Мне суждено героем быть!

«Дэнни-Призрак умер»

Вроде и парадоксальный, вплоть до абсурда пестрящий большими буквами заголовок городской газетёнки, но это не было какой-либо шуткой местных новичков-репортёров, коим внезапно захотелось сделать себе имя на липовом названии. Нет, всё это было правдой. Умер, мёртв, погиб — разные синонимы, но имеют одно и тоже значение. Каждый житель Парка Мира не мог сдержать нахлынувшего порыва эмоций. Спокойно смотреть в телевизор, в какие-либо источники коммуникационной связи без дрожания губ. Эта вспышка шаровой молнии, пронзившее сердце, затем перевоплощение и последнее издыхание на глазах у бедной девочки, которой пришлось всё это увидеть не с экрана, а тут, совсем рядом. Смерть на руках. Никто не мог увидеть его истинное лицо, узнать человека, который ходил чуть ли не каждый день по одним и тем же улицам, здоровался, забегал в супермаркет и выбирал себе газировку да что-нибудь вкусное для сына. Продавцы могли сказать лишь то, что Дэнни Фентон был очень странным, вёл себя не так, как другие, да и вообще — был не таким, как все. Выделялся среди толпы не выспавшихся зевак, пришедших в магазин за сухпойком и бутылкой минералки. Такой, красивый юноша-недотёпа. Неуклюжий, порой забывчивый, но очень милый и обходительный. Если бы только горожане знали, кем являлся на самом деле Фентон, то мир стал бы таким, как и много лет назад, а может, и нет. Возможно, в это время всё бы и изменилось. И относились к супергероям немного иначе. Не было бы гонений, страха, и Энди чувствовал бы себя как в своей тарелке, но, увы. Им не суждено было выяснить правду. Оставалось только гадать, что остальные и делали, кем был тот парень в красных кедах. Но каким бы приятным Дэнни ни был, его прохожие частенько обходили стороной. Также это было и с сокурсниками в университете. Замкнутый в себе парнишка, вечно сидящий на самой последней парте аудитории. Словно следил за всем тем, что было на первых рядах внизу, но не показывал этого. Был одиночкой. Только учебники, какие-то записи в блокнотах и тоненьких тетрадках, и всё. Один на один со своими мыслями и.. способностями, о которых никто из сожителей комнаты общаги не знал. Но те могли покляться, что видели такое, что нельзя объяснить. Да, Фентон был молчуном и себе на уме, но по ночам соседи по комнате слышали какие-то странные звуки, шорохи. И чувствовали холод при наглухо закрытых окнах. То, что он мог проснуться и при включённой настольной лампе сидеть что-то читать и зубрить. Тихонько бормотать себе под нос. Не ходил на тусовки, только находился либо в комнате, либо в каком-то другом месте, где бы его не трогали. Поговаривали, что вряд ли кто мог услышать, как Дэнни уходит куда-то ночью. Неслышно двигался, как будто исчезал в ночи. Было такое, что один из учащихся на факультете встретился ночью в коридоре с Фентоном и едва не схватил разрыв сердца. Мертвецки-бледная кожа, отсутствующий взгляд, но в то же время и задумавшийся о чём-то. Тень, окутавшая юношу и не показывающая всего остального. Только свет луны падал на лицо. И светло-зелёные глаза, горящие, как два огонька во тьме. Но стоило сокурснику вновь посмотреть на него, то всё было уже не тем, что он видел. Голубые очи, и никакого ужаса, вселяющего страх. После этого однокурсник перестал больше ходить по ночам и тырить из холодильника еду, да и вообще, стал страдать бессонницей. Записался к психологу, говорил безумные вещи, но вскоре, после многочисленной терапии, начал свято верить, что всё это было ни что более как кошмарный сон. Но с Дэнни старался не встречаться как на парах взглядом, так и в других общественных местах. Делал попытки проследить за ним, но всё было впустую. Даже едва не схватил за руку, когда нагонял того в библиотеке, но, забежав в мёртвую зону, повстречался лишь с полками многотомных книг по квантовой физике. Многие чувствовали какое-то напряжение, бегающее по всему телу, когда Дэнни был рядом. Мурашки начинали бунтовать сами по себе. Те, кто решался