Тени огня хвостатых фей

      — Я… не могу… — хриплый голос беловолосого юноши нарушил тишину, царящую вокруг. — Поверить в то, во что верил… Джирая сенсей. Или… в само… человечество.       Внезапно на бледном лице говорившего расцвела слабая улыбка, поразившая наблюдавших за ним. Хрупкое тело Нагато, истощенное чакроприёмниками вызывало странные чувства… жалость от страданий мужчины, смешанную с ужасом от осознания того, на что способен этот истощённый человек, закованный в металлический ходок.       — Но ты… ты избрал другой путь. — Внимательный и сосредоточенный взгляд голубых глаз, направленных на Нагато сменился изумлённым. Подавив усмешку, Пейн продолжил, искренне наслаждаясь всей гаммой эмоций, сменяющейся на лице юного Узумаки Наруто — В тебе я вижу другое будущее.       Рывок — и его руки, вырванные из холодного плена чакроприёмников, привычно сложились в печать. Печать, которая навсегда изменит судьбу юного джинчурики Девятихвостого.       — Я поверю в тебя… — Хриплый шепот казалось проникал в самые глубины человеческой души. — Узумаки Наруто!       Непонимание в глазах блондина возросло еще больше, едва стоило ему услышать крик сероглазой девушки, обеспокоенно рванувшейся к мужчине.       — Нагато! Ты… — От страха и волнения Конан не знала, что сказать, догадываясь, что именно хочет совершить седьмой Пейн.       — Конан… — с усталой улыбкой проговорил Нагато, стремясь завершить всё как можно быстрее. — Достаточно. Я сделал свой выбор… выбор, в котором я когда-то разочаровался. Геддо Ринне Тенсей!       — Что это за техника?! — Понимая, что происходит нечто важное, Наруто пытался осознать, что так беспокоит Конан и почему слова Нагато звучат настолько… смиренно.       — Нагато, — понимая, что ничего уже невозможно изменить, пробормотала синеволосая девушка, закусив губу. — Седьмой Пейн, способный контролировать жизнь и смерть. Он — тот, кто контролирует Риннеган, мастер всех шести техник Пейна.       — Говорят, — запнувшись, девушка на секунду прикрыла глаза и продолжила, — говорят, он сам не подвластен жизни и смерти…       Сложив последнюю печать, Нагато выдохнул, словно наполняя слово своим дыханием.       -Гедо!       Горизонт полыхнул вспышками света, который, словно был способен разогнать даже самую страшную тьму — пелену вечного сна, в котором покоились храбрые шиноби. Раз за разом поле битвы озарялось восторженными криками людей, чьи товарищи, считавшиеся погибшими, открывали глаза, потерянно оглядываясь вокруг и интересуясь, что здесь происходит.       — Что случилось?! — Обеспокоенно прокричал Наруто, завидев, как Нагато согнулся пополам, раздираемый жутким кашлем.       — Кажется жителей воскрешают. — Тихо проговорил маленький слизень, покоящийся на плече Узумаки.       — Так это! — Недоверчиво-восхищённый взгляд, подаренный седьмому Пейну вызвал новую, едва уловимую улыбку на бледном лице.       — Это наименьшее, что я могу сделать. — Тихо прошептал он, невольно вспоминая слова своего извращённого учителя. — Ещё есть время, чтобы спасти тех, кого я убил, прийдя в Коноху.       Тяжело дыша, Нагато продолжил, с трудом выговаривая каждое слово:       — Нет ничего… труднее… чем принять смерть тех… кого ты… любишь. — Признательность и уважение, плещущиеся в ярко-голубых глазах мальчишки, словно прибавили сил седьмому Пейну, позволяя продолжать говорить так, будто бы было очень важно донести эти слова именно до Наруто. — Война… приносит смерть, раны и боль всем… особенно… тем, кто никогда не знал войны… как твоё поколение.       Внезапно голос беловолосого стал до невыразимого печальным. Теперь он говорил, словно обращаясь к самому себе.       — Ты пытаешься найти значение… в смерти. Но в ней лишь боль… ненависть… с которой ты не знаешь, как поступить…       — Умереть как мусор… — Речь Нагато стала жёстче, словно разящий удар хлыста. — Нескончаемая ненависть… боль, которая никогда не проходит… вот, что такое война!       — Наруто. — И вновь интонация сменилась. Теперь мужчина словно источал сочувствие, глядя прямиком в глаза юному ниндзя. Конан, помрачнев, отвернулась, не в силах смотреть на то, что сейчас произойдет. — Это то… с чем ты должен столкнуться… И есть лишь один путь как следует подготовить тебя к тому, что грядет дальше.       И вновь, напрягая последние силы, Нагато сложил ещё несколько печатей, абсолютно незнакомых блондину. Мгновение — и яркая вспышка охватила парня, будто растворяя его внутри себя.       — Что за?! Нагато! — Прокричал Узумаки, опасаясь, что его просто надули, отвлекая высокопарными речами. Однако прощальная улыбка мужчины, прикрывшего глаза в ожидании скорого исхода, убедила шиноби, что вреда ему нанесено не будет.       — Амэноминака! Тебе предстоит долгая дорога… Узумаки Наруто. — Едва шевеля обескровленными губами, проговорил седьмой Пейн. — Тебе… и твоим друзьям… А моя игра… окончена. Когда-нибудь ты станешь…       Остаток фразы юноша не услышал, растворившись в золотистом сиянии. Однако прежде чем исчезнуть, ему на мгновение почудились знакомые глаза, лавандового цвета, нежно смотрящие на него и чья-то маленькая ладошка, доверчиво вложенная в его руку.       В ночном небе над Конохой загорелась яркая звезда, чей свет, в отличии от света простых звезд переливался из желтого в лавандовый.

