Мост через реку Ханган.

*хохо, разворачивается драма* Andrew Belle – Pieces После выписки в моей жизни произошли грандиозные изменения, и нет, это никоим образом не связано с выпиской, ну или совсем в малой степени. Изменения эти заключались в следующем: Ли Соль переехала жить ко мне, мы сделали небольшой ремонт в квартире, выбросили ненужный хлам, поменяли обои и даже выделили отдельную комнату для будущего малыша. Когда вся эта "бытовуха" закончилась, Соль предложила устроить ужин, позвать дядю(с которым, кстати говоря, я снова начал общаться) и Сехуна. Когда я спросил о матери Соль, она поджала губы и сообщила, что она скончалась два месяца назад. Я снова почувствовал свою ущербность. Как же тяжело ей приходилось, пока я был в больнице. - Прости, - произнес я и легонько обнял ее. - Она была больна. Ты не помнишь, наверное, этого? - Нет... Я только помню, что ты иногда торопилась домой, теперь я вроде понимаю зачем. - Ты многое вспомнил, это большой прогресс. - Я не расстроил тебя? - Нет, - сказала она, а потом отодвинулась и включила музыку Andrew Belle – Pieces. Я приподнял бровь, и она улыбнулась. - Как насчет танца? Я незамедлительно притянул ее к себе за талию и начал качаться в ритме песни. Соль не моргая смотрела мне в глаза и не переставала улыбаться. Давно мне не было так уютно и спокойно. Я словно раскачивался на теплых волнах. Вода уносила меня все дальше и дальше от темных призраков моего прошлого, суля надежды на светлое беззаботное будущее. Кажется, я снова был счастлив... В день ужина. Все шло как обычно. Под "обычно" я подразумеваю, что ничего особенного, в принципе, не происходило: стол был накрыт, ожидая гостей, которые пришли без опоздания. Мы молча сели за стол. За время ужина я почти не говорил. Чувствовалось напряжение в воздухе - пружинистое, тяжёлое. Соль ощущала его и всячески пыталась разбавить атмосферу неловкости, то и дело задавая дяде с Сехуном какие-то вопросы, связанные с их работой, то иногда отпуская шутки, над которыми те непринужденно смеялись. Я был благодарен ей за это. Мне все ещё было неудобно в присутствии дяди. Мне кажется, я все ещё не сумел его простить... Пока Се с Соль бурно обсуждали какую-то тему, дядя отложил в сторону приборы и повернулся ко мне. Я заметил, как задеревенели мускулы на его лице. Он нервничал. Прежде чем сказать что-то, он прочистил горло и сжал пальцы на руке. - Ёль, нам нужно поговорить, - сказал он, - наедине. Я кинул взгляд на остальных за столом. Стояла тишина. Я вздохнул. Рано или поздно все равно нужно все прояснить. - Мы можем выйти на свежий воздух, - предложил он, - погодка хорошая. Я кивнул, соглашаясь. - Я посижу ещё и поболтаю с Ли Соль, - сказал Сехун. - Хорошо. - Ёль, - остановила меня Соль, когда я уже собирался встать, - лекарство, - она пододвинула ко мне маленькую тарелку, в которой лежали две жёлтые капсулы. "Неужели так будет всегда?" - совсем неожиданно подкралась в голову такая мысль. Я улыбнулся и выпил лекарства. Одевшись, мы с дядей покинули квартиру. И я снова оказался на набережной. На горизонте виднелся все такой же одинокий мост. Ханган все так же бурлила своим беспокойным течением. Мне захотелось расслабиться, но я не смог. Что-то мешало этому случиться. - Тебе не холодно? - спросил дядя, напоминая о своём присутствии. - Нет, - ответил я. Мы молча прогулялись до скамейки, а потому сели передохнуть. Я спрятал руки в карманы пальто и посмотрел вперёд. Сеул утопал в предзакатном свете. Веяло предвесенней прохладой. Действительно, прекрасная на улице погодка. - Чанель, я знаю, что ты обижен на меня, и я даже допускаю мысль, что ты ненавидишь меня... - Это