Подземелье или жизнь Кристины Даэ с Призраком.

      Прошла неделя.       Жизнь Кристины Даэ стала совсем другой. В ней много чего поменялось: больше не было Оперы, никаких танцев, не было в её жизни и Рауля — вообще ничего не было, кроме пения и Призрака оперы, который в последнее время смог заменить ей всё и всех. В том числе и Рауля. Первые дни она вспоминала о виконте, а потом забыла, как страшный сон. Забыла всё, что было с ним связанно. Она отпустила воспоминания, связанные с ним. Было трудно, но Эрик ей помог. На удивление Кристины, мужчина стал совсем другим — не было больше садизма с его стороны. За эту неделю она как будто заново узнала своего Ангела. Да, она многого не знала о нем: Кристина не знала его прошлого, не знала его семью и вообще была ли у него когда-то она? Ей было интересно узнать, расспросить об этом, но она боялась. Боялась его гнева, что он снова причинит ей боль. Боялась разрушить хрупкую грань их нормальных отношений.       Ей стали дороги отношения с Эриком? Возможно.       Она понимала, что у неё почти никого не осталось. Но не это повлияло на её мнение о нем. Она наконец-то смогла понять то, что не могут многие — внешность не самое главное. Именно. Кристина смогла разглядеть душу Эрика. Понять, насколько мужчина был одинок.       Кристина больше не думала о своём плане. Она теперь не собиралась сбегать.       Полюбила ли она его? Нет, но определённо что-то чувствовала.       За эту неделю она поменяла о нём мнение. Их отношения поменялись — стали более спокойными и легкими. К интиму у них дело не доходило, да и девушка не хотела. Кристина так и не узнала, что в ту ночь, когда Эрик вытащил её из темницы, он воспользовался ситуацией, а мужчина и не собирался что-то рассказывать.       Можно долго об этом говорить, но я не буду. Скажу только то, что Кристина наконец-то смогла без страха и презрения смотреть на Эрика, мужчина же впервые почувствовал себя кому-то нужным. Но как долго будет продолжаться их идиллия?

***

— Эрик, а сыграйте, пожалуйста, мою любимую, — Кристина сидела в кресле, забравшись в него с ногами, и улыбалась, прикрыв глаза. — Хорошо, дитя моё.       Заиграла нежная, мягкая музыка, заполняя собой всю комнату.* — Эрик, — позвала она его, когда мелодия закончилась.       Мужчина обернулся и посмотрел на девушку. Его лицо больше не скрывала маска — на этом настояла Кристина. Благодаря тому случаю с Раулем, сердце Кристины теперь принадлежало только ему. Он ведь обещал сделать так, что девушка забудет его, он сделал. — Да? — Расскажите о себе. «Только бы он не разозлился.» — Зачем Вам это? — мужчина внимательно смотрел на неё. — Вы мой муж, а я Ваша жена, у нас не должно быть никаких секретов или каких-либо тайн друг от друга. Поэтому я хочу узнать о Вас, о Вашей жизни. Кто Ваши родители, Эрик? — Если Вы так желаете услышать об этом, слушайте! — с ноткой раздражения прозвучало данное предложение. — Родителей своих я не помню, рос в приюте. Недолго. Как Вы понимаете, с такой внешностью трудно было жить маленькому мальчику. Дети меня боялись, увидев, они разбегались кто куда. Некоторые, кто был постарше — издевались. Поэтому, когда мне было пять-шесть, точно не помню, лет я сбежал. Скитался по улицам, попрошайничал, но опять же внешность не давала мне жить нормально. Вскоре меня подобрали цыгане. Эрик у них был в роли цирковой обезьянки. Меня показывали людям, высмеивали, унижали и били. Всё это продолжалось около пяти лет, — девушка больше не улыбалась, опустив ноги, она внимательно следила за Эриком, вслушиваясь в каждое его слово. — Однажды, когда в очередной раз меня высмеивали, показывая публике, я не выдержал. Мы были в каком-то сарае, вроде, я как и обычно сидел в клетке, пришли дети, стали смеяться, тыкать в меня пальцем. Когда всё это закончилось, и все ушли, Эрик снова надел на голову старый грязный мешок, сидя на холодном полу. Один из цыган зашёл в сарай, что-то говоря мне, но я не реагировал, тогда он вошёл в клетку и начал меня бить, а когда он наклонился немного ко мне, я стащил мешок и надел на него. Я душил его, — заметив испуганный взгляд девушки, он продолжил. — Да, дитя моё, я убивал. Вы думали, что я святой? Если это так, то Вы глубоко ошиблись, Кристина.**       Эрик замолчал. Продолжать этот разговор он, видимо, не собирался. Поэтому Кристина встала со своего места и подошла к нему, положив руки на его плечи, девушка заглянула в его глаза, вместо которых были две чёрные дырки.       Только сейчас она поняла, каково было Эрику. Всё это время она сидела в своей комнате и жаловалась на свою ужасную судьбу, на то, как несправедливо всё получилось, искала утешение и защиту в Рауле. Но кто был в своё время у Эрика? В том-то и дело, что никого.       Кристине было стыдно. За всё это время, что она провела рядом с мужчиной в подземелье, девушка ни разу не поинтересовалась его прошлым. Она только и могла, что плакать, да винить во всем Эрика. — Всё будет хорошо, Эрик. Теперь всё будет по-другому, — она прикоснулась губами к его щеке, затем медленно отстранилась и улыбнулась ему.       Подумав, что Эрик сейчас хотел бы побыть, наверное, один, Кристина ушла к себе, не услышав то, что сказал мужчина: — Как бы я хотел в это верить, дитя моё, но когда Вы узнаете обо всём, Вы ещё больше возненавидите меня.