***

      — Не думал, что тебя так легко свалить с ног. — Раздался ласковый, но в тоже время слегка насмешливый голос над ухом принцессы слизней. С трудом открыв глаза, Тсунаде обернулась, отказываясь верить своим ушам. В нескольких шагах от женщины стоял, широко улыбаясь, высокий светловолосый мужчина, одетый в белый плащ без рукавов, обрамлённый красной обшивкой узоров в виде языков пламени.       — Не может быть… — прижала руку ко рту Тсунаде, сдерживая возглас. — Это не можешь быть ты!       — Но это я. — Спокойно пожал плечами Минато, как будто бы речь шла об обыденном явлении. Протянув руку, он помог женщине встать с земли, после чего та, не сдержав эмоций, обхватила его, стиснув в обьятиях.       — Осторожнее, задушишь. — Засмеялся тот, ловко выскользнув из кольца рук.       — Галантен, как и всегда, — улыбнулась Тсуна, убедившись, что Минато более чем реален.       - Но, раз я вижу тебя… — запоздало до легендарной неудачницы дошла вся суть её положения. — Значит я…       — Мертва? — С легкостью угадал направление её мыслей мужчина. — Нет, но и шибко здоровой тебя в данный момент не назовешь.       — Спасибо за прямоту, — усмехнулась та, заметно приободрившись. — Но что ты делаешь… хотя, для начала, как мы тут оказались?!       Только сейчас женщина сообразила, что они находятся в одном из игорных залов, в которых она не раз оставляла целое состояние. Но вот что странно — кроме неё и Минато вокруг не было ни единой души.       — Если в общих чертах, — начал Намикадзе, тщательно подбирая слова. — То ты в данный момент находишься в коме. А то, что мы видим вокруг — наиболее благоприятная для тебя атмосфера.       Последняя фраза сопровождалась тихим смешком, вызвавшим небольшой румянец на щеках женщины.       — Тогда не будем обращать внимание на декорации — Легко перескочила она с больной темы. — Лучше объясни, что-ты-то забыл в моей… коме?       — Тень огня защищает деревню, — улыбнулся Минато, — но сейчас я пришел к тебе с просьбой.       Немой вопрос в золотисто-карих глазах загорелся ещё ярче.       — Я не могу объяснить тебе всего, Тсуна. — Словно извиняясь, развел руками Четвертый Хокаге. — Скажу в двух словах: я воспользуюсь тобой, пока ты находишься в коме.       Двусмысленность фразы, которую женщина ожидала бы скорее услышать от раздолбая-сыночка, чем от его всегда спокойного и рассудительного отца, заставила Тсунаде открыть рот в немом возмущении. Однако прежде чем она смогла подобрать нужные слова, Желтая молния Конохи с неуловимой скоростью сложил несколько печатей и произнес.       — Амэноминака! Тсуна, прошу тебя, — в голосе Минато царили теплота, забота и тщательно скрываемая мольба. — Пригляди за моим сыном… по ту сторону сияния.       Не понимая ровным счётом ничего, Тень огня пятого поколения растворилась в золотистом сиянии, мысленно сделав заметку отыграться на Наруто за таинственность его папаши.       Подле радужной звезды, озаряющей небо над деревней, загорелась ещё одна — на сей раз кирпичного цвета. Немногие заметившие этот странный природный феномен стояли с задранной вверх головой, пытаясь понять, что значит этот знак. Однако таких были единицы — большая часть помогала раненым, не обращая внимания на ночной небосвод.

