Змея подземелий

Утро выдалось холодным. Серо-синие тучи готовы были лить на землю дождь ведрами. Закутанные в теплые свитера и плащи Стоуны свернули на милую улочку в городке под Лондоном. Иронично, что ритуалист, которого Кэтрин отыскала чудом по каким-то подпольным связям, жил именно в Эссексе, недалеко от родного Литл Уорли. В банке, к просто невероятному удивлению семейства, таких услуг не оказывали. Хуже — через них юристов-то обычных не сыскать было, что уж говорить про других специалистов. — Я привыкла к гоблинской монополии на редкости. Этот, прости, народец, поработал в войны и во время монополизации в Англии банковской системы. Да и во всей Британии, кроме, пожалуй, Ирландии. — Поработал, мам? В смысле? — На свою репутацию, милая. Уютный с виду домик и розовые клумбы вызвали улыбку маленькой Греты. Девочка сразу вспомнила вышитые гладью рубиновые розы на обложке старинной книги по азам гербологии в Лондонской магической библиотеке. Недавно была с мамой — и влюбилась в просторные светлые залы и многочисленные стеллажи. Звонок в дверь оказался очень громким, даже на крыльце было слышно. Спустя пару минут дверь распахнулась. Маргарет внимательно всмотрелась в совсем молодую блондинку с мягкими чертами лица. Девочке подумалось, что главное — умные глаза. — Добрый день, я Кэтрин. — Улыбнулась женщина, мягко кладя руку на плечо дочери. — А это Маргарет. — Да-да, помню, мисс Стоун, проходите. Блондинка раскрыла дверь еще шире, впуская гостей. — Маргарет, познакомься — миссис Толкэлот, лучший ритуалист Англии. — Потому что единственный, дорогая! — Рассмеялась блондинка. — И прошу, просто Мэри. Гостиная была уютная — в персиковых и зеленых оттенках. Кресел было очень много, и все выглядели очень уютно. Даже те, на которых в ненавязчивом беспорядке лежали шахматная доска, яркая отглаженная юбка и пара книг. Рамки семейных фото были то ли круглыми, то ли овальными, и в них с трудом помещалась вся семья — Мэри, низкий крепкий брюнет (очевидно, муж) и двое детей — девушка подросткового возраста и парнишка-студент. На круглом столе уже был приготовлен сервиз для чаепития, бутербродики и сладости. — Итак, Кэтрин, Маргарет. Для чего вам понадобились услуги Мастера в ритуалистике и рунах? Кейт обрисовала ситуацию, потягивая чай, и поделилась кратко своей родословной. Дочь сидела тихо, макала печеньки в тёмную жидкость и пыталась понять, как можно взглянуть на те самые гербы Мастера под ребрами улыбчивой блондинки. — …этого должно хватить на две проверки, тем более что ключевое — предрасположенности к тому или иному виду магии, правильно? Мэри дождалась кивка и взяла конфету. — Проблем нет. Думаю, мы договорились. Мне нужно подготовить два малых рунических круга. Есть заготовки по данным, которые я просила в письме. Их нужно дополнить. Плюс время на то, чтобы закончить зелье, нарисовать им рунический круг. С Вашей, Кэтрин, помощью, справлюсь быстрее — по часу на каждый круг. Ну и сама процедура займет минут тридцать на каждую. — Прекрасно! — Отозвалась мама, даже вежливая маска отступила. — Маргарет, подождешь нас здесь? — А с вами можно? Посмотреть? — Девочка даже отложила очередную печеньку. Глаза вспыхнули интересом. — Можно, дорогая. — Улыбнулась Мэри. — Чудесный любознательный ребенок! В просторной комнате на чердаке всё было залито светом. Грета горящими глазами оглядывала комнату. Детское внимание ловило детали: шкафы со склянками и странными приборами, пара кресел в углу комнаты и два огромных круга, расчерченных недалеко друг от друга. Женщины обменивались короткими фразами, колдовали над одной из заготовок круга, иногда высчитывали что-то на бумажке и снова вносили непонятные символы в ряд таких же. В углу под куполом, похожим на стекло, стоял котёл с жидкостью ягодного цвета. Грета одно время