Змея подземелий

Кэтрин Стоун упала в кресло, залпом выпила Умиротворяющей настойки и устало откинула голову на спинку. Разговор с Мэри Толкэлот сломал все мироустои, фактически вынуждая принимать новые правила игры. Понимание своих сильных и слабых сторон с одной стороны упрощало, а с другой — добавляло проблем. Которых было, ко всему прочему, явно больше, чем преимуществ. И во всю эту эпопею её втянула родная дочь. Разумеется, Кэтрин мечтала вернуть время вспять и не послушать разумную не по годам Гритт. Особенно первые минут десять. Зато потом голова начала остывать, настойка — действовать, и мир перестал казаться ужасным. Пока эта самая любимая дочь мирно сидела на уроках, женщина отходила от разговора с новой знакомой. Мэри очень ясно расписала ситуацию для самой Кейт, ещё и дала рекомендации — где искать дополнительную информацию и как избежать подводных камней. Насчёт же дочери разговор был короче, однако в разы эмоциональнее. Грета по всем заверениям миссис Толкэлот удалась в отца по векторам магии и почти по всем дарам. Тёмная магия ей должна была даваться легче светлой — тут вопросов не было. Набор восхищал — от отца, кем бы он ни был, ей достались склонности к зельеварению и ментальным наукам. Кэтрин уже давно прикидывала, пускать ли умоляющую дочь к котлу, так что данный факт лишний раз убедил женщину — пробовать стоит. С артефакторикой было сложнее. — Кэтрин, дорогая, взгляните сюда. Видите вот эти данные? Это примерный слепок Вашей магической печати и печати Вашего мужа, а рядом — формула. Вас ничего не смущает здесь? — Блондинка поправила волосы и сделала глоток травяного сбора. Кейт с трудом взяла себя в руки. «Муж» резануло по ушам несмотря на то, что ей уже десять лет приходилось мириться со своим прошлым. Она еле заметно провела ладонью по затылку, нервно стискивая каштановые пряди. — Откровенно говоря нет. Мэри, Вы поясните? — Конечно. Видите примерную сумму показателей? Сравните с универсальной таблицей расчётов — результат ниже, чем есть по факту у Маргарет. — А почему так? — Кэтрин приподняла брови. — Посторонний вектор. Вот здесь. — Толкэлот нахмурилась и стала очень серьёзной. До этого момента Кейт сомневалась, что лёгкой и активной Мэри вообще может быть присуще такое выражение лица. — По правде говоря это очень странно. Единственный раз у меня была аналогичная ситуация, когда я во Франции рассчитывала предрасположенности до и после магического брака одной девушки. Она вошла в род мужа, её приняла магия, и поэтому у неё появился сторонний источник дополнительной силы и дар. Взмахом палочки блондинка разлила ещё по чашке сбора. Душистый аромат сразу успокоил нервную Стоун-старшую. — Но при чём тут моя дочь? — Вопрос хороший. Как я уже говорила, проверка артефактом Леру не помешала бы. Предвосхищая вопрос, это работа моей приятельницы из Франции на звание Мастера в артефакторике. Берёт магическую печать человека и анализирует родство. Работает по большей части с древними родами, потому что для анализа требуется сначала закачать условную базу данных, как говорят немаги. Так как артефакт в единственном экземпляре, практически все рода, которые зарегистрированы в Министерствах большинства стран, были внесены в артефакт. Проблемы разве что с дикими племенами. — Мэри позволила себе улыбку. — Как эта информация может помочь нам с дочерью? — Несмотря на успокаивающие свойства отвара серые глаза Стоун смотрели напряжённо и изучающе. — Позволю себе предположить два варианта. Или то, что у отца есть род, в который её не приняли после рождения, или то, что проснулся угасший род, прямым потомком которого девочка является. Отдельным предметом разговора стал выброс девочки. То, что она в десять лет смогла почувствовать магическое ядро и закрепить его ощущение — феноменально. А если добавить и то, что она давно различала то, что магия при разном колдовстве разная, то объяснить ситуацию могло только одно — повышенная чувствительность к магии. Очевидно природного характера. Сравнить это можно было с музыкальным слухом. Кто-то слышит ноты, различает на слух тональность. Оттого ему самому легче даётся пение. Так что если процентов семьдесят магов работали «академично», выучивая движения палочкой и ориентируясь на слабые ощущения, то их