Пушистые не плачут, или Полярный взгляд на жизнь

Алопекс осторожно подошла к дверям тронного зала. Пару секунд назад туда зашёл Тигриный Коготь, за кем она и пошла, узнав, что он идёт получать новое задание. На вопрос, можно ли пойти с ним, мутант лишь грубо отшутился, что такой малявке делать в клане вообще нечего, на что у Алопекс невольно поднялась шерсть на загривке, и она тут же оскалилась. Этот тип явно её недооценивает, как и мастер. Если подумать, с такой рычащей бесхвостой махиной она вполне могла сразиться. «Только подай мне повод, Коготь!» — злобно глядя тигру вслед, мысленно угрожала лисица. Она кивнула, в конце концов принимая решение, и толкнула когтистой рукой дверь. Тигр-мутант стоял прямо перед мастером, но когда услышал песца, обернулся и гадко ухмыльнулся, обнажив внушительные клыки. Выдохнув, Алопекс с уверенностью прошла по дорожке вперёд и остановилась у самого трона, на котором сидел Шреддер. Как и подобает, села на одно колено и склонила голову, в знак уважения, и искоса взглянула на его лицо под шлемом. Нельзя было понять, как он отнесся к её приходу: глаза все так же с ледяным спокойствием и ноткой презрения смотрели на подчиненную, как и на любого воина Фут.  — Что ты здесь забыла, Алопекс? — холодным и безразличным тоном пробасил он, будто это был и не вопрос. Несмотря на то, что по спине пробежали мурашки, она, так же не поднимая головы, ответила:  — Мастер, мне кажется, я уже могу с честью послужить клану Фут, — лисице все еще удавалось держаться уверенно. — Я хочу пойти на задание. Позади тут же послышался хриплый смех Тигриного Когтя, на что Алопекс никак не отреагировала, хотя внутри вскипала злость. Но затеять здесь драку при Шреддере нельзя, да и нужно довести дело до конца и добиться того, зачем лисица сюда и пришла.  — Ты уверена? Все предыдущие задания ты проваливала, одно за другим, — каждое слово Ороку Саки цедил сквозь зубы, показывая, насколько недоволен песцом. — А обыкновенная разведка, с которой ты не смогла справиться, заставила восстанавливать силы долгие месяцы. А сейчас ты посмела прийти и…  — Я готова мастер! Я работала над собой, не переставая, и сейчас чувствую, что готова, — подняв голову и чуть выпрямившись, с жаром выпалила Алопекс, боясь, что её вот-вот отсюда прогонят. Шреддер встал со своего места и прошёл мимо лисицы. Его плащ мелькнул перед самым её носом, а медленные шаги раздавались так близко. Ороку Саки остановился у одной из стеклянных стен, глядя на казавшийся бесконечным город Нью-Йорк, ведь горизонт терялся среди вершин небоскребов, окутанный мраком ночи.  — Кроме того… — тоска заставила голос дрогнуть, — я хочу найти Караи. Помочь в её поисках и… — следующее слово Алопекс процедила в тихой ярости, желая выплеснуть это давящее изнутри чувство, — отомстить. Рядом пророкотал голос тигра, в котором было немного сложновато определить смех. Ох и не сидится этому Когтю спокойно.  — Забудь, лисичка. Ты никогда не сможешь стать нам полезной.  — Возможно, ты прав, Коготь, — похоже, Шреддер таки услышал его слова. — Но не забывай того, как она показала себя в свой первый день. Сердце болезненно сжалось. Ну, к чему нужно было это вспоминать? Тяжёлый запах табака, кислый — помойки и острый, теплый — крови. А следом и её вкус в пасти. Воспоминания начали мелькать в голове, сверкать, словно почти перегоревшая лампочка, каждую секунду вспыхивающая, усеивая вокруг себя воздух блестящими искрами и то и дело освещая комнату памяти на несколько мгновений. Алопекс ощутимо тряхнула головой, будто отбрасывая воспоминания прочь. Такого больше не повторится, она себе обещала. И она сдержит это обещание.  — Можешь просто пойти в город в качестве патруля. Проверить наличие следов Караи, — небрежно бросил Шреддер, разворачиваясь к ним лицом. На, Коготь, выкуси! На этот раз песец не упустит своего шанса. — Вернешься и доложишь мне. Если, конечно, вернёшься, — с открытой усмешкой добавил Ороку Саки. Этого было достаточно для того, чтобы Алопекс глянула мельком на тигра и ехидно усмехнулась. Надо было видеть это глупое выражение морды! Ну что ж, она смогла добиться цели… Стоп. Это значит… что она идет в патруль! Можно идти прямо сейчас? Алопекс возбужденно вскочила и, поспешно, но с искренней благодарностью поклонившись, как полагается воину перед учителем, отрапортовала:  — Спасибо, мастер Шреддер. На этот раз я сделаю все, чтобы вас не подвести. Хотя как я могу подвести вас, просто идя в патру… — она осеклась, заметив раздраженный взгляд Ороку Саки. Видно, он вспомнил то, что произошло ранее, и лисица, виновато поджав уши, поспешила скрыться, пролепетав что-то ещё, благодаря его. Но она ушла так не потому, что боится его. Да, пусть Алопекс ощущает вину, чувствует себя ненужным грузом в клане, но ей не терпелось поскорее кое-что начать — задание. Одна мысль о том, что она сможет обойти город, сеяла в душе такое волнение, что невольно хотелось выполнить все блестяще и даже найти улики, с помощью которых можно будет вычислить не только Караи, но и врагов! Шреддер и остальные футы не раз говорили о странных антропоморфных черепахах, к которым Алопекс уже питала огромную ненависть, ведь это они, они виноваты в том, что её подруги нет в клане! В том, что Караи превратилась в огромную змею и теперь скрывается в городе. Они усложняют жизнь мастеру. Поэтому лисица точно должна найти их следы, чтобы выследить этих помех. А может быть, она сделает и это? Найдет их — и выследит! И сама расправится с ними. А после найдет и обязательно вернет Караи. Она вновь тряхнула головой, рассеивая мечты. Алопекс, ты должна научиться рассчитывать свои силы. Разумеется, это все невозможно за один патруль, однако цели она своей не оставит. Медленно, но верно, будет приближаться к ней. Пока Алопекс строила планы и вела мысленный диалог с собой, дверь её комнаты возникла прямо перед носом. Да, несмотря на то, каким алчным кажется Шреддер, и на то, как он презрительно относится к своим воинам, почти у каждого есть в клане своя маленькая, по-японски отделанная татами, комнатушка. Как и у Алопекс, все они были непримечательны, серые, с тёмными занавесками и скромным одним-единственным шкафом в углу. Спали отнюдь не на перине, а на жёстких циновках. Хотя песца устраивало и это. «Настоящий ниндзя вряд ли начал бы привередничать», — всегда говорила она себе. Забрав из комнаты своё танто на всякий случай, хотя Алопекс привыкла обходиться и без него, она решила выйти не через главный вход, а с крыши. Да, да, начать свой путь оттуда. Однако, когда лисица выбралась на её металлическую поверхность (при этом по дороге несколько раз запнувшись о ступени лестницы), ее ждал неприятный сюрприз. «Это что? Рассвет?» — она недоуменно смотрела на поднимающийся из-за горизонта жёлтый диск солнца, который раскрасил почти треть неба яркими алыми брызгами зарницы. Пурпурные и рыжие краски пестрили от самых краев крыш, но такой открывавшийся вид совсем не радовал. Ведь это значило, что выступить сейчас песец не может. И как она не могла заметить в тронном зале, где почти все стены стеклянные, что уже светает? Алопекс огорченно вздохнула и присела прямо на крышу. «Интересно, как там Караи? Надеюсь, с ней все в порядке. Ведь я так… скучаю».