наблюдала за ними, но вскоре её утомило наблюдение за тем, чего она не понимала. Между двумя кругами на полу стояла странная сфера, словно изнутри подсвеченная чистым голубым светом. Грета тихо подошла и всмотрелась в шар. Внезапно она почувствовала магию. Не свою, шара. Сначала она было распахнула глаза в удивлении, но интерес превысил. Что-то внутри остановило девочку от прикосновений к незнакомой вещи, но она уселась прямо на пол рядом и стала погружаться в себя, чтобы почувствовать свою магию и сравнить. Почему-то в этот момент её не смутило, что она не спросила у хозяйки разрешения. Девочка уловила ноту внутри спустя бесконечность в темноте. Но ей показалось, что именно сегодня и сейчас этого недостаточно. Было немного страшно погружаться вглубь себя, но Грит словно знала, что так надо. Именно в ту секунду, когда Маргарет Стоун впервые почувствовала тёплый сгусток магии в груди — своё магическое ядро, — она перешагнула черту. — Маргарет? Маргарет? Грета распахнула глаза. Она сидела в кресле в углу залитой светом комнаты и пыталась понять, что изменилось. А изменилось всё. — Миссис Толкэлот, простите, что я подошла к этой штуке. Могу я узнать… — Просто Мэри, дорогая. Конечно можешь, спрашивай. И не извиняйся — всё в порядке. — Что это была за сфера? — О, дорогая, чудеснейший артефакт! Выпускная работа одной моей хорошей подруги на континенте. Это универсальный концентратор магических потоков. Если совсем просто, то он анализирует все магически сильные объекты, например, рунические круги или артефакты, и концентрирует внутри них магию, чтобы она не рассеивалась в пространство. Обычно я настраиваю его вручную, чтобы он анализировал в рамках этой комнаты. — А что случилось сейчас? — Только сейчас Грета почувствовала, как мама сжимает её ладони в своих. — Как я понимаю, ты ушла в медитацию? — Спросила Мэри у рассеянной девочки. — А? Медитация? Нет, нет… А хотя… Да, думаю, да. — О, а ты уже чувствуешь магические потоки? Повисла пауза. Грета не могла подобрать слов, чтобы описать свои ощущения, Кэтрин пыталась переварить информацию о дочери, Мэри с дружелюбным любопытством ждала ответа. Когда девочка начала говорить, слова подбирались с трудом и рвано. — Раньше я чувствовала это как ноту. Когда хотела предметы двигать или вес менять. Как будто бабушка нажала клавишу фортепьяно, а та ещё недолго звучит, замолкая. А потом поняла разницу — каждый раз звучало по-разному. И я смогла по-разному воздействовать на предметы. А ещё мне как-то раз ударило мячом по голове, и я почувствовала тепло в груди, магию. Совсем ненадолго. А сейчас я не понимаю, что происходит. — А что ты чувствуешь? — Я очень ушла в себя. Очень. И внезапно нота пропала, и в груди тепло-тепло. Я чувствую тепло, и оно, в отличие от ноты, не уходит никуда. Женщины молча переглянулись. Кейт поцеловала дочь в лоб и протянула стакан горячего чая, пока хозяйка дома придвинула столик с какими-то сладостями. — Больной прописывается покой, вкусности с чаем и никаких экспериментов с магией! — И женщины отошли всё к тому же руническому кругу. Девочка почувствовала внезапно накативший голод и ухватила румяную слойку. Чай пах крайне ароматно и на удивление был похож на травяной сбор. Она вяло наблюдала за руками с огромной кисточкой, за яркой краской, которую давили из каких-то ягод, за уверенными движениями ног, что огибали круг, не смея наступить внутрь, за залитыми зельем рунами. Здесь же стояли какие-то ярко-оранжевые свечи, какие-то камни и кристаллы, и чем больше девочка наблюдала за действиями взрослых, тем больше ей хотелось понять смысл происходящего. — Итак, — сказала Мэри, когда с первым кругом было покончено, — скоро прибудет мой муж. Не беспокойтесь, он не станет присутствовать при ритуале, он лишь страхует накопители в доме. Грета с