Бар "Prayers for the Damned"

Бар встретил новое утро молчаливой пустотой. Сегодня никто не ночевал в его стенах, не остался на всю ночь работать, не провел время на парковке. Солнце вглядывалось рыжеватым светом в запыленные песком и пылью стекла — каждое утро их исправно протирают, но какой смысл в этом, когда работаешь на краю между городом и пустыней? Ветер и посетители приносили новые слои грязи быстрее, чем проходили первые 30 гостей. Внутри бара было душно. Пол был покрыт мелкими отметками после вчерашней драки, кое-где валялись мелкие щепки от стульев и осколки стекла. В целом же нельзя было сказать, что совсем недавно большая часть зала была разнесена. Во дворе послышался тихий звук мотора и шуршание шин по гравию. Еще через мгновение по земле застучали чьи-то легкие шаги. Как только они замерли, замок царапнули ключи. Дверь приветливо скрипнула, пуская внутрь солнце и запыленный воздух. Следом за ними в зал зашла девушка. Ее голубые волосы струились до талии, а синие глаза с присущим интересом оглядывали пустое помещение. — Привет, солнышко! — Голос Джувии был наполнен теплой грустью. — Сегодня я о тебе забочусь. Легко шагая в привычной обуви на тяжелой платформе, с воздушным платьем, что каким-то невероятным образом все же сообщалось между собой, девушка достигла барной стойки. Недолго пошуршав там, она вытащила на свет из угла тряпки, швабру и средство для очистки стёкол. Пора было начинать новый день. Не спеша, Локсар наводила порядок в каждом уголке родного бара. Окна смотрели на мир сверкающим блеском, с пола пропал мусор, а царапины были покрыты незаметным слоем краски. Девушка вглядывалась в доски, словно надеясь что-то увидеть, но не находила искомое. Она выглядела более чем странно, сидя на полу с поджатыми ногами и баночкой краски в руках. Закусив губу, она окинула взглядом свежие мазки кисти. — Скучно. — Тихо шепнула она в пустоту. — А может… На полу расцветали покрытые зеленью камни и ракушки, тонкими руками тянулись водоросли, словно повинуясь невидимому течению воды. Рок-бар? А какая Джувии разница. На деревянном полу бара посреди пустыни оживало дно прозрачного озера. Не важно, что все остальное выглядело подобающе. На месте вчерашнего побоища распустился водный пейзаж. Словно решив придать ему хоть каплю настроения, девушка выводила очертания утонувшего в песке черепа, кое-где словно проглядывали кости, а при желании можно было найти несколько дублонов. Джувия так увлеклась, что совершенно не замечала происходящего вокруг. Очнулась она лишь в тот момент, когда решила растушевать линию пальцем. — Ау! — Удивленный вскрик эхом отскочил от пустых стен, а Джувия ошарашенно смотрела на свой палец, на кончике которого уже назрела алая бусина крови. Капля росла до тех пор, пока под собственной тяжестью на скатилась вниз, оставляя на поверхности указательного пальца дорожку. Секунда — и капля стала прозрачной, слегка мутноватой, оставляя за собой лишь влажный след, видимый на свету. Локсар недовольно нахмурилась. В тот же миг дверь тихо брякнула, а солнце за окном исчезло, заставляя голубоволосую оглянуться. Глаза девушки расширились — солнце закрыли взявшиеся из ниоткуда тучи, а в чистые окна ветер горстями швырял пыль и песок. Джувия вздрогнула и, словно от страха, сжалась в комок. «И погода как никто другой будет чувствовать тебя…» Голубоволосая в ужасе оглянулась, но не нашла источника голоса. «… верная тебе она будет болеть тогда же, когда и ты испытаешь боль.» За окном в очередной раз громыхнуло, заставляя стекла затрястись. Дверь в бар скрипнула и приветственно забренчала, впустив посетителя. — Джувс, ты как? — Бодро приветствовала подругу Кана, проходя к стойке. — Ого, у нас теперь не пол, а сокровищница пиратов! Отпад! Жалко шеф это закрасит, а то не совсем в тему… Джувс? — Да. — Моргнув, Локсар повернула голову к Альбероне и попыталась улыбнуться. — Да, и правда — жаль. Я как-то не подумала. Мне просто нравилось рисовать… — Ооо, моя дорогая подруга, ты случайно не заболела? — Обеспокоенно осмотрела Кана голубоволосую. — Все в порядке? Давай-ка я тебе кофе быстро сварю. Сказав это, брюнетка стремглав кинулась к барной стойке. Неприятное ощущение опасности не отпускало ее ни на секунду. — Вроде бы… — Джувия словно постепенно проваливалась в пустоту. — Голова кружится… Мне надо подышать… — Джу? — Вопрос Альбероны утонул в завывании ветра и хлопке закрывшейся двери. На полу бара у входа неряшливо валялись туфли Локсар, а ее силуэт еле виднелся сквозь песчаную завесу разгулявшейся на улице бури…

