Бар "Prayers for the Damned"

Эльза стояла у запасного выхода и смотрела в бесконечную серость дождя. Глаза ее казались безумно тусклыми, алые волосы были распущены и безвольным потоком свисали до талии. В тонких пальцах дымилась сигарета, тлея в сумраке оранжево-красным светлячком. — Не знал, что ты тоже куришь. — Голос заставил девушку дернуться. Обернувшись, она увидела Жерара. Парень нерешительно замер, плечом оперевшись на стену в узком проходе. — Нервничаешь? — Немного. —Губы дернулись в попытке изобразить улыбку, но даже не видя себя Скарлет знала — вышло отвратительно и неправдоподобно. — Можно и так сказать, практикую пассивное курение. — В смысле? — Бровь парня дернулась вверх. Чувствовалось, то он с неким облегчением переключался на другую тему, которая не касалась всего ранее произошедшего. — Я ненавижу курить. — Отрывая от синеволосого взгляд, произнесла девушка. — Даже не так — я панически боюсь за свои легкие и сторонюсь подобного. Но сейчас невыносимо хочется тупо надышаться этим табачным сгустком. Так что я стащила сигарету у Хартс и подожгла ее. Своеобразная аромапалочка вышла. — Тут аловолосая грустно усмехнулась. — Глупо, не так ли? — Сложно спорить. — Она услышала, как Жерар развернулся и спиной прижался к стенке. После непродолжительного молчания послышался его глубокий вздох, словно в попытке вернуть хоть толику нормальности в то, что творилось. Пальцы девушки горели от дымящейся сигареты. Сквозь фильтр проходили тонкие серые струйки, словно светясь на темно-синем фоне за дверью. — Почему? — Наконец послышался вопрос, на который Скарлет не знала правильного ответа. Не могла подобрать. — Почему вы? И что значит эта фраза Люси? Тонкие веки прикрыли карие глаза. Губы дрогнули и выпустили горячий пар в остывающий воздух, что волнами врывался в бар. — Потому что все мы хотели лишь стать сильнее … — Ее шепот разорвал тишину в унисон с громом…

***

— Шеф. — Хриплый голос, все еще не похожий на привычный голос Люси, звучал жестко. — Дашь ключи от моей лошадки? — Хартс, уверенна? — Леви выглядела обеспокоенно. Гажил, внимательно наблюдавший за девушками, отметил, что такое беспокойство на лице хозяйки бара видит впервые. — Я опасаюсь, как бы это не кончилось плохо. А вдруг…  — Мне надо просто прокатиться, Ви. — Не глядя на подругу, говорила блондинка. Волосы прикрыли ее лицо, и она требовательно протянула ладонь к МакГарден. — Дай мои ключи. Взгляд синеволосой был крайне настороженным. Однако, она безмолвно кивнула и прошла к стойке. Открыв притаившийся за поверхностью стола ящик, девушка чем-то брякнула. — Лови. — В воздухе сверкнула серебристо-черная молния, ловко исчезнув в молочно-белой ладони светловолосой. — И что бы к открытию они лежали на месте, а ты уже была готова к работе. Люси не поворачиваясь, кивнула и поспешила к выходу. Как только за ее спиной захлопнулась дверь, брюнет повернулся к Леви, что успела подойти к окну, выходившему на задний двор и парковку. — Какого черта ты ее отпускаешь?! — Голос Редфокса звучал растерянно. — С ней только что творилось такое, а ты вот так просто… — Пойми меня правильно, но если держать ее здесь — лучше не будет. — Девушка отвечала грустно и отстранено. — Она боится, что сделает только хуже, оставаясь рядом с вами. — А если с ней… — Начал было Гажил. — Она не сможет себя уничтожить, даже при всем желании. — Все так же говорила Леви. — Видишь ли, в этом и есть одна из наших проблем… — Железный, если я не вернусь утром — считайте, что я вышел из братства. — Голос, пропитанный злостью и ненавистью прозвучал резко. Повернувшиеся на звук синеволосая и пирсингованный увидели лишь исчезающую в дверном проеме розовую макушку. — Вот же чертов придурок. — Сквозь зубы процедил Гажил, попытавшись подорваться с места. — Зато ты теперь можешь меня понять. — В голосе Леви послышалась горькая усмешка. — Он и впрямь может просто уйти из братства и избежать всего, что несет с собой долг… Из темноты улицы раздалось утробное рычание, словно за окном бара начал свою охоту дикий тигр. — Это еще что за черт?! — Удивленно воскликнул Редфокс, подлетая к окну рядом с МакГарден. Слух не мог его обмануть — этот рык был явно не от мотоцикла. — Это «лошадка» Лю. — Тихо прошептала синеволосая. Сверкнувшая за окном вспышка осветила площадку парковки, на которой желтели огни фар, заставляя парня уронить челюсть. В отражении стекла он увидел, как дернулся уголок губ татуировщицы…