чувствительные коллеги тонко ощущали магию, потому могли работать с тончайшими заклинаниями. Уже будучи колдомедиком первой степени и проходя курсы повышения квалификации, женщина плотно изучала процессы. Разумеется, не только протекание болезней. Что важнее, она изучала стадии становления волшебника фактически с зачатия до смерти, включая все этапы формирования, развития и смерти магии в человеке, а также природные различия магов. Тогда Кэтрин была в восторге, потому что она вспоминала свою жизнь, которая в плане магического развития идеально подходила под описание из учебников. Кейт Стоун впервые залечила свою разбитую в кровь коленку в восемь лет и позже, когда узнала о магии в одиннадцать, как и положено, сразу научилась направлять поток магии в палочку. В четырнадцать лет стала чувствовать различие, когда создавала разные заклинания. К семнадцати она начала чувствовать магическое ядро. Согласно учебникам, это был классический сценарий для семидесяти процентов магов. Дочка же решила порвать шаблон и войти в оставшиеся тридцать. Женщина очень удивилась, после расспросов узнав о том, что первый магический выброс случился даже не во время поджога злосчастной математики, а раньше на год. Выходит, что в семь дочь впервые призвала мяч, уже в восемь различала ощущения от чар. И вот в десять лет, пусть и не без вмешательства артефакта, Гритт закрепила ощущение ядра. — Смотрите, дорогая, — Мэри поправила волосы и отпила сбор, — я уже говорила, что артефакт, используемый во время ритуала, зацикливает магию, не давая рассеиваться. Концентратор, и поэтому я с осторожностью пользуюсь им. Мы с Вами в рунических кругах просто зациклили магию, поэтому вся создаваемая магия не рассеивалась, а циркулировала внутри круга и накапливалась. — А что случилось с Маргарет? — Стоун тоже сделала глоток. — Сделаю предположение, что войдя в состояние, близкое к медитативному, девочка смогла сконцентрироваться на своей магии и почувствовать ядро. А под воздействием артефакта, который зациклил её магию и не позволил рассеяться, ощущение закрепилось. Женщины посидели в тишине. Запах медовых трав окутывал теплом. За окном моросил мелкий дождик. — Простите мне моё нездоровое любопытство, дорогая… — Спрашивайте, Мэри. — Контракт в любом случае не позволит мне поделиться информацией, впрочем, приватность клиентов я чту. Как так получилось, что Вы — мисс? Вы не были замужем? Я видела Вашу реакцию. — Мэри закусила губу. — Ещё раз извините, если подняла неприятную тему, просто такой запрос… И данные… Кэтрин выдохнула. Она должна была предположить, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. В груди сжалось. Каждое слово давалось с трудом. — Война. И магические блоки. Мы стёрли друг друга из памяти, чтобы обезопасить. — Простите, дорогая, простите! — Кейт растерялась. Она всё ещё не понимала, как реагировать на такие вопросы. Усталость головной болью ослепила побледневшую женщину. *** Грета не говорила с мамой, но её пугали изменения, происходящие в жизни. Сначала было не заметно, Кэтрин продолжала работать, как работала, но денег в семье стало существенно меньше. Они всё так же жили в Лондоне и без труда закупали всё необходимое, но теперь все покупки, требующие значительных затрат, исчезли. Зато появились сверхурочные. В какой-то момент Грета стала всё чаще бывать в Лондонской библиотеке и совсем не заметила, что в доме перестали появляться новые книги. Маргарет шмыгнула носом. Сдвинутые брови забавно смотрелись на детском лице, впрочем, как и полная дорогая экипировка юного зельевара: связывающая волосы бандана, защитная мантия особого кроя, тончайшие перчатки из магического материала и маска для лица. В котле варилось далеко не первое зелье маленькой Стоун — за два месяца с той секунды, когда мама позволила ей заняться практикой зелий, она пробовала новые рецепты практически ежедневно. Был ли это талант, доставшийся от отца, была ли это природная чуйка — девочка не взорвала ни котла. Даже если рецепт отбрасывался в сторону, то начальные знания в зельеварении обеспечили ей правильное приготовление. Почти все зелья за 1 курс, которые Грета нашла в мамином учебнике, были освоены. Она разбирала каждый рецепт с карандашом, выискивала в общем курсе таблицы и цепочки