не так.. - Нет, не нужно. Все нормально. Я знаю, что вполне заслужил твоей ненависти. Я твой дядя, твой близкий и даже единственный родственник, и я оставил тебя одного, не был рядом в трудное для тебя время. Я не сделал ничего для тебя, чтобы называться твоим дядей. Прости меня... - Вы позвали меня за тем, чтобы это сказать? - я почему-то начинал раздражаться. Неужели он считает, что после нескольких слов он сумеет перечеркнуть прошлое и начать все с нуля. Не могу поверить... - Нет, - он схватил меня за руку. Мне пришлось сбросить ее, - Я... то, что я тебе сейчас расскажу тебе, возможно, сделает тебя ещё более несчастным и заставит ненавидеть меня ещё сильнее, но я считаю, что ты в праве знать. - О чем ты говоришь? - Твоя мать... - Она мертва??? - Что? Нет. С чего ты вообще о таком подумал? - Не знаю... Просто все, кого я знаю, знал... оказались, что они мертвы, а ещё хуже, что их вовсе не было. Дядя тяжело вздохнул. - Я знаю, как тебе сейчас тяжело... - Откуда вам знать? У вас ведь нет шизофрении? - Верно. Я не болен. Но я уже полжизни отдал своей профессии. Я даже не завёл свою семью, все своё время и душу отдал этой больнице и этим пациентам. Я знаю их каждую болячку, каждую слабость, и поверь, я понимаю, насколько тяжело жить с этим грузом и с этими воспоминаниями, которые приносят только боль. Я каждый божий день вижу это в глазах пациентов. И я пытаюсь помочь, и мне жаль, что я не был с тобой рядом все это время и не сумел оберечь тебя от этого кошмара. Но Ёль, этот кошмар начался не после отъезда твоей матери... Он начался с того самого момента, как этот сукин сын... - Я знаю, - отчего-то в глазах начало щипать. Я вот-вот готов был разрыдаться, как ребёнок. - Почему она оставила меня? - Ей пришлось уехать. - Но почему? Разве я ей не сын? Почему, ответь мне? - После того, как Бэкхена нашли в подвале мертвым и казнили твоего отчима, ты был не в себе. Это и естественно: ты был в глубоком шоке... так мы думали. Но потом, спустя даже много времени, ты на приходил в себя. А потом... твоя мама увидела, как ты играл на заднем дворе и звал кого-то, звал по имени... Бэкхена. - Что ты хочешь сказать этим? - Твои галлюцинации начались еще в детстве, Чанель. Раны, которые нанес тебе отчим, оставили на твоей душе шрамы. У нас не было выбора, и мы положили тебя в больницу. Из-за лекарств ты много спал, практически не ел, а после ЭСТ у тебя развилась амнезия. Ты забыл все. Забыл те ужасные события, которые произошли в том доме, чему мы, конечно, обрадовались... Но потом заметили, что ты перестал узнавать и людей, окружавших тебя во время тех событий: Сехуна, других соседей и даже родную мать... - Что значит я забыл ее? Я помню ее! - Да? И что ты помнишь? Вспомни ее лицо... Я напряг память. Закрыл глаза и постарался представить перед собой ее лицо. Не получается. Только размытый образ. Черт, почему так плохо... Я стёр слезы с лица и покачал головой. - Почему? - Твоя мать принесла тебе слишком много боли, Ёль. Она была плохой матерью. - Она была шлюхой? Дядя покосился на меня, а потом снова посмотрел вперёд. - Наверно, ты уже все вспомнил... Она, действительно, вела разгульный образ жизни, пока не встретила твоего отчима. - А мой отец? - Он покончил с собой. - Что? - Вот, - он достал из кармана коричневый конверт, - я взял с собой. Решил, что ты должен увидеть. - Что это? - Здесь фотографии твоего отца. Я осторожно взял конверт и вытащил из него старые выцветшие снимки. Молодой, улыбающийся мужчина в оранжевой куртке, со странной пышной причёской. - Это мой отец? - спросил я, чувствуя, как влага сворачивается на глазах. Я начал листать снимки один