Значит война?

Посреди улицы разворачивалась нехилая сцена из высокорейтинговой дорамы. Чимин, сжимающий моё плечо, Чонгук, стоящий напротив и я, не понимающая уже ничего. - Я только приехал и тётя сказала найти тебя в супермаркете, - Гук не отводил взгляд от руки Чимина, которая всё ещё прижимала меня к себе. Мысленно я благодарила Пака за спасение, но абсолютно ничего не понимала. Какой брат? Что происходит? Господи, человек, из-за которого я разругалась с родной сестрой, стоял сейчас напротив и имел наглость смотреть мне в глаза. Вжавшись сильней в Чимина, я обняла его двумя руками и спрятала лицо, лишь бы не видеть чёрные глаза напротив. - Ты к нам на праздники приехал? – Чимин в ответ обнимал меня и разговаривал с Чоном, а я читала молитву, уповая на то, чтобы Чонгук ушёл своей дорогой. Небо меня не услышало. - Да, мама с папой помогают тёте, а я вот с вами хочу пройтись по магазинам. Вы ж не против? «Против, против, против!» - Хён, раз уж ты тут, тогда пошли. Седжин, ты не против? – он отстранил меня и глянул в мои глаза, в которых плескалась паника. Естественно я против, он это понял, но воодушевлённый Гук отлепил нас друг от друга и втиснулся посерединке. - Мелкая, а ты чего такая зажатая? Мм? Вспомнила, как кувыркалась со мной в кроватке? Мне поплохело моментально. Оцепенев, я открыла рот в немом звуке, глаза почти вылезли из орбит, а он издевательски шлёпнул меня по попе. – Малышка Седжин отдала мне свою девственность, представляешь, Чимин? Чим, а ты уже трахнул мелкую? На Паке небыло лица. Хорошо, что я ещё тогда всё ему рассказала, но сейчас, находясь в такой ситуации, когда кажется, что воздух над нами взорвётся, его как подменили. - Ах ты сука, - Пак схватил Гука за парку и зашипел. – Что ты только что сказал? Что ты только что, уёбок, сказал о моей девушке? Чимин был ниже чуточку меньше и на год младше, но это не помешало ему врезать со всей дури Чону по роже. Упав на снег, они начали друг друга метелить со всей дури. Ногами, руками, в нос, в глаз, в живот. - Твоя шлюха сама на меня залезла, какого хуя ты начинаешь?! – Чонгук был в ярости, но Чимина было не узнать. - Ты сукин сын! Думаешь, я забыл, как ты разругал меня тогда с моей бывшей?! Думаешь, раз старше, то можешь творить всё, что вздумается?! Ты на моей территории и если я ещё раз услышу в сторону моей Се хоть одно кривое слово, клянусь, я схвачу тебя за патлы и буду бить лицом об асфальт. Ты всё понял, паскуда?! Приговаривая это, он бил Гука, но проходящие мимо парни стянули его с Чона. Тяжело дыша, он прижимал ушибленную руку к ранке на губе и громко дышал. - Иди сюда, Седжин, мы уходим! *** Бабушка не задала ни одного вопроса. Лишь молча принесла аптечку и вышла с моей комнаты. Такт и уважение к личной жизни был у неё в крови, за что я была ей безумно благодарна. Она знала, что я всё равно всё ей расскажу. Не как родителям или друзьям. - У меня аллергия на эту суку, - прошипел Чимин, когда я начала обрабатывать ранку на его губе. – Двоюродный брат, который является в Пусан редко, но метко. Ублюдок! - Чшш, Чим, успокойся, - я подула ему на губу и продолжила замазывать ранку мазью. – Я с тобой. Я рядом. - Я не отпущу тебя никуда, слышишь? Не отдам ему. Ты будешь только моя, - он убрал мою руку и наклонился ко мне так близко, что впору было пересчитать его реснички, но его губы накрыли мои и я растаяла. Как пломбир на солнце. Пак и был моим солнцем. – Седжин, я очень-очень хочу, чтобы ты была моя. - Разве я не дала тебе свой положительный ответ? – прошептала я, глядя на его губы, не в силах поднять глаза на того, кто поселился в сердце, вытеснив оттуда Чонгука. - Се… - такой горячий и болючий поцелуй, наполненный страстью и диким желанием, болью и отчаяньем. На грани безумства, он кусал мои губы и прижимал к себе. Так сильно и отчаянно, что я чуть не задохнулась в водовороте ощущений. Нереальный Пак вскружил голову, снёс напрочь крышу и сквозь звон в ушах я услышала громкое бабушкино: - Ли Седжин, я ушла в магазин! Мы остались одни дома…