This is our destiny

Примерно 1915 год… Крупицы паники разлетались в воздухе, волнуя и заставляя беспокойно оглядываться каждые несколько секунд практически всех укрывшихся в более или менее безопасном пабе во Франции. Лишь одна женская фигура, одетая в нечто, напоминавшее мантию, на первый взгляд не обращала внимание на царившую атмосферу паники. Она что-то стремительно писала на листке пергамента закруглённым почерком, обмакивая перо в трясущуюся чернильницу. Рядом с фигурой, создававшей вокруг себя ореол таинственности, сидела небольшая сова с темным оперением. Кассандра Трелони обмакнула кончик пера в последний раз и завершила торопливое послание. После чего она скатала пергамент и, скрепив его ленточкой, привязала к лапке совы, которая тотчас вспорхнула и вылетела в открытое окно, устремившись через пролив Ла-Манш в сторону безопасной Англии. Прорицательница проводила птицу глазами, прекрасно зная, что она долетит и донесёт послание о видении провидицы в Хогвартс. Кассандра Трелони предсказывала, что примерно через пятьдесят лет на свет появятся две одаренные девочки, от которых зависит судьба магического и маггловского миров. А ещё Кассандра Трелони прекрасно знала, что это последнее предсказание в её жизни. Через несколько минут после взлёта несущей столь важную весть совы маленький паб с мирным населением был взорван ударной волной.

***

30 января 1960 года Несмотря на полную уверенность в том, что с его женой все будет в порядке, мистер Эванс каждую секунду бросал взгляд на часы, что висели в коридоре Коуквортской больницы. Вторые роды его жены были довольно долгими и сложными, в отличие от первых. Как врач, Теодор прекрасно понимал, что рождение близнецов вызывает ряд осложнений, особенно если учесть тот факт, что миссис Эванс выносила девочек весь полный срок. Трехлетняя Петунья, устроившаяся рядом с отцом, уже давно хныкала от усталости и просилась к маме. Успокаивая старшую дочку, мистер Эванс даже отвлекался на некоторое время от беспокойства, но потом вновь бросал взгляд на часы. Когда он уже готов был рвать на себе волосы, из палаты наконец вышел один из его коллег и устало кивнул, приглашая Теодора и затихшую Петунью внутрь. В чистой и светлой палате, на подушках, устроилась уставшая, но внутренне светившаяся Кэтрин Эванс. Её спутанные светлые волосы лежали на подушке, а ярко-голубые глаза радостно сверкали. На её руках лежали два небольших свертка. Мистер Эванс сглотнул и подошёл к жене, заглядывая в свертки. В них, сонно прищурившись, лежали две новорожденные. Любопытствующая Петунья, на время забывшая от своём нытье, таки смогла взглянуть на своих сестёр. — Они абсолютно одинаковые? — спросила наконец девочка, изучив черты лиц новорожденных и не найдя никаких отличий. — Не совсем, — мягко произнесла миссис Эванс, чуть-чуть приподнимая края пелёнок и показывая пушки волос на головах близнецов. — У одной из них рыжие волосы, а у другой — светлые. — А как их зовут? — полюбопытствовала Петунья, дергая за рукав отца, который все никак не мог оторвать взгляда от дочерей. Теодор и Кэтрин переглянулись, молча советуясь. Эвансы уже давно решили, что назовут девочек, равно как и старшую дочь, в честь цветов. — Её, — Кэтрин нежно кивнула на девочку с рыжими волосами, — её зовут Лили. Лили Кэтрин Эванс. А её сестру-близнеца, — миссис Эванс кивнула на вторую новорожденную со светлыми волосами, — зовут Мелисса Вайолет Эванс. — Туни, — обратился к старшей дочери отец, присаживаясь на корточки. — Запомни, они — твои младшие сёстры. Ты должна всегда их оберегать и защищать. Ты понимаешь меня? Петунья ещё раз посмотрела на маленьких беззащитных сестёр, потом перевела взгляд на сосредоточенного отца и серьезно кивнула.