совместимости ингредиентов, составляла схемы и с довольным лицом шла варить зелья. Препарирование теории с практическим подкреплением шло явно на пользу. Если до этого момента Маргарет едва ли отличала настой от настойки, а отвар от экстракта, то теперь могла из одних ингредиентов практически не изменяя рецепта сварить противоожоговую мазь, гель и отвар и объяснить разницу. Собственно, эту мазь девочка сейчас и варила. Кэтрин никогда не обладала талантами бабушки в готовке и с определённой периодичностью жгла пальцы. Теперь Грета решила обеспечить бесперебойную поставку противоожоговых средств в доме. Впрочем, у рецепта была масса недостатков — от продолжительного впитывания до жирности. Неделю назад девочка даже попробовала высчитать рецепт для противоожогового спрея. Она немного изменила процентное соотношение ингредиентов, впервые в жизни мысленно поблагодарив школьного преподавателя математики, подправила температуру и количество помешиваний, сверилась с несколькими другими рецептами и пошла варить. Идея заключалась в том, чтобы быстрый в нанесении и во впитывании спрей заменил собой стягивающую кожу мазь. Дважды Грета испортила котёл по неопытности, один раз — по невнимательности, но вскоре жидкость оказалась в пульверизаторе. Удивительно, но спрей сработал. Маленькая Стоун уже спустя пару часов отловила с кухни маму и протестировала спрей на живом и в очередной раз обжегшемся любимом человеке. Всё прошло как надо — жирности не было, впиталось всё за пол минуты. Зато на месте обнаружились минусы. Во-первых, из-за распыления много жидкости растворилось в воздухе, то есть расход стал существенно выше. Кроме того, чтобы из густой массы сделать спрей, пришлось сильно уменьшить концентрацию ингредиентов и добавить водной основы — новое средство оказалось слабее. Кроме того, как уже позже поняла Маргарет, мазь покрывала защитной плёнкой, защищавшей ожог от пыли, что тоже говорило не в пользу изобретения девочки. — То есть мазь была придумана именно мазью не просто так, да, мам? — Да, родная. Тебе пока рано читать совсем уж сложные лекции, но когда ты освоишь хотя бы несколько курсов в школе, даю тебе слово поделиться конспектами со времён моего обучения колдомедицине. Там отдельно есть блок, посвященный высшим зельям. — Почему ты мне не помогла? Или хотя бы не сказала, что я делаю глупость? — Это часть твоей учёбы, дорогая. Если я вечно буду останавливать тебя, разве ты не потеряешь интерес? Хлопнула дверь. Маргарет бросила взгляд на часы и отметила половину двенадцатого тремя каплями концентрата алоэ в котле. Сейчас осталось помешать по часовой стрелке, смешивая ингредиенты и усиливая восстанавливающий эффект алоэ, и оставить ненадолго томиться на слабом огне. — Доченька, ты как? Кэтрин заглянула в комнату девочки, оглядела её в полной экипировке за рабочим столом и тепло улыбнулась. Пришлось потратить на оборудование рабочего места и на защитную одежду немало средств, но женщина стоически вынесла этот удар по бюджету семьи ради безопасности. Тем более, что защитные чары на комнату помог за услугу наложить коллега-эксперт. Грета улыбнулась, не отрывая глаз от почти готовой мази: — Заканчиваю, мама. Я приготовила бутерброды с чаем, на кухне найдёшь. Буду скоро. Стоун-старшая умыла лицо, чтобы хоть немного снять усталость, и быстро сметала скромный ужин. Она сама не до конца разобралась, какую смесь эмоций испытывала, наблюдая за быстрым взрослением дочери. Работа сменялась домом, из-за плотного графика и сверхурочных часов лицо Греты рядом было самым счастливым событием за неделю или две. Никто не рассказывал в детстве, что работать на благо семьи будет так психологически сложно, и что любимая профессия в какой-то момент станет средством достижения целей и необходимостью. Но сейчас так было надо. Поэтому иногда казалось, что жизнь бежит за мутным стеклом. Дочь успевала от встречи до встречи получить несколько неудов по математике, выучить очередной список заклинаний, откромсать криво волосы кухонными ножницами и сделать перестановку в какой-нибудь из комнат. Во время общих выходных девочка спрашивала о двух мирах сразу и впитывала от матери не только любую информацию, но и тепло рук, голос, искорки в глазах. Иногда Грете по-детски эгоистично