заговорить с ним, могли услышать только сухие монологи. Не было жизни в этих словах, только полная отрешенность от целого мира. Он окончил школу, поступил, как и хотел, и не желал больше связывать свою жизнь с тем, что было. С тем, что мешало. То, что тормозило его так долго. Похоронив свою вторую личину, он старался быть нормальным юношей с целью и желаниями, которые могли сбыться. Но иногда и это не проходило бесследно. Скитался по ночам в пустых, тёмных коридорах, паря над уложенной каменной плиткой, а вскоре и вообще перестал и это делать за годы учёбы в университете. Ходил с поникшей головой, засунув руки в карманы джинсов. В такое время ему было намного спокойнее. Никакого шума, дурацких вопросов по теме и не по ней. Спокойствие и умиротворение. Скучал ли он по близким? Безусловно. Улетел на самолёте очень далеко, где ему не докучали своими выкрутасами родители, и не было никакого «сверления мозга», касающегося призраков. Но всё же тоска одолевала. На предложение его навестить, Дэнни отказывался, ссылаясь на то, что помощь Фентонов даже без одного будет необходима в городе. Телик смотрел редко. А если натыкался на каналы, где вещали о вторжении призраков, бандитские группировки и тому подобное, то закрывал голубые глаза. Ему было не наплевать. Он не был эгоистом. Но свою жизнь тоже надо было налаживать, а если быть Дэнни-Призраком, то ничего и не будет. Внутренняя часть Фентона порывалась бросить всё и вспомнить старые добрые времена, но Дэнни молча держал ту на коротком поводке. Иногда задерживался на каких-то новостных моментах и после нажимал на кнопку выключения. Закрыв ладонями лицо, он какое-то время сидел на постели не своей кровати, уйдя глубоко в себя. Вторая половина больно пинала по сердцу, заставляя то обливаться кровью и сжиматься сильнее. Рыдало во всю, стучало кулаками по воображаемому полу, но никак не могло пробить выстроенную Фентоном стену. Разрываясь на части, Дэнни мог утихомирить душу только ночными прогулками по корпусу общаги, либо смотря на закат уже на улице, на крыше. Ветер гулял по черепице, сгоняя с неё прилетевшие осенние листья. Свежий воздух наполнял лёгкие, позволяя сбавить надрывисто стучащий пульс. Покой и блаженство окрыляло, раскрыв перед глазами новые горизонты для свершений и полёта мысли. Как бы Дэнни ни старался быть скрытнее, это иногда получалось не очень. Именно в общаге он впервые решил попробовать алкоголь. Находясь в глубочайшей депрессии, Фентон больше пятнадцати минут пялился на закупоренную бутылку текилы, по стеклу которой скатывались размороженные капельки льда. Другие же, кто пригласил друзей отпраздновать успешно сданную сессию, преспокойно и без зазрения совести выпивали, заглатывая всё это сверху ещё каким-нибудь противным напитком. А кому после вручали швабру? Конечно же, тихоне, стоящему в сторонке, либо после приходящему в комнату, где повсюду валялись недоеденные кусочки пиццы. Было такое, что доводили до ручки, но спорить в очередной раз лучше не стоило. Немало получал в глаз. А пойти против самих же хулиганов, элиты корпуса, он никак не мог. Представив, как дерётся, как выворачивает руку одному из «шкафов», Дэнни слегка передёрнулся. Можно заполучить тропинку к славе таким путём, но это вело к очень плохим последствиям. Были, конечно же, и проколы. И это касалось не только заезженной пластинки со спиртным. Пьяный голос парня отвлёк юношу от раздумий и гипнотизирования стекла. Вздрогнув, он положительно мотнул головой на вопрос «Пить будешь?», и взял в руку стакан. Когда дело доходит до выпивки, все друзья. И друг с другом поделятся, обнимутся, да и вообще будут дуть в уши, какие все хорошие, а за спиной брызгать желчью. Налив в стакан, Дэнни понюхал содержимое. Крепкий запашок врезался в нос, затуманив разум. Зрачки заметно расширились. Поднеся толстое стекло к губам, он выдохнул и сделал глоток. Ничего не поняв, Дэнни осушил затем полный стакан, а после, разлив по десяти стопкам, быстренько одну за другой выпил, совершенно не