Мост через реку Ханган.

      Я видел перед собой черно-белые картинки. По сути, бессмысленные и ничего не значащие. Они пробегали перед глазами кадр за кадром. А фоном всему этому серому балагану служил высокий ультразвук.       — В таком состоянии он уже три дня, — услышал я голос Ли Соль, будто совсем издалека.       А потом заговорил дядя:       — Ему нужно отдохнуть. Я выписал антидепрессанты. И нужно следить за тем, чтобы он не вырывал съеденную пищу. Потеря веса не принесет ему ничего хорошего.       — Я поняла вас, — говорит она совсем тихо. Голос дрожит, будто вот-вот и она разревётся. Я устал. Хочу сказать им, чтобы закрыли дверь с другой стороны и оставили меня в покое, но мне тяжело даже губами пошевелить. Невероятная усталость обрушилась на меня, словно гремучий оползень. Ли Соль зовет меня по имени, а я даже не моргаю и смотрю в стену, мимо нее. Пытаюсь разгадать смысл этих черно-белых картин, что пляшут быстротечными кадрами на голой стене. Я ужасно устал. Безумно устал. Ли Соль сдается и закрывает за собой дверь.       Спустя ещё неделю, я чувствую, что великая усталость овладела мной целиком. Ноги и руки были будто не мои, словно они существовали отдельно от моего существа. Они были непослушны, хотели неподвижно лежать на покрывале, точно в мышцы заколоты паралитики. Желудок тоже проживал отдельную жизнь. Невролог заключил в своей истории диагноз неврастения. Депрессивное расстройство и выписал антидепрессанты. Грёбаные пилюли, от которых уже тошнит, от которых, кажется, становится только хуже. Хочется лезть на стену и кричать, но нет сил. Меня замучила эта усталость. Я хочу спать.       Когда Соль снова подошла ко мне с подносом еды, я уклонился, не стал есть. Все равно содержимое окажется в унитазе. Я отвернул голову и неожиданно услышал всхлип, который постепенно перешёл в громкие рыдания. Девушки осела на колени, волосы упали на ее мокрое от слез лицо и я словно ожил. Во мне появилась какая-то энергия, пускай хоть и мизерная? Но мне вдруг захотелось обнять ее и утешить. Я протянул к ней руки и осторожно подтянул к себе.       — Тише, ну чего ты? Я поем, все поем… а после, сходим в парк, погулять?       Она вдруг замолкла, утёрла нос и посмотрела на меня большими ясными глазами, в которых плескалось неверие.       — Правда?       — Правда.       Спустя три дня меня выписали домой. Я продолжил пить антидепрессанты, хотя чувствовал, что фон настроения уже выровнялся и тревожные мысли покинули мою голову, но по настоятельствам продолжил их принимать. Аппетит вскоре вернулся: я начал с легкого супа из водорослей и тёплого молока вечером. Врачи сказали, что нужно расширять свой рацион питания медленно, чтобы организм сумел привыкнуть. За время госпитализации я потерял семь килограмм и выглядел не очень хорошо. Из-за сильного истощения и отсроченных побочных эффектов лекарств я стал совсем ни на что не годным и не смог найти работу. Пока Ли Соль проходила свои практические курсы в своем университете, я скучал в пустой квартире и не знал чем себя занять, чтобы в голову не лезли страшные мысли. Я старался не думать. Вообще ни о чем. И по расписанию принимал свои лекарства, а иногда вовсе не по расписанию - когда ни с того ни с сего перед глазами начинали выползать знакомые тени. Я смирился с болезнью, но сих пор не нашел решения, как от нее избавиться. Ведь если я прекращу прием препаратов, то снова начну видеть то, чего нет. А если продолжу их принимать, то перестану быть для Ли Соль мужчиной...       Болезнь отняла у меня способность концентрироваться на чем-нибудь. Я стал рассеянным, немного заторможенным и постоянно усталым. А еще я перестал уметь дарить любовь в ее физическим смысле. Из-за возникших проблем с потенцией я потерял в себе уверенность и немного отдалился от Ли Соль. Я чувствовал стыд перед ней, ощущал свое ничтожество и вместе с тем эгоизм. Я отнял у нее возможность быть счастливой. Я сделался ей обузой, пускай она и продолжает меня любить и оставаться рядом со мной, но от этого я становлюсь только несчастней. Когда смотрю в ее чистые любящие глаза, сердце внутри начинает болезненно сжиматься. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сбежать, но потом взгляд зацикливается на ее округлом животе, и осознание током бьет в голову: мы совершили неисправное. У нас нет другого выхода.       В один из теплых дней этой весны мы, наконец, обручились - в небольшой церкви, в окружении лишь нескольких, важных для нас, гостей. Так уж вышло, что мы с Ли Соль в этом уж очень похожи - мы одни друг у друга, и друг без друга мы одиноки. После обручения мы продолжили банкет в небольшом ресторане. Я впервые видел Сехуна пьяным. Пьяный Сехун был чересчур общительный и нагло заигрывал с однокурсницами Соль. Но те, кажется, были вовсе не против его компании.       Ли Соль сегодня была необыкновенно красива. Как же к лицу ей был белый цвет и эта красная помада на пухлых губах. Она все время смеялась и ни разу не отпустила мою руку, намертво скрестив свои пальцы с моими, будто боялась, что я куда-то исчезну. Я смотрел на ее сияющее счастьем лицо и сам начинал верить в то, что все хорошо, в то, что у нас все сложится.              После банкета мы вернулись в свою пустую квартиру. Я помог своей ЖЕНЕ снять немного тяжелое платье, а потом набрал ей теплой ванны.        Когда я уже собирался покинуть ванную комнату, она схватила меня за руку, заставляя остановиться. - Останься, - попросила она. Я остолбенел. Колючий страх собственной беспечности снова вцепился мне в глотку. - Мы ведь можем просто принять вместе ванну? Я запоздало кивнул. А потом неуверенно снял с себя одежду и зашел внутрь, садясь к ней лицом. Вода была ей по грудь, едва прикрывала соски. Я сразу обратил внимание на то, как изменилось ее тело: оно стало совсем другим - более округлым, соблазнительным. Соль улыбнулась, заметив, как я ее разглядываю, а потом взяла мои руки и положила себе на живот. Под пальцами я почувствовал слабые толчки. - Толкается, - не выдержал я легкого восторга. - Совсем скоро она появится на свет. Уже придумал, как назовем ее? - Может Ен Хи ? - Ен Хи? - повторила она, медленно смакуя имя на кончике языка, а потом улыбнулась и кивнула. - Мне нравится это имя. Я приблизился к ней и поцеловал в висок, а потом выдавил немного геля на ладони и начал медленно растирать его в начале по ее плечам, а потом вниз, по рукам, животу, груди. Я почувствовал, как ее соски под пальцами затвердели, а дыхание напротив участилось. Это странно, я не был возбужден, но мне было очень приятно от мысли, что я доставляю ей удовольствие. У нас не было секса больше двух месяцев. Соль понимала причину и поэтому не лезла ко мне, боясь причинить боль или обидеть. А я постоянно избегал с ней любой близости, стесняясь своего изъяна. А сейчас я думаю, что был не прав. Я был слишком эгоистичен по отношению к ней. - Ты прекрасна, - шепчу я, и она смущенно улыбается в ответ.       Я становлюсь более уверенным, мягко поглаживаю ее грудь, тереблю соски, в ответ получая тихие протяжные стоны. Я упиваюсь одним ее видом и начинаю отпускать одну руку ниже. Соль цепляется в мою руку пальцами, запрокидывает голову назад и раскрывает губы в немом стоне. Я начинаю двигать двумя пальцами внутри нее, все быстрее и глубже, стараясь принести ей как можно больше удовольствия. Ее не хватает надолго. Спустя пару минут она громко стонет, хватаясь пальцами за бортик ванны. Я наклоняюсь к ней и нежно целую ее в приоткрытые губы. В этот момент я находился в некой эйфории, и лишь на секунду я подумал о том, что смог бы отказаться от этих лекарств и справиться с кошмарами прошлого ради этого счастья.       Мысль, которая лишь на секунду посетила мою голову, оставшиеся дни не давала мне покоя. И я решил попробовать снизить дозировку выписанных лекарств, постепенно доведя их до отмены. Я думал, что я справлюсь. Так я думал.