***

И вот снова под ногами чувствуется привычный холод бетонного пола, если так можно назвать сухие участки в туннелях канализации. Правда, специфичный запах не так уж и радовал. Ну да, от этих «ароматов Франции» черепахи успели отвыкнуть, как и от ощутимого сквозняка, гуляющего и тут, и там, отчего Микеланджело зябко поежился и чихнул. Его звучное «Буяка… Апчхи!» эхом прокатилось меж стен и, повторяясь каждую долю секунды, затихло совсем, увязнув в дали.  — Тише ты, балбес! — проворчал уже больше из привычки, чем из-за настоящего раздражения Рафаэль, последним спрыгивая с настенной лестницы, ведущей на поверхность. — Как мы давно здесь не были… Не сказать, что я сильно рад, но это хоть как-то напоминает мне тихие спокойные денечки, когда нам не приходилось улепетывать из города, попутно кроша кренговские консервы. Вся компания из черепах, мастера Сплинтера и Эйприл не решалась двигаться дальше, настороженно прислушиваясь к шуршанию крыс и звуку лениво текущей… кхм, воды не первой свежести.  — Может, тебе всё-таки стоит пойти домой? Ведь Кейси не терпелось вернуться в квартиру и снова попытаться найти свою младшую сестру, — спросил Донателло, развернувшись к Эйприл, которая пыталась стряхнуть налипшую грязь и ржавчину с шорт.  — Нет, я должна убедиться, что вам есть куда пойти. Ведь ещё неизвестно, что стало с вашим убежищем.  — Да уж, не верится, что в этом вообще есть какая-то польза. Что мы тут забыли? — снова начал ворчать Раф.  — А вдруг что-нибудь осталось? Котэ-мороженке срочно нужна морозилка! У меня есть подозрения, что этот ящик ломается… — Микеланджело уныло осматривал переносную холодильную камеру у него в руках, с угла которого капала, по-видимому, подтаявшая часть его питомца. Изнутри тут же раздалось жалобное «мяу», подтверждая слова обладателя оранжевой повязки.  — Ладно, тогда идём быстрее, — Леонардо кивнул головой в сторону одного из туннелей и, не дожидаясь остальных, потопал в направлении старого дома. Команда двинулась следом, шлепая по грязи и то и дело ёжась от прохлады. Никаких следов врагов черепахи так и не нашли, а после долгих блужданий по канализационным лабиринтам начало казаться, что они забрели совсем не туда, куда нужно, да и вообще никто в тьме андеграунда никогда не проживал, но уже через четверть часа младший из братьев запнулся о внушительный булыжник, естественно, под ядовитый комментарий Рафа. Но просто так эта глыба здесь бы не оказалась, а значит, обвал, что устроил клан Фут, произошёл неподалёку. Стоило ребятам пройти ещё чуть дальше, и они обнаружили старую добрую заброшенную станцию метро. Однако в темноте мало что можно было разглядеть, очевидно, что вся проводка давно сломана после последнего визита гостей. Найти само логово труда не составило, ведь черепашки знали канализацию этого района назубок, но разглядеть, что же произошло с логовом, было невозможно. Ребята достали карманные фонарики, что взяли с собой. Раньше они опасались это делать, чтобы не привлечь светом внимания возможных затаившихся врагов. Но сейчас они все обошли и не наткнулись ни на кого, кроме тощих крыс. Яркие жёлтые полосы света после звучных щелчков устремились в разные стороны, открывая компании вид на последствия обвала. Вход завалило, но не полностью до верха. Своеобразная «гора» из камней не внушала доверия, то есть покосившиеся острые булыжники обещали вот-вот обвалиться и поранить любого рядом находящегося. Пока ребята задумчиво рассматривали такую картину под светом фонариков, неподалёку послышался взволнованный голос Майки:  — Эй, ребята, идите сюда! Я нашёл проход! Находкой младшего оказалась внушительная щель, в которую можно было протиснуться даже мутанту с панцирем.  — Э… ты уверен, сын мой? — Сплинтер недоверчиво оглядывал проход.  — Если пройти не мешкая, то все будет в порядке, — ответил за Майки Раф. — Поэтому я потороплюсь, пока наш доблестный лидер не включил няньку и начал бубнить об опасности. Темперамент быстро скользнул внутрь, при этом царапая камни карапаксом, но ничего не шелохнулось. Следующим полез с обиженной миной Леонардо. Оказавшись по ту сторону преграды, он хотел было скомандовать остальным идти сюда, но это было без надобности: команда уже ловко перебралась за ним. Рафаэль и Лео обменялись многозначительными взглядами: первый — насмешливым, а второй — испепеляющим.  — Давайте разделился и осмотрим все, поищем что-нибудь уцелевшее, — предложил сенсей, и Донни тут же бросился в сторону.  — Мда, что для него может быть важнее лаборатории? Я схожу с ним, на всякий случай, — с улыбкой сказала Эйприл и пошла вслед за гением.

