаться к Лиаму. Будто она уже не висела на нем. Хейден выдавила из себя подобие улыбки, которое, скорее всего, больше походило на животный оскал. — Ой, прости, — ее голос был таким же противным, как и ее улыбка. Она подошла к Лиаму опасно близко, так что могла бы и схлопотать по своему наштукатуренному лицу от Хейден, которая уже не была уверена, что сможет и дальше придерживаться своей политики мне-глубоко-насрать-на-твои-попытки-задеть-меня-Данбар. Она открыла дверцу, стараясь не смотреть на голубоглазого мальчика. — Так вот, Лиам, я думаю, нам стоит встретиться после уроков, и… ну знаешь, мы могли бы позаниматься… я ведь так ужасна в химии, мне срочно нужен репетитор. Ха! Всё что Лиам знает о химии так это то, что ему не стоит и близко подходить к реагентам. Не туда метишь, милочка. — Нет, — сердце Хейден подскочило от радости, — к черту учебу, давай лучше посмотрим кино. Как на счет, в шесть, у меня? — чтобы со всплеском упасть в сточную канаву. Она схватила учебники и ежедневник и слишком громко захлопнула дверцу шкафчика. Хейден заметила, как Марси подскочила от испуга и удовлетворенно улыбнулась. — Не пугайся так, милочка. Я не пытаюсь тебя убить, — пока что. Она взглянула на Данбара и осознала, что его взгляд был не менее холодным, чем ее собственный. Он был зол, а это чревато последствиями в его случае. Слишком упрямый, он не сделает первого шага. Насколько мы с тобой похожи, Данбар? Прозвенел звонок и Марси пролепетала, что ей пора на урок и Лиам чмокнул ее в щеку на прощание. Хейден застыла на месте, а Лиам смерив ее ледяным взглядом, прошел мимо, оставляя за собой шлейф аромата, который заставлял ее голову кружиться. За ним она учуяла запах его обиды. Она не хотела знать, как сильно его ранила, эти волчьи штучки заставляли чувствовать вину. Смотри и страдай, Хейден. Ты это заслужила. Когда она пришла в себя она увидела Мейсона с вопросительным выражением лица. — Не спрашивай, — сказала она и пошла в класс. Как бы то ни было, шлюшка Марси поймет раз и навсегда, что нельзя переходить каменной девочке дорогу. Особенно, когда в ней таятся волчьи силы. Хейден шла к классу медленно, пытаясь успокоить сердцебиение. Первым уроком будет история — ее общий урок с чертовым Данбаром. Следующие сорок пять минут обещали быть пыткой. *** Каменная она или нет, Хейден сидит в кабинете истории, как скала. Её сердце бьется о грудную клетку, отзываясь в ушах выстрелами дробовика. Она не повернёт головы в его сторону. Не взглянет в гребанные глаза гребанного Данбара. Обида и боль жжёт Хейден изнутри. Она первая нанесла удар. Теперь он показывает, что он не просто мальчик с голубыми глазами. У него свои острые края, не только клыки и святящиеся глаза. У Лиама все под ногами горит от злости. Всегда были проблемы с контролем гнева. Теперь контроля просто нет. Он рвёт и мечет. У него, кажется, вены рвутся от ярости, что в них течёт. Он взрывоопасный. Всегда был. А теперь взорвался. Не только каменная девочка открыла кому-то душу, мальчик-граната вырвал своё сердце из груди и преподнёс ей на золотом блюде. А Хейден будто швырнула его обратно в разодранную грудную клетку, ломая рёбра. И он взорвался. Это должно было быть громко. Должно было идти в комплекте с парой избитых парней, просто попавшихся под руку. Но взрыв произошёл внутри, и осколки задели только его. Единственная жертва теракта, что каменная девочка устроила… Он теперь просто продолжит гореть, при этом разбивая сердце Хейден. Не важно кого нужно целовать, не важно с кем спать и что говорить, он будет гореть и даже её камень запылает. Он испытывает какое-то садистское наслаждение, от запаха гари витавшего в классе. Запаха её ревности. Запаха её боли. Её запаха. Лиам слышит стук сердца в её груди. С каждым ударом она тоже взрывается. Почувствуй и ты. Любовь у всех разная. У них она какая-то болезненная и нездоровая. Когда они вместе они разрушают друг друга, когда не вместе, разрушают сами себя.