хотелось, чтобы мама была рядом чаще, помогала с уроками, обсуждала книжки, помогала разбираться в структуре заклинаний. Чтобы в библиотеке её помнили не как одинокую девочку, штудирующую информацию по домашнему заданию «от репетиторов», а как счастливого ребёнка, с которым всегда его родители. Кэтрин видела неосознанные попытки дочери перетянуть внимание на себя и молча сжимала губы — Мэри и так дала всю информацию, чтобы со всеми вопросами разобраться оперативно и относительно бюджетно. Оставалось потерпеть примерно года полтора, чтобы некоторые суммы осели золотом в Гринготтсе, и ситуация могла бы стать полегче. — Мама, как день? — девочка плюхнулась на стул и потянулась к баночке мёда. — Всё хорошо, мой Винни Пух, — засмеялась Кейт, смотря на сморщившийся дочкин нос, — всё так же. Сегодня было не очень много вызовов, так что осталось время на документы. — Понимаю. Чай будешь? Кстати, я тут пыталась разобраться с заклинаниями. Надоело учить наизусть, колдовать хочу. — Зелёный, пожалуйста. И что же с заклинаниями не так? — Горячий пар согрел руки. — Не понимаю, как колдовала без палочки. Я же раньше просто хотела чего-то — оно исполнялось. Как будто это совсем просто, понимаешь? — А с палочкой что не так? — Она мне мешает. Кэтрин подняла брови и недоверчиво посмотрела на дочь. Та выглядела подозрительно серьёзно для такого заявления. — Не смотри на меня так, мам! — Грета возмущённо сжала губы и уставилась на ложку с мёдом. — Я будто играла, как бабушка, на рояле. Или плела фенечки. У нас Райен раньше браслеты девчонкам делал — один в один. А теперь не могу, палочка цепляет слишком много магии, будто неправильно что-то делает. Не знаю, как объяснить. Женщина откинулась на спинку стула и задумчиво покрутила пустую чашку в руках. Такое тоже случилось из-за повышенной чувствительности к магии, или просто дочь, привыкнув к беспалочковому и невербальному взаимодействию с миром, не смогла адаптироваться? Если и так, разве плохо? В силе заклинания теряют, но зато выйгрывают в тонкости плетений. Как могла, упрощая и приводя примеры, Кэтрин постаралась объяснить ребёнку ситуацию. — То есть со мной всё в порядке? — Выдохнула Грета. Складочки на лбу разгладились. — Конечно, родная. Маргарет проводила упавшую спать маму взглядом и закрыла поплотнее дверь кухни. Стоило сохранить это воспоминание, чтобы пересмотреть позже. Девочка закрыла глаза. Маленькую Стоун давно возмущал тот факт, что в Лондонской магической библиотеке был полнейший хаос. Она привыкла к порядку в таких местах, злилась, терялась, не могла найти учебники и периодику. Поэтому ей то ли на десятое, то ли да двенадцатое посещение сего прекрасного места пришла в голову идея — у себя в голове набросать примерный план стеллажей. Подробный рассказ библиотекаря и живое детское воображение сделали своё дело — девочка нарисовала мысленно копию библиотеки и стала учить по ней местоположение отделов. Через несколько месяцев Грета так понравилось работать с образами в голове, что она стала подробно вспоминать некоторые моменты жизни, фантазировать о новом, пока не пришла к интересной мысли — все эти картинки и фильмы о жизни лучше запоминаются, если представить, что помещаешь их в книги всё той же библиотеки. Не обладавшая высоким объёмом памяти девочка была в восторге, ведь теперь практически не приходилось прикладывать усилия, чтобы вспомнить что-то из спрятанного на мысленные полки. Особенно ценной оказалась находка для учёбы — спустя пол года преподаватели отметили, что Маргарет стала заметно быстрее запоминать информацию. Это воспоминание о вечере с мамой девочка спрятала, как и прочие дорогие сердцу, в малом читальном зале. Там уже были первое сваренное зелье, играющая на фортепьяно бабушка, разговоры с дедушкой, первый забитый в корзину мяч. Грете нравилось возвращаться перед сном туда. С одной стороны, она засыпала, прокручивая в голове собственное кино из счастливых моментов или фантазий, с другой — после работы в мысленной библиотеке накатывала усталость. Хотелось отоспаться, а наутро всегда аппетит был выше обычного, но девочка упорно заполняла пустые книги, сортировала их по-своему и радовалась улучшению памяти. Иногда девочка даже забывала, что новый, волшебный уклад жизни может поменяться.