***

      Двое мужчин неподвижно сидели подле костра, напряженно вглядываясь в яркое пламя и словно отрешившись от внешнего мира. Лицо одного из них было скрыто маской, являя взору лишь один единственный глаз, устало взирающий на языки пламени. Другой же — человек с добрым лицом, под глазами которого пролегли глубокие очерченные морщины, порой переводил взгляд с огня на своего собеседника, внимательно изучая его лицо, насколько позволяла маска. Даже при таком скудном освещении было заметно их сильное сходство, которое подкреплялось белыми колючими волосами, выглядевшими абсолютно идентично. Казалось бы, будто у огня сидят два брата-близнеца, однако реальность зачастую оказывается куда глубже наших самых различных предположений.       — Ясно… — нарушил молчание человек с открытым лицом — Хатаке Сакумо. Переведя взгляд на своего сына, он кивнул головой в такт своим мыслям. — Жизнь у тебя тоже оказалась не из лёгких.       Отрицать очевидное было бы глупо, поэтому Какаши лишь кивнул, продолжая всматриваться в пламя костра, освещающего непроглядную тьму вокруг.       — Но всё же, — с ноткой грусти в голосе продолжил Сакумо, не сводя взгляда с сына. — Я никогда не думал, что мы оба умрём такими молодыми.       Копирующий ниндзя лишь пожал плечами, словно не принимая во внимание слова, сказанные отцом. Однако следующая фраза заставила его сердце мучительно дрогнуть.       — Хотя и не настолько молодыми, как твоя мама, — глухо проговорил Сакумо, невидящим взглядом уставившись на огонь. Вновь на несколько минут воцарилось зловещее молчание, в конце концов нарушенное младшим членом клана Хатаке.       — Знаешь, отец… — неторопливо, с прежним хладнокровием, начал говорить Какаши. — Независимо от того, что произошло, ты сделал всё, что было в твоих силах.       Не понимая, к чему тот клонит, Сакумо внимательно вслушивался в речь своего наследника, сверля его заинтересованным взглядом. Однако ниндзя в маске не спешил продолжать, словно погруженный внутрь себя.       — Теперь я понимаю… — наконец проговорил он, не обращая внимания на немую нетерпеливость отца. — Ты нарушил правила ради всеобщего блага.       Прикрыв глаза, Какаши тихо проговорил.       — Я горжусь тобой.       Яркое пламя осветило лицо одного из известнейших Шиноби Конохагакуре, которое выражало неподдельное изумление и… счастье от услышанного. С трудом совладав с нахлынувшими эмоциями, Сакумо отвернулся и прошептал лишь одно слово.       — Спасибо.       Внезапно вспышка золотистого света окутала героя Шарингана, вызвав невольный вскрик изумления у последнего.       — Что?! — Вскинул он голову, безуспешно пытаясь разглядеть источник света.       — Похоже твоё время ещё не пришло, — с тёплой улыбкой проговорил отец, глядя на постепенно исчезающего в золотом сиянии сына. — У тебя есть ещё незавершенные дела.       — Папа… — Как много хотелось ему сказать в этот момент. Всё, что накипело на душе у внешне бесстрастного шиноби, он постарался выразить одним единственным словом. И отец понял его… понял и, тихо засмеявшись, произнес:       — Я рад, что сумел поговорить с тобой. Спасибо, что простил меня… теперь я могу идти дальше.       Прежде чем исчезнуть, сын услышал последние слова своего отца — белого клыка Конохи:       — Я смогу снова увидеть… твою маму.       Над двумя звездами, привлекающими внимание всё большего количества народа, загорелась ещё одна — белая, словно снежный покров в середине зимы. Слившись воедино, небесные светила закружились в причудливом танце и пропали, на мгновение осветив местность ярчайшей вспышкой.

Так началась эта история…