чувствуя вкуса. Никакой реакции вдарившей в мозг, что бывает после первого бокала. Совершенно. Налив себе ещё, Дэнни решил опробовать и с другими спиртными, но всё было также. По нулям. Однокурсники и их гости оторвались от своих дел, став наблюдать за странным парнем, который всё наливал себе, выпивал, но был как огурчик. У кого-то даже полупустой стаканчик с содовой выпал из рук и разлился содержимым по полу. Поставив на стол, наверное, двадцатую или двадцать пятую свободную стопку, Дэнни прикрыл рот ладонью, смотря на осушенные бокалы, чашки, стаканы, стопки, и стаканчики одноразового пользования. И хоть бы хны. Как будто обычной воды выпил, но та и то имела хоть какой, но вкус. Осознав тот факт, что не в состоянии опьянеть, он поднялся со стула и быстрыми шагами покинул спальню, не обращая внимания на сверлящие его затылок ошеломлённые взгляды. Эта весть быстро распространилась по универу. Избегали ещё больше, но находились и те, кому было невдомёк узнать, каким вообще образом Фентону удалось остаться трезвым как стёклышко. Такое не могло обойти стороной. Говорить, что метаболизм не позволял — мало кто в это поверит, хотя это так и было. Докапывались везде. Были случаи, когда Дэнни решил вступить в футбольную команду, но от туда вскоре пришлось уйти. При напряжении, в момент всплеска адреналина энергия скакала, не давая жизни своему носителю. Он не хотел жульничать, но получалось всё иначе. Было такое, что на тренировке, разогнавшись, прошёл через игроков, либо те не могли отобрать у него мяч. Использовал сверхчеловеческие рефлексы, с лёгкостью уходя от противников. На соревнованиях между университетами нечаянно «боднул» налетевшего сбоку другого, отчего тот упал на газон и больше не смог встать. Под шлемом Дэнни с трудом можно было разглядеть напуганные поступком светло-зелёные глаза, которые тут же изменили цвет на голубой. Не рассчитал силы. Видя, как страдающего от дикой боли футболиста уносят с поля на носилках, Дэнни незаметно для других стал невидимым и ушёл со стадиона, решив для себя никогда там больше не показываться. Шлем, спортивное обмундирование, кроссовки — всё это осталось в шкафчике, и больше не было тронуто. Распрощавшись со спортом, Дэнни ушёл из команды, продолжив усердно заниматься. Тренер так и не понял, почему Фентон решил уйти. Всё слышал в свой адрес обречённое «Простите». Вроде уже взрослый, но при вспышках стресса, бури эмоций мог вытворить непоправимое. Почему этого не происходило, когда он был подростком? Тогда тоже злился, но не было такого. Скорее всего, юноша не мог разобраться в себе. Он не разделил теперь свою жизнь на две части. Не учился и не спасал мир. Выбор пал на одно. И он сделал свой ход. Либо ты студент и держишь планку, и никаких сражений, либо ты супергерой, и никакой нормальной учёбы. А затем вообще и забыл о том, что он такое. По возвращению домой это пришлось, как ни крути, вспомнить. Как заново учиться ходить. Левитация, экто-лучи, призрачный вопль и многое другое — кануло, затерявшись в далёком прошлом. Мог, безусловно, взлететь, но через какое-то время падал на пол. Нужно было тренироваться, вспоминать. И когда вернулся, то от него не отставали родители, сестра. Бегали по пятам, умоляли, чтобы он стал призраком. Но Дэнни не хотел больше с этим иметь ничего общего: итак доставило немало проблем. Хочет жить, как все, так почему ему не могут предоставить такую возможность? После многочисленных уговоров, Дэнни, скрипнув зубами, всё же согласился. Поднимать руки и выкрикивать клич «Хочу быть призраком!» не решился. Это не было глупым, либо чем-то таким, но и без этого он мог спокойно перевоплотиться. Стоило лишь захотеть. Яркая руна вырвалась наружу на талии и разделилась на два светлых кольца, преображая юношу. Взамен синей униформы открылся чёрно-белый костюм, как и раньше. Белые волосы и светло-зелёные храбрые глаза. Изменилось со времён школьных дней многое. Не видя таким родную кровь, Мэдди стянула с головы капюшон и, поддавшись восторгу, запрыгала