***

Примерно 1965 год Две маленькие девочки, различавшиеся лишь цветом волос, качались на качелях, громко смеясь. Их старшая сестра, устроившаяся вместе с подругами на скамейке, изредка бросала на них взгляды. Внезапно рыжая девочка оттолкнулась сильнее и, хохоча, спрыгнула с качелей, пролетев чуть дальше, чем могла любая её ровесница, и приземлившись на ноги. Её сестра-близнец в точности повторила манёвр сестры и приземлилась рядом с ней, после чего обе, весело смеясь, побежали на небольшую карусель. — Ты знаешь, Туни, твои сёстры — прирожденные гимнастки, — проводив близнецов взглядом, сказала лучшая подруга Петуньи, соседская девочка по имени Клэр Фрост. — Да, — согласилась Туни, сглатывая ком в горле и радуясь, что подруги сами нашли этому объяснение. — Полагаю, так и есть. Петунья уже несколько раз замечала за сёстрами весьма странные вещи и просила их так не делать на людях, но близнецы, видимо, забыли об этом. Но в конце концов, им было всего лишь пять лет. Несколько раз Туни порывалась рассказать об этом родителям, но что-то её останавливало. Однако внутренний голос старшей Эванс твердил, что лучше бы она уже давно все рассказала. А если бы они вытворят что-нибудь такое в школе? Словом, совесть Петуньи была неспокойна, но пока что все обходилось. Тем временем, Лили и Мелисса уже накатались на карусели и раздумывали, что бы им делать дальше. — Скучно, — сказала Мел, вытягиваясь на сухой траве. — Здесь ужасно скучно. — Ты права, — кивнула Лилс, ложась рядом с сестрой и смотря прямо на дерево. — Вот бы сейчас что-нибудь произошло! Как только она сказала это, подул резкий северный ветер, растрепывая волосы и сбивая с ног. Дети, кроме сестёр Эванс, вскрикнули и поспешили домой, опасаясь грозы и ливня. Петунья поспешила к младшим сёстрам, пытаясь защитить лицо от ветра. Близнецы же прыгали от восторга, подставляясь под порывы ветра. — Смотрите! — воскликнула Мелисса, указывая на небольшие предметы, падающие с неба, подобно снежинкам. — Это же конфеты! — Конфетный дождь! — захлопала в ладоши Лили. — Вот это да… — Пойдёмте домой, — поторопила сестрёнок Туни, с изумлением глядя на конфеты, которые ловили девочки. — Сейчас будет гроза. — Ну, пожалуйста, Туни, — в один голос запросили близнецы, собирая несущиеся с неба шоколадки и карамельки. — Идём, — помотала головой Туни и направилась домой. За ней уныло поплелись сестры. А вечером все трое подслушали разговор родителей о том, что местную конфетную фабрику чуть не снёс порыв ветра небывалой силы.

***

Осень 1969 года Мелисса Эванс осторожно прокралась вниз по лестнице, проверила обстановку и кивнула стоящей на втором этаже Лили. Девочки, ступая практически неслышно, добрались до большой и свободной застеклённой веранды. Стараясь не создавать лишнего шума, Лилс зажгла неяркий свет, чтобы ориентироваться. — Мел, что ты придумала на этот раз? — поинтересовалась рыжеволосая, обращая внимание на сестру, которая уже держала в руках две небольшие вазы с завядшими полевыми цветами. — Давай сегодня попробуем их оживить, — шёпотом предложила светловолосая девочка, передавая одну вазу сестре. — Это довольно сложно, но интересно. Близнецы, доставая по одному цветку, пытались сосредоточиться и оживить засохшие бутоны, непроизвольно корча при этом уморительные физиономии. Тайные ночные тренировки «фокусов» стали уже давно привычными, так как обе сестры хотели узнать пределы своих возможностей. Об этом, естественно, никто не знал, поскольку родители не обрадовались бы тому, что их дочери вместо сна перед следующим школьным днём занимаются ерундой, а Петунья не любила подобное, особенно после инцидента этим летом, когда мальчишка Северус Снейп назвал близнецов колдуньями. Когда Лили уже хотела сдаться, Мелисса, нахмурившись, вдруг оживила цветок, заставляя его светиться золотистым цветом. Лилс удивлённо приподняла брови, молчаливо спрашивая, как сестра добилась такого результата. — Представь, как он оживает, — шёпотом посоветовала Мел, изучая свой цветок. — Как он постепенно становится свежим, как по нему струится энергия. Рыжеволосая Эванс кивнула и, взяв в руки ромашку, снова сосредоточилась, делая так, как советовала сестра. Через несколько секунд цветок в её руках начал оживать. Когда он окончательно ожил, Лили, поднявшись с пола вместе с сестрой, начала колдовать, пытаясь использовать магию сразу на несколько объектов. Мелисса чересчур увлеклась, когда у дверей раздалось покашливание. Лили повернула голову и обнаружила у дверей на веранду родителей в пижамах и заспанную старшую сестру. «Дотренировались», — мелькнуло в рыжей голове. Тем временем Мел не смогла удержать свою магию под контролем, и все цветы взлетели в воздух, дублируясь, оживая и декорируя стены веранды. Мелисса и Лили пристыжено опустили головы под теплеющими взглядами родителей. — Позвольте поинтересоваться, юные леди, — строго начал мистер Эванс, но в его голосе проскальзывали тщательно скрываемые нотки веселья, — почему вы не в кроватях в два часа ночи? — Мы просто… — начала Мелисса, оглядываясь на сестру в поисках поддержки. — Хотели потренироваться в магии, чтобы лучше контролировать её, — подхватила Лили, бросив взгляд на явно веселящихся родителей. — В первый и в последний раз вижу подобное, — шутливо пригрозила миссис Эванс, одобрительно оглядывая цветы на стенах. — Марш по кроватям, барышни, — взгляд Кэтрин остановился на раздражённой Петунье. — Все трое. Завтра нам всем рано вставать. Дважды повторять было не надо. Все трёх как ветром сдуло с веранды. Шушукаясь и хихикая, близнецы торопились в свою комнату, взбегая по лестнице вслед за старшой сестрой, которая, перед тем как исчезнуть в своей комнате, бросила на Лили и Мелиссу гневный и злой взгляд, в глубине которого тщательно скрывалась зависть.