за другим. - Почему я не могу вспомнить его? - Ты был слишком малым, чтобы помнить его. - Почему он сделал это? Что его подтолкнуло на это? - Твоей отец был психически болен. "Надо же", - я горько улыбнулся, а потом положил фотографии обратно в конверт, оставляя только одну - на которой он счастливо улыбался. - Можно мне оставить ее себе? - спросил я. - Конечно, ты можешь оставить все себе. Они твои. Я спрятал конверт в кармане и выдохнул. - Ты похож на на него, - сказал дядя, - глаза, волосы, манера общения... - Он был хорошим человеком? - О, несомненно. Твой отец был таким простаком, кормил дворовых собак, показывал фокусы соседским детишкам и очень много смеялся. - А что случилось потом? - Я не знаю, - пожал он плечами, - Его словно подменили. Стал много курить, пить. Память стала его сильно подводить. Тогда твоя мать пришла ко мне за помощью. Я обнаружил у твоего отца тяжелую депрессию. Он был сильно подавлен, практически не спал, не ел, истощал как глист. От лечения он напрямую отказался, сказал, что не псих, а сам так распсиховался тогда, что со скандалом ушел от меня, напился и его тем вечером сбил мотоциклист. После травмы у него начались галлюцинации. Я оставил его на принудительном лечении в нашем отделении, вроде шел на поправку. Но спустя два дня после выписки он спрыгнул с моста, оставив тебя и твою мать... Я очень был загружен в то время, винил себя в том, что не помог ему, не доглядел чего-то, и теперь Бог мне будто дал второй шанс. Глядя на тебя, я вспоминаю твоего отца, и я очень боюсь за тебя... - Со мной все в порядке, - тихо ответил я. - Твой отец сказал мне когда-то то же самое. Я посмотрел на старый мост и в груди от чего-то кольнуло. Интересно, как бы все сложилось, если бы мой отец не пришел тем вечером на тот мост? Мы были бы все вместе и счастливы? Бэкки был бы жив и жил бы в какой-то другой семье. А Дарси нашел бы лучших хозяев. Мама не пустилась бы во все тяжкие и всё было бы хорошо. А может и нет... В какие же странные и жестокие игры играет с нами жизнь. - Это не все, Чанель. Твоя мать... она не оставляла тебя... - Что ты имеешь в виду? - Я ведь говорил тебе, что в больнице ты потерял память, и мы все сочли это за божью милость. Тебе лучше было забыть все эти кошмары, чтобы продолжить жить. Но всегда, когда ты видел мать, ты начинал кричать и бить себя по голове. Она провоцировала все эти воспоминания в твоей голове эти приступы, с которыми ты не мог справляться. Я поговорил с ней тогда и попросил уехать. - И она так легко согласилась? - Это было для твоего же блага, Чанель. - Для моего блага? Что хорошего в том, что восьмилетний мальчик остался без матери? Как вы могли подумать, что это пойдет мне на благо? Как??? - Мне жаль, Чанель... Меня передернуло. Пальцы мелко задрожали, и к горлу подступила тупая тошнота. - Вы мне всю жизнь сломали, - сказал я, - Не думаю, что смогу когда-нибудь вам это простить. Я встал и пошел обратно домой, крепко сжимая в руках конверт. За спиной я услышал глухие всхлипы. Вот так раскрывается горькая правда, силой хлестающая тебя за щеки, заставляющая тебя терять силы, высасывающая из тебя все соки, всю энергию, опустошающая тебя... Я не смог дойти до дома. Что-то в один момент щелкнуло и переключилось в моей голове. Ноги вдруг стали ватными и отказались идти дальше. Я осел на холодную землю и упал. Перед глазами показалось темное небо, усыпанное звездной россыпью. А вдалеке я расслышал громкий голос дяди, который что-то кричал и звал меня по имени. Его голос становился громче и постепенно разбавлялся топотом обуви. Я понял, что он бежит ко мне, и в следующие секунды потерял сознание.