на месте, хлопая в ладошки. Джесс склонила голову на бок точно так же, как и Саманта. Подойдя к другу, девушка коснулась пальчиками аккуратных рельефов на руках, спустилась до запястьев, облачённых в белые перчатки, затем перевела ошеломлённый взгляд на его грудь, где находилась эмблема, придуманная когда-то ей же самой. Тронув её, она опустила глаза на его торс, а затем и на ноги. Залившись краской, Мэнсон убрала за ухо длинный волос и шаркнула ботинком, кинув взор на его родителей. — А ты… — Сэм прятала глаза, — изменился. Могла бы сказать что-либо другое, но «Ого» так и прёт. Извини, я просто не привыкла видеть тебя.. таким. — И каким же? — Человеком, который сошёл со страниц комикса. — она подняла на него очи. — Это просто.. чёрт побери, невероятно. Мощь, всё это атлетическое телосложение.. — Кого ты ждала больше? Вы, все. — Дэнни положил руки на пояс. — Судя по всему, то не Дэнни Фентона, а Дэнни-Призрака. Вот поэтому я и не хотел перевоплощаться. Да, я вырос, моё тело уже не то, когда мы были детьми, — за спинами девушек донёсся хриплый голос Такера: «Ты на себя хоть в зеркало глядел?», — но это ничего не меняет. Я всё тот же. Яркая вспышка света осветила комнату. Юноша вынул из кармана униформы звонящий телефон и посмотрел на экран, углубившись в суть того, что от него хотели по ту сторону трубки. Водил пальцем по дисплею, пока голос Джесс не вынудил того оторваться. Итак был напряжён от вечных «ну, пожалуйста!», а тут снова ободрали не успевшую зажить мозоль «на пятке». Просьба теперь уже продемонстрировать способности вконец доконала юношу. Отвлекшись на сестру, он забыл, что держал в руке телефон. — Да сколько можно? Как вы не понимаете, я хочу жить нормальной жизнью! — Дэнни на эмоциях сжал в руке мобильник, с громким хрустом сломав его. На ковёр упали кусочки батареи и остальной начинки. Посмотрев на то, что вытворил, Фентон выпустил из ладони смятый инструмент для связи с внешним миром и опустил голову. Волосы закрыли его очи, в которых читалась печаль. — Но пока что тебе надо заново научиться контролировать свои силы, а то ещё и руку кому-нибудь сломаешь. — прозябил Такер, выглянув из-за спин Мэдди и Джесс. — Я серьёзно. Без обид, чувак. — Хотел бы.. попробовать снова.. войти в портал, но что будет, если я это сделаю? Может ещё какой астероид нагрянет, либо что похуже. Я не знаю. А может, я поджарюсь. Придётся жить с этим.. до самого конца. Мэдди дотронулась до его опущенного подбородка и нежно подняла его. Голубые глаза озадаченно смотрели на мать. — Я люблю тебя таким, какой ты есть, солнышко. Ты герой, даже и без всего этого. Мы ждали вас обоих. Не только Дэнни Фентона, но и.. — она задержала паузу, — Дэнни-Призрака. Ты обладаешь невероятными возможностями, но моё мнение насчёт тебя никогда не изменится. Не важно, как ты учился, кем ты был ранее, и какой вес можешь взять. Умеешь ли ты летать, стрелять экто-энергией и заморозить что-либо за считанные секунды, — ты навсегда останешься моим нормальным и горячо любимым сыном. Каким ты и был. — она поцеловала того в лоб и нежно прошептала, что гордится им. Всем материнским сердцем. Дэнни опешил, не проронив ни слова. Трогательные слова коснулись тоненьких струн души, побудив те взыграть новой мелодией. Оставив наедине мать и сына, друзья, отец и старшая сестра разошлись по своим «делам», не решив их тревожить своим надоедливым присутствием. Миссис Фентон рассказывала ему забавные истории из его детства, искренне смеялась вместе с ним, когда тот одаривал её улыбкой, чмокала в щёку, оставляя на ней след от красной помады. Словно как раньше. Когда-то давным-давно, когда ему было лет пять, а может и меньше. Иногда она брала в руки рамку с фотографией и смотрела на неё, с добротой вспоминая всё это. С каким бы удовольствием поехала в поход, где сплавились бы на байдарках. Но уже без Фентон-дефлектора. Он и ни к чему. Мала была вероятность, что в чаще леса им попадутся снова призраки. Но а если так, то Дэнни поможет. Как и всегда.