***

Август 1971 года. Семейство Эвансов сегодня направлялось в Лондон, следуя тщательным указаниям пришедшей с письмами-приглашениями месяц назад Минервы МакГонаггл. Косой переулок, эта волшебная во всех смыслах улочка, была полна волшебников и волшебных магазинчиков, наполненных разными магическими штучками. Все семейство, не исключая хмурую Петунью, было поражено таким великолепием. Вне конкуренции, конечно, был банк «Гринготтс», управляемый гоблинами. Столь монументальное здание не могло не оставить хороших впечатлений. А вот гоблины, напротив, были не столь впечатляющими. Впрочем, магглорожденных студентов и их родителей явно было много каждый год, поэтому никаких трудностей с обменом валюты на магическую Эвансы не испытали. Лили и Мелисса перебирали волшебные монетки, пытаясь запомнить их названия и соотношения. Петунья предпочла наблюдать за толпой взрослых и детей, пока родители девочек выясняли у одной из волшебниц в стандартной чёрной мантии, где тут что расположено, сверяясь со списком. Волшебница, оказавшаяся на удивление приятной женщиной, пояснила, где можно найти нужные вещи, после чего попрощалась и поспешила оттащить своего сына — лохматого черноволосого мальчишку одиннадцати лет — от витрины магазина со странным названием «Все для квиддича». — Как думаешь, что такое «квиддич»? — спросила Мелисса у сестры-близнеца. Та в ответ пожала плечами и, поторопив Мел, поспешила за родителями и Туни в книжный магазин, по пути глазея по сторонам. А смотреть было на что. Многообразие золоченых котлов, медных телескопов, ухающих сов разных пород, бочек с различными почками и печенками разных магических животных просто не давало глазам остановится на чем-нибудь одном. «Флориш и Блоттс», магазин книг, где нужно было покупать учебники, оказался просто сокровищницей книг всех возможных и невозможных видов. У девочек разбежались глаза, глядя на все это великолепие. Мистер и миссис Эванс тоже восхищенно оглядывались, пока направлялись к прилавку, чтобы купить нужные книги. Помимо всего прочего в «корзине» оказались «История Хогвартса» и «Квиддич. С древности до наших дней», которые выпросили у родителей близнецы. Петунья, против обыкновения не то что промолчала, но даже с интересом разглядывала волшебные книги, среди которых ей приглянулись «Сказки Барда Биддля», но она, естественно, ничего не сказала. Потом семейство посетило аптеку, магазинчик, где продавали перья, чернила и пергаменты и ателье по пошиву школьных мантий мадам Малкин. После всех вышеперечисленных магазинов было решено сделать перерыв, перекусив в кафе Флориана Фортескью, где продавали самое вкусное мороженое на Земле. На десерт были оставлены такие магазины, как «Торговый центр. Совы» и лавочка волшебных палочек. Подходя к магазинчику Олливандера, Лили уже держала в руках клетку с красивой темной совой, а Мелисса несла в руках переноску с маленьким черным котёнком. Обшарпанное на вид здание оказалось внутри практически пустым. Таинственная тишина, прерванная звонком колокольчика, была нарушена. Эвансы вошли в помещение, нервно оглядываясь. Лили показалось, что она находится в библиотеке с очень строгими правилами. Ощущение дополняли огромные