трудом уловила слова, смысл же упорно ускользал. Девочка бездумно смотрела на то, как Мэри уходит, прикрывая дверь, как мама выравнивает дыхание перед ритуалом, и пыталась понять, что делать. Тепло определённо точно всё ещё было в груди и уходить не планировало. Непривычное, но такое родное, оно давало девочке уверенности в себе и своих силах. Магия — это тепло. Маргарет так погрузилась в изучение своих реакций, что профукала (ещё одно крутое выражение из тех, что прислал дедушка), как закончились сладости в тарелке и чай. Она подняла голову, чтобы извиниться — всё, мол, схомячила, — однако заметила, как уставшая мама плюхается в кресло рядом и начинает жевать ровно такие же сладости, но из другой тарелки. — Вот и всё! — С улыбкой заявила бодрая Мэри. — Осталось посчитать результаты. Я спущусь, проверю артефакты и подведу анализ того, что у Вас вышло, Кэтрин. Пока отдыхайте обе, лучше с кресел не вставать — они тоже артефакты, помогут ускорить восстановление. И не стесняйтесь, пейте сбор, это чудеснейший лечебный отвар одного моего старого знакомого. Я была на шестом курсе, когда он поступил. Талант, определённо талант. Пейте, дорогие, помогает от физического и магического истощения. — Грета, милая, — сказала мама, только хозяйка дома исчезла за дверью, — я тебя прошу — не ставь больше таких экспериментов без подстраховки и согласования. Девочка уставилась на маму и дала обещание. Разумеется, скрестив незаметно пальцы — обязательное действие для любого ребёнка, с которого родители берут честное слово. — Я уже тут! — С улыбкой воскликнула Мэри. — Ну что, дорогая, из тебя вышел замечательный маленький экспериментатор, а готова ли ты к магии ритуалов? — Да, миссис Толкэлот. — Девочка аккуратно слезла с огромного кресла и подошла к блондинке. — Мэри, дорогая. Сомниум. И Маргарет отключилась. *** — Поверить не могу, что вы так со мной поступили! Я хотела присутствовать на ритуале! — Возмущалась Грета, сидя на диване в гостиной и пытаясь дуться. — Дорогая, — улыбнулась Мэри, — это отняло бы у тебя куда больше сил, а тебе, поверь, хватило стресса. Пей чай, не расстраивайся. Я почти закончила расчёты. Кэтрин чуть сдвинула брови и вопросительно взглянула на дочь. Грета внезапно поняла, что отсутствие опыта нормального общения со взрослыми сыграло злую шутку — она начала вести себя по-детски при посторонних, прямо как при маме. — Простите, пожалуйста. Я просто расстроилась. Мне не стоило так возмущаться. Вы просто очень открыты по сравнению с остальными англичанами, мэм. Мэри заливисто рассмеялась, не переставая чертить на бумаге циркулем. Кейт переглянулась с дочерью. — Понимаете, я после школы почти сразу уехала во Францию. Там сильная школа ритуалистики, да и семья хотела держать меня подальше от британских военных настроений. Я прожила на континенте больше половины своей жизни, и если бы не Патрик, мой муж, оказавшийся британцем — ноги бы моей здесь не было. Там у меня вся жизнь! — Женщина оглянулась на недоумённых гостей и снова рассмеялась. Палочка выписывала танцы над листами. — Поверьте, после живого континента я могу ощущать себя француженкой и только. Никогда не любила местную чопорность и холодность! И кстати, результаты почти готовы. Если позволите, дорогие мои, я отдохну и выпью чай, пока мы ждём. Обе Стоун синхронно наклонили головы, соглашаясь с хозяйкой. Уже спустя несколько минут дружелюбной беседы лежащая неподалёку бумага засияла ровным зеленоватым светом. — Если что, документы с моей магической печатью, официально оформленные. — Отметила блондинка, движением палочки призвав их к себе и бегло осмотрев. — Результаты интересные. Кэтрин, поздравляю, тёмная магия и целительство, выбрали буквально свой профиль. Секунду? — Что-то случилось? — Кейт едва заметно сжалась. — Да нет, всё в