***

Песок больно царапал нежную бледную кожу Джувии, но она словно не ощущала боли. В центре разгулявшейся непогоды ей и правда легче дышалось, но это вовсе не радовало Локсар. — Я не сдамся так просто. — Шептали сухие губы ветру. — Я буду бороться. Если бы кто-то мог увидеть девушку в этот момент, то непременно бы в ужасе отшатнулся. Лицо девушки вытянулось и болезненно заострилось, щеки впали, а бездонная синева глаз поблекла, почти слившись с белками. Джувия выглядела словно мертвец с обложки комиксов о зомби. — Меня так просто не взять. — Кулаки сжались, натягивая на проступивших костяшках тонкую кожу, что казалась хрупкой на вид. Пара глубоких вдохов — и к Локсар медленно начал возвращаться прежний облик. Буря заметно поутихла, словно потеряв силы. Сквозь облака проклюнулось ленивое солнце, а ветер едва ощутимо сдвигал пыль. Синие глаза распахнулись, глядя словно бы в никуда. — Взять себя в руки. Я не должна давать слабину. Босые ноги засеменили по гравию. Дверь звонко брякнула, скрыв в сумраке бара тонкую фигуру. На песке остались лишь следы девичьих ног и едва заметная капля, словно бы тучи уронили единственную каплю дождя на иссушенную голодной засухой пустошь.