стеллажи с узенькими коробочками, покрытыми пылью. — Добрый день, — раздался голос, казалось бы из ниоткуда. Эвансы чуть не подскочили от неожиданности, но обладателем голоса оказался лишь мужчина под пятьдесят с большими, практически бесцветными глазами. — Здравствуйте, — поздоровался мистер Эванс, выходя чуть вперёд. — Видите ли, моим двум дочерям нужны волшебные палочки, они поступают в школу в этом году. Мужчина с бесцветными глазами посмотрел на близнецов задумчиво, а потом загадочно улыбнулся и достал из кармана длинную линейку с серебряными делениями. — Итак, мисс, — он посмотрел на Лили все так же задумчиво, что ей стало немного не по себе. — Эванс, сэр, — ответила рыжеволосая. — Отлично, мисс Эванс, — промолвил мистер Олливандера. — Я так полагаю, вы правша? — Получив в ответ утвердительный кивок он измерил её правую руку и даже окружность головы. — А вы, мисс Эванс, — спросил он Мелиссу, закончив измерение Лилс. — Тоже правша, я так полагаю? — Именно, — не задумываясь, ответила та, тряхнув светловолосой головой. — Отлично, — мистер Олливандер задумчиво посмотрел на линейку, но, по всей видимости подумал, что измерять идентичную с Лили во всем, кроме волос, Мел, будет излишне, подошёл к полкам, содержащим коробочки и начал доставать некоторые из них, попутно объясняя, что все палочки, как и люди, индивидуальны, и что для каждого волшебника существует одна палочка. — Попробуйте вот эту, мисс Эванс, — он передал Лили длинную темную палочку. — Вишня и сердечная жила дракона, 14 дюймов, изящная. А вы, — он обратился к Мелиссе, — попробуйте вот эту. 13 с половиной дюймов, береза и перо феникса. Девочки синхронно попытались взмахнуть палочками, но те тут же оказались у мистера Олливандера. — Нет, — пробормотал он про себя. — А как насчёт дуба и соколиного пера? Десять дюймов, хлесткая. А для вас, может быть, подойдёт лавр и коготь грифона? Двенадцать дюймов, гибкая. Попытка оказалась неудачной, равно как следующая. И ещё одна. Вскоре на стуле выросла целая гора палочек. Мистер Олливандер выглядел все более счастливым, доставая новые коробочки. — Что-то необычное, верно? — мужчина задумчиво покрутил две коробочки. — Мощные сочетания и, ох, какие непростые. Но попробовать стоит. Для вас, мисс, — он обратился к Мелиссе, — палочка из осины с сердцевиной из соколиного пера. Десять с половиной дюймов, красивая и легкая. А вам, мисс Эванс, — Лили занервничала, — десять дюймов с четвертью, чешуя саламандры, сделана из ивы. Элегантная и гибкая. Прекрасна для юной волшебницы. Осторожно взяв палочки, сестры уже приготовились взмахнуть ими, как по их ладоням пробежало тепло. Синхронные взмахи палочками создали фейерверк магических искр. — О, просто великолепно, то, что вам нужно, — мистер Олливандер уже упаковывал палочки обратно, заворачивая коробочки в бумагу. — Чудесные палочки для великих дел. Чудесные. Лили и Мелисса, получив долгожданные палочки в руки и подождав, пока родители расплатятся за палочки, вышли из магазинчика в Косой Переулок, направляясь обратно в «Дырявый Котёл», а оттуда — в немагическую часть Лондона, которая привела бы их домой, в Коукворт. До отъезда в Хогвартс оставался без малого месяц.