порядке, дорогая. Взгляните здесь — данные не очень точные, потому что акцент был на предрасположенностях, но всё же. Магия очень сильная, по уровню едва-едва не дотягивает до среднего чистокровного. Родители точно не magiciens? И даже не dormant? — Прошу прощения? — Ах, простите. Точно не маги? И даже не спящие? Как же здесь… Сквибы? — Нет. — Недоумённо отозвалась Кэтрин, судорожно вспоминая хоть что-то из рассказов родителей про семью. На ум предательски пришло только заевшее «She loves you» в исполнении отца. — Простите мне эти эмоции, с моей стороны было нетактично так удивляться. — Мэри действительно выглядела растерянной, и лишь после многократных заявлений, что всё хорошо, чуть успокоилась. — Я отдельно пропишу некоторые рекомендации по этому поводу. От себя, в качестве подарка — очень интересный случай, в наши дни такое редкость. Разумеется, пояснения остались где-то вне внимания Греты — детей во всякие необычные дела посвещают редко. Зато наконец руки дошли до второго документа, и тут Мэри очень удивила — вытаращилась на пергамент, окончательно руша изначальный образ человека, держащего ситуацию под контролем. — Маргарет, дорогая, у тебя всё хорошо. Подозрительно хорошо. Тоже тёмная магия, тут понятна наследственность, но вот дар у твоей мамы один. Скорее всего в родню отца, но чтобы сразу и зелья, и артефакторика, и ментальная магия, ещё и без доминантного — это вообще не норма. — Кейт пыталась уложить информацию в голову, но не удавалось. Теперь спросить, чья это наследственность, не представлялось возможным. От воспоминаний о войне разболелась голова. — В остальном всё стандартно, чары ещё будут даваться чуть легче. Уровень силы тоже вполне хороший, как у любой чистокровной в первом поколении, хотя надо сказать, что по ряду показателей векторы силы и тёмное направление именно в отца. Да и у него явно магия была изначально сильнее и стабильнее, чем у Вас, Кэтрин. Грета давно потерялась в словах. Она не пыталась уловить смысл — наложились усталость и обилие непонятных терминов. Её старшая копия же сидела во взвинченном от волнения состоянии. — Ах, вот, вижу, ещё сторонний вектор! Хм, посмотрите сюда, — женщины склонились над листком, — видите вот эти показатели явно выше положенной суммы? Этот вектор здесь, он даёт дополнительную переменную, однако я могу точно сказать, что он не совсем кровного характера, дорогая. Я бы сделала дополнительный расчёт с помощью артефакта Леру. — Мэри, позвольте я Вас прерву. Блондинка замерла. Чай согревал руки зевающей Греты. — Мэри, если позволите, я бы ненадолго приостановилась. Несколько сложно справится сразу с таким объемом информации, тем более, — тут Кейт изобразила улыбку, — я, к своему стыду, в ритуалистике не сильна. Если с векторами ещё в целом понятно, то последние данные несколько выбили из колеи, я не привыкла работать с такими уравнениями. И хотелось бы уложить дочь. Грета уснула практически мгновенно — стоило ей оказаться в кровати и обхватить руками плюшевую сову. Кэтрин же ласковым движением погладила дочь, поцеловала и, выпив залпом Умиротворяющей настойки, направила заклинанием записку к Мэри. Повторная встреча была назначена через два дня. *** Лондонская библиотека, вернее, её магический филиал, Грету поразил уже давно. Сейчас у мамы были какие-то взрослые дела на Чаринг-Кросс, и она оставила девочку в читальном зале. Стеллажи под куполом были невероятной красоты, а тысячи книг всем своим видом упрашивали быть прочитанными. — Простите, мэм, Вы не подскажете, где я могу найти газетные подшивки за вторую магическую войну? Мой преподаватель по истории магии задал отследить то, как нарастал конфликт… — наглейшим образом врала Маргарет в глаза библиотекаря. — Конечно, мисс. Вас интересуют официальные государственные издания? «Пророк»? — Да, мэм, если