Значит война?

Его губы такие мягкие. И руки, которые ещё так несмело держали меня за талию. Я слышала, как гулко стучало его сердце и чувствовала, насколько он взвинчен. Еле держал себя в руках и вновь кусал мою нижнюю губу. Прижимал максимально близко, вжимался в меня своим возбуждением и хрипло шептал «я так хочу тебя…». - Мы одни дома, - я неспешно разорвала поцелуй и посмотрела на него. Затуманенные глаза и опухшие от поцелуев губы; взъерошенные волосы и его тёплые руки под моей кофтой. - Я знаю, Седжин. Осмелев, он стянул с меня верх и уложил на кровать, нависнув сверху. Тёмная челка упала на глаза, а он начал целовать мою шею, попутно блуждая руками по телу. Это не было похоже на обычную прелюдию или игру. Это было нечто большее, чем просто ласка. В эти поцелуи он вдыхал нежность, обожание, любовь. Заставлял меня судорожно вдыхать воздух. А когда я осталась без лифчика, то и вовсе рассыпалась. Влажный и тёплый язык лизнул возбуждённый, покрытый мурашками, сосок, втянул его в рот и начал посасывать, проникая руками в мои домашние штаны и бельё. Стыд отошёл на второй план, оставив место голому желанию. Он раздевал меня и снимал одежду с себя постепенно. Смаковал каждую минуту и подготавливал меня к сексу так тщательно, что я уже готова была кончить от одного его взгляда. - Моя девочка… Моя красавица… Моя… Я проморгала тот момент, когда мы оба оказались голые, и он не спеша вошёл в меня. Наполнив собой до упора, Чимин зажал мои запястья над головой, толкнулся внутрь раз, другой и вышел. Погладив влажным членом клитор, он закусил губу и вновь толкнулся внутрь, на этот раз быстро и резко. Вышиб весь воздух из лёгких и сорвал громкий стон с алых от поцелуев губ. - Я знаю, что тебе сейчас хорошо, - его тихий, хриплый шепот убивал, губы вновь начали ласкать грудь, пока он методично, раз за разом, толчок за толчком вжимал меня в кровать. - Чимин, я… Ааах… Слов было мало, воздуха – ещё меньше, а в груди начали взрываться салюты, когда он ускорился. Чимин довел меня до слёз. В момент первого в жизни полноценного оргазма я заплакала. Слёзы потоком брызнули с глаз в тот момент, когда тело задрожало от наслаждения. - Моя любимая девочка, - он выдохнул эти слова в мои приоткрытые губы и кончил на живот. Его сперма почти обжигала кожу слишком чувствительного тела; мои веки дрожали, а он заботливо вытирал пальцами кривые дорожки солёной влаги. – Я влюбился в тебя, Седжин… End of flashback *** Знаете, какой момент считается самым лучшим, трепетным, волнительным? Момент, когда в одном доме собирается вся семья. Когда все садятся за один стол, ужинают, а после – открывают подарки. В этом году за праздничный стол село две семьи. Мои родители приехали в день Рождества вместе с сестрой, которая была, на минуточку, с философским Намджуном. Он трогательно держал её за руку, обнимал и мило всем улыбался. Родители общались с бабушкой, которая на радостях расплакалась и долго обнимала свою дочь и зятя, а мы с сестрой смотрели друг на друга, а потом одновременно, в унисон выдали: - Прости меня пожалуйста. Чимин и Намджун тактично отползли в сторону, а мы заключили друг друга в такие крепкие объятия, что воздуха стало мало. - Я скучала по тебе, моя маленькая дурочка, - сквозь слёзы прошептала Хери, зарываясь носом в мои волосы. - А я по тебе, сестрёнка… *** Родители всегда твердили, что мы с сестрой всегда будем друг для друга поддержкой, опорой, надёжным пристанищем. Будем друг для друга домом, где успокоят, выслушают и поддержат. Родители были правы. Ведь родившись в одной семье, от одной матери, мы связаны кровно навек. Эти узы крепче обид, глупых ссор и войны за тех, кто не достоин даже того, чтобы о нём говорили. Вступая в Новый год, мы поднимаем бокалы за любовь, здоровье и крепкую семью. Желая друг другу всего самого наилучшего, мы целуем любимых, утираем слёзы счастья , ведь эта жизнь слишком коротка для бессмысленной войны.