***

Люси было плевать на дождь, что пропитал насквозь ее волосы и одежду, смыл остатки косметики с лица. Ей было плевать на холодные и острые камни гальки, что впивались в ее босые ноги. Все, о чем сейчас мечтал ее воспаленный разум — это сесть в любимое до дрожи кресло и забыться, давя на педаль и забываясь в урчании дорогого друга. Пальцы, что уже не ощущали ничего от холода, судорожно сдавили кнопку на пульте сигнализации. Знакомый звук приветливо булькнул совсем рядом. Блондинка поспешила на его зов и с наслаждением упала в салон машины. Она обожала свою «лошадку». Эта машинка досталась ей от матери и была тем приятным сюрпризом, о котором блондинка узнала спустя много лет. Лейла никогда не рассказывала дочери о своих увлечениях, да и не успела бы при всем желании. Бледные руки, промерзшие до костей, легли на кожаный обод руля. — Ну здравствуй, дорогой мой «мустанг»… — Люси прикрыла глаза, коснувшись головой темной поверхности. В нос ей ударил терпкий запах, который так свойственен выделанной коже. К нему легкими переливами вплетались цветочные нотки — то немного, что осталось от духов Лейлы. Получив машину, Люси долго удивлялась выбору мамы, и еще дольше привыкала к этому запаху — мужскому машины и цветочному мамы. Все в этом салоне говорило о нерушимой связи между матерью и ее ребенком. Люси ощущала, что все свои склонности и предпочтения она всегда впитывала от Лейлы. Потому и влюбилась в машину с первого взгляда. Руки на ощупь безошибочно вставили ключ в зажигание. Словно приветствуя свою хозяйку, машина утробно зарычала. Фары налились оранжевым светом, а приборная панель сверкнула красным. Секунда — и босая ступня одними кончиками пальцев жмет на газ. Машина не прекращая рычать срывается с места. Люси словно наркоман, принявший самую сладкую дозу. Вот он, ее кайф, способ уйти от всего. Нет в мире большего наслаждения, чем быть в салоне этой машины, чувствовать ее, растворяться в звуках мотора. Резко вывернув руль, девушка проезжает мимо входа в родной уже бар, войдя в управляемый занос. В глаза ей бросается ярко-розовая шевелюра, что уже обвисла сосульками под струями ливня, а серо-зеленые глаза человека напротив прожигают ее насквозь. Не отрывая карих глаз, она резко дергает руль, внутренне матерясь, и, не сбавляя скорости, выезжает на трассу, оставляя после себя лишь мокрый след и резкий запах резины и обожженного сцепления… Мимо блондинки проносится заурядный пустынный пейзаж. Город остался далеко позади, впереди всплывает лишь скалистый пейзаж, освещаемый лишь всполохами молний. Магнитола проигрывает заслушанную до дыр песню уже в десятый раз, но кажется, что Люси это совершенно не беспокоит. Музыка смешивается с урчанием мотора, который звучит теперь как-то грустно. Словно бы само авто хочет знать что такое случилось с его хозяйкой. А та все так же смотрит вперед, выжимая газ, наплевав на опасность мокрого асфальта. Только при свете молнии можно заметить серебристую дорожку на ее щеке. Покусанные губы шевелятся в такт музыке, а шепот сливается с пронзительным голосом вокалиста, который проникает в самое сердце: Ты когда-нибудь мечтала о смерти? Ты молила всю ночь о последнем вздохе? Ты когда-нибудь хотела забыть ощущение от своих снов, Потому что ты никогда не была желанной И никогда не была нужной? Я никогда не буду счастлив, Но, думаю, это моя судьба. На моей шее веревка, удавка, петля, Я задыхаюсь, потому что стоит мне влюбиться, как моя любовь уходит от меня! Я стал твердым, как будто у меня скала, камень, кирпич в груди, Я одинок, потому что стоит мне влюбиться, как моя любовь уходит от меня! *…