не сложно. Женщина легко поднялась и направилась в другой зал, позвав за собой ребёнка. — Мисс, за Вами придут родители? — Да, мама. Через несколько часов. — Хорошо, — сухо улыбнулась библиотекарь и кивнула в сторону забитых полок, — на полках с 289 по 301 подшивки «Ежедневного Пророка». Стеллаж напротив, полка 23 — недельные сводки. Хорошего дня, мисс. — Спасибо, мэм! Мысленно Грета поворчала, что у магов с каталогизацией явные проблемы, но послушно пошла к недельным подшивкам. В нос ударил запах газетной бумаги. Девочка поморщилась. Она осторожно сняла тяжёлую толстую подшивку. Ей предстояло просмотреть недельные сводки за 11 лет — с 1970 по 1981. Под тихий шелест страниц девушка штудировала статьи, выискивала списки погибших и официальные заявления Министерства. Иногда она прикусывала карандаш, делая пометки в блокноте. Рассматривала фотографии разгромленных улиц, поджимая губы. Всматривалась в усмешки задержанных, в слезы раненых и в скорбь потерявших семью. Ей казалось, что большая часть статей — ерунда, но если бы маленький ребёнок мог понять подтекст каждой, то точно не смог бы продолжить чтение. День за днём список разгромленных населенных пунктов обычных людей рос, росли и потери среди магического сообщества. Чем больше Маргарет читала, тем сильнее она погружалась в чужое отчаяние до тех пор, пока не почувствовала себя совсем опустошенной. Короткая заметка: «1978 год, 8–14 мая», чтобы не забыть, где остановилась, и вот мамины объятья окутывают теплом. Газеты сами разлетаются по полкам. — Мама? — М? — Неужели вы в этом жили? Каждый день читая про военные действия? Каждый день со страхом потерять близких, увидеть их имена в колонке погибших? Участвуя во всём этом, даже если не хочешь? — Ох, Грета, ты читала подшивки о войне? — Растерянно оглянулась Кэтрин. — Я не хотела тебя спрашивать. Я же вижу, что тебе больно. — Попыталась оправдаться девочка, сильнее стискивая мамину ладонь и вдыхая сырой воздух. — Если тебе правда хочется знать… Да. Это было больно и страшно. Но не совсем так, как в газетах. — Кейт устало опустилась на скамейку — они как раз дошли до парка Грин. — Я тогда была практически ребёнком, и видела совсем другое. Женщина вздрогнула, глядя во внимательные глаза дочери. Было сложно видеть в своей точной копии маленькую напуганную себя, словно в тумане в годы войны наблюдавшую за яростными оскорблениями старшекурсников, за их драками до изнеможения и до тяжёлых увечий, за вечной взаимной местью, заковыристыми проклятьями, ударами в спину и даже ядами в тарелке. От основной волны конфликта её отделял всего год. Родись она на год раньше, и ей пришлось бы стоять в эпицентре событий бок о бок с теми, кто защищал маленьких пуффендуйцев от шальных проклятий, пытаясь выжить в той войне, которую развернули дети внутри школы. Стоять против друзей, которые превращались в безжалостных тварей только лишь из-за различных цветов галстуков и из-за политических взглядов. Вчерашние пары расходились, потому что «твой брат на Слизерине», лучшие друзья разбивали друг другу морды из-за неосторожно брошенного: «Да к чёрту этих грязнокровок, после победы их всё равно никто и слушать не станет». Пока магический мир Великобритании вёл войну за власть, дети изводили друг друга из-за страха потерять близких и мир, в котором они жили и хотели жить. Женщина не знала, как объяснить это не по годам разумной, но совсем маленькой дочери. Сердце сжалось. Зато знала, что не позволит ей повторить эти ошибки. — Родная, запомни одну вещь. Дети бывают жестокими. Часто куда более жестокими, чем взрослые. Но также очень часто это происходит из-за страха. Мы были все одинаковые, но ненавидели друг друга, потому что боялись. — Это страшно, когда мир рушится? — Страшнее, когда твои близкие рушат мир своими руками.