«Ты даришь надежду, веру в себя каждому жителю этого города. Защищаешь их и оберегаешь, как никто другой. Но а если что-то случится, мы будем стоять за тебя горой, Дэнни. Помни это»

Этих слов Фиби не слышала, и не могла, но твёрдо для себя знала, что этот человек, которого она ограждала от других, был удивителен не только из-за способностей. Ведь благодаря ему она встретилась с Энди Фентоном. Не знал и не догадывался об этом как сам Фентон-старший, так и четырнадцатилетний подросток, но это так. Энди всегда хотел быть героем, как и отец. На чьём-либо примере складывается мечта. И она была очень благодарна за то, что у неё был такой чудесный друг как Энди. А от дружбы до влюблённости, как говорится, недалеко. Вот и встретились в переулке два совсем не похожих на остальных человека, у которых были свои секреты. И мальчик полностью изменил её. Она посмотрела на свою жизнь, на проблемы что имела, совсем под другим углом. Взяла на себя тяжёлую ношу хранителя тайны. Предполагала, что следует далее. Возложила на себя ответственность. Поначалу долго мучилась и не могла заснуть, сомкнуть глаз от мысли, что мальчик, который её спас, не только обладал сверхвозможностями, но и был сыном супергероя. После, когда узнала его получше, груз стал постепенно слабеть, и вскоре стал неощутимым. Принимала как должное. Поверх газетёнки с надписью про смерть Дэнни-Призрака шлёпнулась другая, но уже с другим, обратным контекстом. Репортёры, скорее всего, что немудрено, вырвут эти заглавные листы и вставят в рамочки на работе, повесив их позади рабочего стола.

«Danny Phantom Dead» и «Danny Phantom Alive»

Ух, сколько же вопросов будет и пищи для размышлений на тему того, как он вернулся. Все были этому очень рады, как и власти, коим не придётся тратиться на траурные венки, выстрелы из ружья и всего остального поминального шествия. И сама же Чендлер навряд ли смогла бы это объяснить. Она видела только то, что смогли узреть её глаза. Голубая песчинка, спускающаяся с небес. То, как она проникла в мёртвое тело и заполонила собой опустевший сосуд. А дальше жгучий очи ярчайший свет, взрыв сверхновой, знакомые ощущения, и после ничего. Очнулась только тогда, когда её тащили по грязи за одежду. Не могла крикнуть, что-либо поначалу сказать. Слабость пронзила гланды. Когда всё же смогла очухаться и убрать пелену с глаз, то было поздно. Как ударили, она это помнит, но вот что было далее, каким образом она оказалась вообще в другой части города — всё, как в тумане. Смотря на мальчика, несущегося к ней с выставленной одной рукой, она не слышала того, что не прекращала кричать. Ветер закладывал уши, но не это было помехой. Что их ждёт, когда они упадут? Внизу проезжая часть, где при приземлении выдадут путёвку на тот свет. Ну, по крайней мере, она будет не одна. В светло-карих глазах мелькал горящий в окнах свет, а также и было чётко видно сосредоточенное выражение лица лучшего друга. Чёрные волосы пропускали через себя потоки воздуха, прижимались к черепной коробке. Этот мужественный взгляд и сведённые к переносице брови. Желание помочь, спасти, ощутила на себе девочка, хоть и была далеко. Оно прошлось по всем косточкам, мышцам и нервам, засев в извилинах. Приятное чувство увязло в головном мозгу. Он не побоялся ради неё переступить порог между тем, что было снаружи, и тем, что ждало его в другой части портала. Понятия не имел, что там было, но без страха, не раздумывая, бросился за ней. Попал в ещё один свой кошмар, из которого уже не выбраться. Не свалиться с кровати, дабы очнуться. Столкнулся лицом к лицу и преодолевал ради той, что была ему дорога. — Держись! — крикнул сквозь поток воздуха Энди и прижал руки к телу. Скорость значительно увеличилась. Не обратив ни малейшего внимания на это, он стал её нагонять быстрее, чем обычно. Фиби округлила глаза, когда мальчик сделал чертовски трудный для пилотажа выпад и поравнялся с ней. Взяв ту на руки, он склонился над её раненным лицом. Шевелюру приподнимал над головой ветер, ударяясь по каждому ороговевшему придатку кожи. Из-под остроконечной маски её встретили те же родные, наполненные добротой небесно-голубые очи.

«Мне надо понять.. узнать самому, что мне нужно. Что я чувствую...»