***

Когда Нацу вылетел на улицу, он мечтал лишь об одном — скорее сесть в седло любимого байка и убраться подальше от этого треклятого места! Его безумно раздражало то, что произошло в баре, но еще больше его бесил тот факт, что он не сможет уйти. Братья были для него единственной семьей, с тех пор как… Юноша тряхнул головой, отгоняя прочь болезненные воспоминания. Нет, он слишком давно пережил всю ту боль, и не позволит ей больше всплывать в его жизни. Выйдя на улицу, Нацу буквально задохнулся свежим воздухом, что наполнял его легкие с каждым вдохом. Волосы его моментально промокли, как и одежда, что стала неприятно липнуть к телу. Казалось, что он бесконечно долго может стоять под ударами тысяч тяжелых холодных капель, что падали с неба и разбивались от одного прикосновения с ним. Шум дождя поглотил юношу целиком, заставляя зажмуриться. Раздавшийся совсем рядом рык вернул его в реальность, заставляя повернуть голову на звук. Оранжевый свет вырвался из-за поворота и покрыл Нацу собой. На полной скорости мимо него пролетел Форд Мустанг 1969 года, урча как довольный тигр. Авто вошло в управляемый занос и лицо водителя оказалось напротив розоволосого. Пронзительные карие глаза сосредоточенны, нижняя губа чуть прикушена, а светлые волосы жалко обвисли от влаги. Девушка резко дернула руль, и машина, жалобно лязгнув, вылетела с грунта на дорогу, оставив после себя лишь едкий запах, полностью заглушивший дождевую свежесть. Нацу простоял на месте еще пару секунд, после чего резко рванул к своему байку. Заведя двигатель, он рванул в город, стараясь не думать больше ни о чем. Любимый мотоцикл недовольно гудел, пытаясь дать понять своему хозяину, что тот слишком грубо обходится со своим конем. Но Драгниил жал на газ, мечтая раствориться в скорости, что разливалась по телу, лишь бы не возвращаться в эту поганую реальность, которая внезапно стала дерьмовым цирком, в котором он — главный шут…

***

— Почему она не договорила? — Грей сидел в кресле у столика рядом с баром. Напротив него, на диванчике, сидела Джувия. Она закинула голову за поручень диванчика и сейчас нежно-голубые волосы ее свесились, полностью открыв лицо девушки. — Что значит — у вас не осталось того, что есть у простых людей? Девушка скинула плед, которым все это время она укутывалась. Ей было безумно душно от всего происходящего. Задумчивый взгляд ее все еще уходил в никуда. Мысли в голове стремились прийти к единой точке, но стоило к ней лишь приблизиться — сумбур вновь царил в потоке ее сознания. — Потому что нам больше недоступны простые человеческие радости. — Голос Локсар звучал печально и монотонно впервые с момента знакомства с Греем. — Мы не можем долго находиться рядом с теми, кто хоть немного нам симпатичен и при этом не похож на нас. Стоит такому произойти и — БАМ! — случается что-то плохое. — На сколько плохое? — Фуллбастер не отрывал взгляд от собеседницы. Вся эта история не давала ему покоя. В ней все было не так, не правильно, но хуже всего было то, что этому не находилось объяснений. Оставалось лишь ждать их от девушек. — На столько, что ни у одной из нас нет семьи. — Почти прошептала Джувия. — Только у Каны остался отец. И то это везение чистой воды — он нашел ее полгода назад. Все мы лишились самого ценного и дорогого, что есть у людей, в обмен на силу, которой нам так не хватало. Мы прокляты, и никто не может быть в безопасности рядом с нами. — Это бред. — Голос Грея был строг, а в глазах сверкнуло пламя. — Я уверен, что все это ерунда, которую можно преодолеть. — Мы пропитаны этим до самых костей. — Впервые на губах девушки появилось подобие печальной улыбки. — Да и все мы — лишь результат, выращенный на чужих костях. Не больше. — Ерунда. — Сквозь зубы прорычал юноша. Нет, не может все так быть, он точно знал… — Боюсь, что нет, парень. — Звук голоса заставил этих двоих дернуться. Не сводя с юноши пристального взгляда фиалковых глаз, рядом с ними прошла Кана, садясь рядом с Локсар. — Была бы ерунда — мы бы не пытались все это скрывать, не боялись привязанности. А так… Мы лишь рядом друг с другом в относительной безопасности…

***

— Почему она не сможет себя уничтожить? — Редфокс подозрительно косился на Леви. Что она имеет в виду, бросаясь такими фразами? — Вы, вдобавок ко всему, еще бессмертные что ли? — Не совсем. — Уклончиво отвечала синеволосая, все еще глядя за окно. — Просто мы не умрем в аварии или от отравления. Не все так просто. — Это и называется бессмертием, как бы. — Гажил недоверчиво смотрел на Леви в упор. Интерес и неверие смешались, не давая ему покоя. — Вовсе нет, — буднично пожимала плечами в ответ МакГарден. — Мы вполне смертны. Просто умереть мы можем лишь в одном случае… — Откуда вам знать, никто ж из вас не умер. — Фыркнул парень, считая, что весь этот разговор больше смахивает на мрачную мишуру, за которой ничего нет. Просто вычурные слова, не более. — Потому что одна из нас давно умерла. — Спокойно произнесла Леви, а в баре вновь замерла тяжелая тишина. — Раньше нас было шестеро. * Перевод части текста песни Hellyeah — Love Falls