***

— Это смешно… — Пробормотал Нацу, устало протирая спросонья глаза. Вчерашняя ситуация не шла из головы. Тот пронзительный взгляд теплых шоколадных глаз, пухлые губы, слегка приоткрытые, словно вот-вот с них сорвется что-то важное… А затем звонок. Звонок от Лис, который словно вырвал его в реальность. Чуть скучающий голос, полный нежности и беззаботности, фразы полные любви — все это было так легко и просто, в отличии от того, что несла за собой Люси. Два разных мира столкнулись, и столкнул их он сам внутри себя. Парень с волосами цвета сакуры сел на кровати и осмотрелся. Привычная комната, в которой вечный бардак, к которому он привык. Ничего нового — свет все так же сочиться сквозь жалюзи, которые он сам когда-то испортил, стенной шкаф с зеркальной дверью приоткрыт и любой вошедший может увидеть висящие на вешалке для рубашек трусы, а единственные деловые брюки, которые когда-то были необходимы для работы, валялись на горе зимних и летних вещей, перемешанных между собой. Вот только сегодня все это словно стало каким-то новым, непривычным, чужим. Казалось, что среди всей этой кучи хлама потерялось что-то крайне важное, нужное, что-то особенное, практически жизненно необходимое. И в чем необходимость для него сейчас? В обманчивой глубине синих глаз, легкости и простоте жизни, что так притягательна, в которой так просто раствориться? Или же он устал от всего этого, и ему нужен хороший пинок, нужно окунуться с головой в ту жизнь, которая для него чужда уже долгие годы? Неужели его тянет вернуться в ту стезю, где все сложно, но при этом все тяготы порождают интерес и страсть? И все это он ищет в прохладе карих глаз, скрытых за вечной маской, которую так сложно снять? — Я запутался. — Прорезал сиплый голос пустоту. — Отец, я окончательно запутался во всем этом. Мне сейчас как никогда нужен твой совет. Похоже я заблудился и далек от того, чему ты так долго меня учил. Нацу говорил это глядя в пол, но в руках своих он держал небольшое фото в рамке. На бумаге застыл он сам еще мальчишкой, смеющийся и счастливый, пока ветер рвал из его рук бечевку воздушного змея. А за его спиной улыбался мужчина с добрыми серо-зелеными глазами, который держал непослушного сына на руках. — Игнил, жаль, что нам уже не поговорить… — На стекле затрепетали блики, и рамка полетела в сторону. Нацу подскочил с места. — Драг, ты готов? Мы почти опаздываем! — Послышался окрик с нижних этажей. — Учти, если ты все еще спишь, тебя ждет бодрящий душ! Юноша с волосами цвета сакуры развернулся к выходу из комнаты. На лице его скользнула бодрая ухмылка. — Черта с два тебе это обломиться, Морозилка! — Радостный оклик прогремел на весь дом, пока Нацу с громким топотом спускался по лестнице. В его комнате на кровати так и осталась фоторамка, по стеклу которой медленно ползла капля соленой воды… *** Джувия словно пребывала в тумане весь день. В голову лезли дурацкие мысли, постоянно казалось, что рядом кто-то наблюдает за ней, но никого не было и в помине. Паранойя не отступала, усиливаясь с каждым мгновением. Леви оценила расписанный пол, но даже одобрение не отвлекло Локсар от мрачных мыслей. Угнетенное состояние сводило ее с ума. Ранее она лишь разыгрывала свою видимую тоску, а сейчас это было взаправду, и голубоволосой это не нравилось. Погода за окном вторила взволнованной душе. Она то хмурилась, грозя напоить дождем пустыню, то поднимала песчаные вихри, то вдруг открывала дорогу солнцу, повергнув все живое убийственному зною. От этого Джувс было лишь хуже — все ее тревоги были как на ладони, открытые всем и вся. Любой мог давно увидеть, что что-то не так, но пока все было слишком тихо. Труднее всего девушке давалось смотреть в сторону Грея. Его перебинтованная рука была ей камнем в душе, напоминанием о собственной неуклюжести, не способности сделать хоть что-то полезное. Она подвергла опасности того… Стоп. Ей нельзя даже думать об этом. Любой, кого «Проклятые» примут душой в опасности. Их ждет самая горькая и не завидная участь, стоит одной из них хоть на мгновение признать близость душ. И плевать, будет то чей-либо родственник или же совершенно посторонний человек. Джувия подняла глаза. Вот Кана. Она никогда не проявляет никаких чувств к отцу, кроме сарказма и презрения. Судьба добавила ей испытаний с внезапным возвращением Гилдартса в ее жизнь. Клайв искренне старался стать самым лучшим в мире отцом, пытаясь загладить грехи прошлого перед уже взрослой дочкой. Ее безразличие ранило его, но что Альберона могла поделать? Проклятым нельзя пускать к себе в души людей. Единожды поддавшись искушению, Кана чуть не лишилась всего, что ей было дорого. То же и с Локсар. Дядя Жозе уже пару месяцев в коме. Он и правда говорил, что скучает по Гажилу, вот только сделал он это в последние минуты, которые провел в сознании. Сейчас сказать Железному о том, что их опекун на грани жизни, у нее не хватило смелости. А теперь, когда ее брат уже все знал про «особенности» своей названной сестры, было еще страшнее ему рассказывать правду. Жозе Проло может и был не самым хорошим человеком, но искренне любил своих племянников. То, что случилось с ним по вине Джувс почти убило Жозе, и лишь чудом он остался жив. Точнее остался на грани… По щеке Локсар скользнуло что-то обжигающе-горячее, и девушка поспешила смахнуть слезы, пока никто их не увидел. Не стоит лишний раз привлекать внимание окружающих, пока она в столь смешанных чувствах. — Чччерт! — Голос Грея раздался совсем рядом, заставив голубоволосую вздрогнуть и обернуться. Парень с недовольством смотрел на забинтованную ладонь. — Вот засада! На белой поверхности медленно проступало алое пятно. Видимо юноша неудачно перехватился, отчего рана за кровоточила вновь. И пока темноволосый недовольно отмахивался, словно от назойливой мухи, стараясь отвлечься от боли, на него парализовано смотрели синие глаза. Взгляд их застыл, веки не смыкались моргая. Кровь… Снова кровь. И все из-за нее… — Джу? — Кана осторожно окликнула подругу и легонько тряхнула ее рукой. Когда Локсар медленно повернулась, Альберона шокировано отшатнулась, но словно взяв себя в руки, схватила девушку и поволокла ее на улицу. — Ребят, мы подышать! Не парьтесь! Брюнетка молила все высшие силы лишь об одном — чтобы никто не заметил, как блекнут зрачки Джувии, становясь не зрячими глазами мертвеца…