И кажется, время пришло. Любовь — то волшебное чувство, кой нельзя сопротивляться. Нельзя пред ней укрыться покрывалом, на котором вышиты слова «друзья», а только действовать, и сказать сокровенное, когда это нужно. Когда выпадает шанс. Коснувшись губами похолодевших уст девочки, Энди закрыл глаза, ответив наконец той взаимностью. Ветер приподнимал волосы, развевая их. Кудряшки Чендлер закрыли половину лица девочки и хлестали по щекам мальчика, но он даже и не пытался отвлечься на это. С прикосновением уст, в голове пронеслась вся его жизнь. Только хорошие моменты, которые давали силы. Не было места плохим. То, как Энди и Фиби проводили вместе время, делали уроки, гуляли, кормили уток в городском парке. Катались на роликах, а зимой на коньках. Смотрели на праздничный салют, а после звонили друг дружке и делились впечатлениями. То, как лежали на мягкой траве и смотрели на проплывающие облака, показывая пальцем на то, что кто увидел. Было огромное количество прекрасных воспоминаний, кои не хотелось терять. И вот теперь он здесь. Настиг её и без лишних слов показал ей не единожды, что ему не всё равно. Фиби распахнула веки, почувствовав затылком изменения. То, что быть не должно, когда летишь со всей дури в пропасть. Оторвавшись от её губ, мальчик поднял голову, взглянув наверх. Энди медленно затормозил в воздухе перед тем, как та открыла очи. Держа её на руках, он стал подниматься, всё также не смотря вниз. Лоджии с окнами мерцали перед глазами, но уже в обратном направлении. Девочка посмотрела через своё плечо, затем повернула лицо к другу. Расширенные от шока и радости глаза. — Ты смог… СМОГ! — едва ли не на взрыде проголосила она и схватилась за его шею, когда тот попросил держаться крепче. Энди не мог точно сказать, с какой скоростью он преодолел обратный путь. Всё произошло быстро и не особо имело теперь значения. Вылетев из искрящегося портала, он положил на чистое и безопасное место Чендлер, затем повернул лицо к отцу. Разрушенные постройки, летающие в воздухе куски горных пород, мел и всё остальное — прямое доказательство того, что Дэнни-Призрак зря время не терял. Избивал Синистера, на что хватало не природных данных. Влетели в другие постройки, разрушив их, пробороздили до того невозможно какую изуродованную дорогу. Добро с кулаками, и на этом, впрочем, всё действо и заканчивалось. Физическая сила и никакой пощады. Знакомое ощущение кольнуло в мёртвое сердце. Дэнни сделал несколько прыжков и, взмыв в воздух, развеял на ладонях экто-энергию, что подставила подножку демону. Синистер оскалился и краем глаза посмотрел на новый силуэт, что до этого не входил в его поле зрения. Зарычав вместе со змеями, которые пытались шипеть в унисон, но никак не могли взять вверх над хозяином, он поставил вперёд ногу. Когти вонзились в более-менее нетронутое дорожное полотно. Дэнни вскинул брови, оказавшись в полном замешательстве. — Энди? — прошептал юноша, не сводя взгляда со своего ребёнка. — Ты можешь летать? НЕВОЗМОЖНО! — Удивлён? Я тоже! — громко сказал мальчик, скрестив руки на груди. Левитировал на том же самом месте, где и оставил подругу. Находясь рядом с порталом, он стукнул подошвой сапог друг о дружку, встав по стойке смирно. Потоки ветра развевали его чёрные волосы. Встретившись взглядом с офигевшим отцовским, Энди поднял уголки губ, тем самым его поприветствовав. Фентон-старший был буквально ошарашен этим. В горле встал комок, не дающий что-либо сказать нормальное, что будет хоть как-то соприкасаться с адекватными мыслями. В голове творилась самая настоящая каша. Сколько мыслей и чувств разом проходило через его голову, сердце и душу. Немыслимое количество. В процессе избиения не отпускал мысль о своём родном сыне, думал о нём каждую секунду. Боялся представить себе, как его же мёртвое тело лежит там, внизу. На асфальте. И его подруги. Но настоящее было таковым, что этого нереально было избежать. Портал не пускал, и оставалось только лишь опустить руки. Вымещать всю злобу на том, кто был повинен во всех грехах. И увидев сына, живого, здорового, Дэнни не мог отпихнуть от себя ступор. И то, что у Энди проявилось то, что было, по сути, почти нереальным по меркам наследственности. Вероятность пробуждения левитации: один на миллион. При огромном количестве сил отца. Мальчику передались стандартные способности, которые начали эволюционировать, но левитация тут стала чем-то иным. Новым, и ранее не вкушаемым.

« — Папа, а ты научишь меня летать? — Энди, ты не можешь летать. Ты прикован к земле, как и все остальные».