Будущее науки

— Здравствуйте, Виктор Иванович, здравствуйте Александр Арсеньевич!       Убежала. Это уже которая? Нет, ещё немного, и смеха сдержать я просто не смогу! Давно ли нас Упыренко гоняла, а? Только б приступ не случился у старушки, когда узнает… Какого у неё там больничный заканчивается… — Вить… Упыренко… когда объявится, а? — нет, если кто-нибудь сейчас посмотрит, не видать нам больше авторитета как собственных ушей! — На той неделе, — с едва различимой дрожью в голосе (конечно, тоже от сдерживаемого смеха), отозвался он. — Ну да ничего, сейчас у неё уже… и сил таких нет. — Силы-то конечно, а вот голосина… говорят совсем стал жуткий! Студентов по ночам по комнатам разгонять! — Как бы не сорвала, когда нас увидит, — покачал головой Витя, изображая истинные переживания. — А то представь: ночь. Общежитие. И шёёёёёёёпот…       Я прыснул. Нет, не выйдет из меня никакого Александра Арсеньевича, как Шуриком был, так и… — Тебе смешно? — притворно хмурясь протянул он, — а я бы до утра потом из обморока не восстал бы. — А она бы ведь нашла «труп»! И интересно, что сделала бы, чтобы не заподозрили её? — ну уж нет, Витя, и тебе «Виктор Иванович» не светит! — Ну это же очевидно — оттащила бы в лабораторию! А там — небось опять что-то изобретали. — И разлетелись бы она, ты и лаборатория в разные стороны, да и институт весь в придачу… Грачи! — и с чего бы мне вспомнить именно эту птицу? — Где? — Витя странно вздрогнул и дёрнулся, тут же рассмеялся. — Нельзя так людей пугать, Сашенька! — Птичек боишься? — нет, скоро они начнут делать ставки «кто помрёт со смеху раньше»! — Боюсь. Но не всех, — чуть спешно добавил он. — От них вон… Ничем не защититься! — Можно зонтиком, — задумчиво протянул я, задрав голову. — Без паники, горизонт чист! — Я уже понял, — всё же шагнув поближе, откликнулся Витя. — Даже непривычно совсем не паниковать. — Привыкнешь! Ребята, вон, сами тебя бояться будут!.. Если, конечно, уже сегодня не засмеют в хлам нас обоих… — я обнял его, видно, в самом деле вконец забыв о толпе. — Нет, ну зачем мне их пугать? — удивлённо взглянул на меня Громов. — Мне больше нравятся нормальные отношения… — Вот не надо мне тут угрожать! — я всё ещё смеюсь, на нас всё ещё смотрят… — А?.. А… Нет, ну… Ну Сашенька! — почти возмущённо воскликнул Витя, обняв меня за плечи. — Это не угроза… — и, понизив голос, добавил: — У нас с тобой… Совершенно нормальные отношения.       Да, Витя, что бы нам ни говорили, а отношения у нас… видно, всегда нормальными и останутся. Даже отличными. И знать об этом не будет никто: слишком правильные не догадаются. Вон, даже при обыске не нашли ничего, хотя к тебе чуть обмороки не вернулись при мысли, что всё очевидно… Очевидно. Да и… Плевать. По большому счёту, нас никто не ненавидит, а любить… Любить мы всегда сможем друг друга. И почему-то мне кажется, что именно это убережёт и нас, и Эмму с Наташей, и Мика, и Машеньку, и даже Элека… Электроником окрестила его Маша, а мы… Мы решили, что это вполне подходящее имя для необычного человека… от множества глупых и, быть может, фатальных ошибок.       Вот… вроде и осень, а всё ещё лето. Вроде и поистрепались, а… Не постарели же, правда? После вчерашнего ужасно охота спать, но… Преподавательский долг! Эх, сходить бы в общагу… Там, говорят, кровати поменяли: пни, а не кровати — и не сломаешь, и не сдвинешь… Ну вот, опять! — Вить… У нас ведь, как удачно совпало, у обоих окно после обеда! Может, сходить проведать тараканов? — А ты по ним скучаешь? — улыбнулся он, не скрывая блеска в глазах. — Но я согласен. Давно же… Мы их не видели. — Очень давно!..

***

      Я с трудом открыл глаза. На часы смотреть не хотелось, да и смысла… маловато будет! Не успело дело дойти да дела, как «давай сначала просто чуть-чуть полежим» превратилось в «давай выспимся за все проведённые здесь бессонные годы»… Нет, определённо нужно привыкать к кофе! А ещё нас уже определённо ищут, и кто знает, что сделают, когда найдут?.. А вот Витю всё это… мало волнует: обнял меня и спокойно себе сопит. Будить жалко… Уволят — не уволят?.. Да ты не дёргайся, спи, спи… Тебе уж точно… не помешает…