Derek & Brandon Fiechter — Dawning Light

Остальные разбрелись кто куда. Майки, конечно, на кухню, дабы поискать холодильник, который без света, естественно, не работал, отчего на весь коридор прокатился разочарованный вой. Сенсей незаметно ушёл куда-то в сторону додзё, а Лео в свою комнату. Рафаэль печально обошел гостиную, освещая фонарем старые останки коробок из-под пиццы, треснувшую и поломанную пластмассу, которая раньше представляла собой подкассетники. В тот день Майки вытащил все диски специально, чтобы всем вместе выбрать, какой фильм просмотреть вечером… А вон там, у дивана, валялись измятые и порванные комиксы — от них не осталось ничего живого. Телевизор упал на пол, вдоль всего экрана красовались огромные трещины, переплетаясь в своеобразную паутину. Колесо, висевшее над водой на веревках, упало в этот небольшой бассейн, который стал настолько грязным от пыли и кусков бетона, нападавшего туда. Рафаэль буквально видел себя, развалившегося на этом самом диване или бьющего грушу, медитирующего Лео, Донателло, сидящего неподалёку за компьютером, и Майки, который, весело болтая ногами в воздухе, смотрел очередной дурацкий сериал. Все это в прошлом… Раф вышел в коридор, открыл покореженную дверь свой комнаты и окинул печальным взором стены. Все плакаты рок-групп разорваны, остались висеть лишь жалкие куски, да и те норовили отклеиться прямо сейчас. Темперамент опустил взгляд ниже и чуть ли не взвыл: вся его барабанная установка была разгромлена в хлам!  — Попадись мне эти консервные банки, я их сделаю бракованными! — в ярости крикнул он, судорожно ища, на чем бы выпустить пар. Хотел было пнуть саму установку, но вовремя понял, что это только усугубит её состояние, колотить стены — тоже плохая затея, ещё обрушатся нафиг.  — Раф, не ругайся! — раздраженно бросил Лео, проходя мимо комнаты. А вот и он — идеальный вариант! Бунтарь сделал шаг по направлению к выходу, чтобы показать лидеру, где черепахи зимуют, но тоже остановился. Всё-таки была в нем доля разума, поэтому он решил повременить с отмщением, пока Донни точно не скажет, что шуметь, драться и наносить удары куда ни попадя, в общем, делать все то, что привычно было Рафаэлю, безопасно. Мутант издал разочарованный стон и вышел из комнаты. В коридоре уже было пусто, видимо, каждый возился со своими вещами. Только в стороне додзё Раф заметил тёплый свет не карманного фонарика, как у всех черепах, а керосиновой лампы. Учителю Сплинтеру не досталось таких, как и у его сыновей, да и он сам предпочел взять старую, пыльную, потрескавшуюся в некоторых местах лампу, которую нашли на ферме, где черепахи провели несколько месяцев, прячась от кренгов. Сначала Рафаэль откровенно смеялся над вкусом сенсея, называя его про себя «стариком», но сейчас тысячу раз пожалел об этом, так как жёлтая полоска света от его фонаря засверкала и угасла совсем, оставив и так порядком раздраженного бунтаря в кромешной темноте. Конечно, он вполне мог бы обойтись без освещения, ведь провёл здесь всю свою жизнь, да и к тому же ниндзя хорошо ориентируются в темноте. Но все же стало как-то не по себе, и запнуться обо что-нибудь, как Майки, совсем не улыбалось. Поэтому Раф ещё несколько раз пощелкал кнопкой на фонарике, надеясь «привести его в чувство», но видя, что ни к каким результатам это не привело, ругнулся и осторожно пошёл на тёплый огонёк керосиновой лампы. Как только Рафаэль подошёл к додзё, свет переместился за ширму Хамато Йоши, в его комнату. Она была приоткрыта, поэтому темперамент подошёл ближе и заглянул внутрь. Мастер Сплинтер сидел на коленях спиной к Рафу, однако в его руках можно было заметить… то самое, что возвращало его на годы назад, в воспоминания о прежнем, о его старой семье. Желтоватая, потертая временем фотография, на которой был изображен сам Хамато Йоши, его возлюбленная Танг Шен и малышка Караи. Все трое были несомненно счастливы… Стоящая рядом керосиновая лампа тихонько мерцала, будто и её тоже растрогали мысли о былом, будто хотела не только осветить это старое фото, но и согреть и его, и старого отца. Раф тихо отступил назад, постоял немного, раздумывая, затем развернулся и ушёл так же тихо, как и появился здесь. Уж лучше он найдёт кого-нибудь из ребят. Он знал: Сплинтеру сейчас точно нужно побыть одному…