Крыло смерти

      Поздний вечер — это время, когда родственники, приехавшие на праздник, разъезжаются по домам, а некоторые остаются во дворце в качестве гостей из-за того, что для возвращения до родного королевства нужно много времени.       Когда прощание заканчивается, Чонгук хватает в одну руку тарелку с куском торта, который украшен одинокой и спелой вишенкой, а другую подставляет для Тэхена, чтобы тот ухватился за его локоть.       У Чонгука счастье льется через край, потому что они теперь с Тэхеном связаны не только какой-то судьбой, но и клятвой, скрепленной поцелуем. Принц влюбился по уши, а вспоминая свои поступки в прошлом, только сильнее обнимает ночью Тэхена, спящего под его боком, на что светловолосый жмется ближе и закидывает свои конечности на него.       — Ты сегодня задумчивый очень, — устав слушать тишину рядом с собой, Чонгук нарушает ее, пока они добираются до их спальни. Он опускает руку и хватает ладонь Тэхена.       — А, нет, все хорошо, — слабо улыбается Тэ, переплетая их пальцы в ту же секунду. — Зачем ты тащишь кусок торта в комнату?       — Я так и не попробовал десерт, — строит забавную рожицу Чон, заставляя улыбаться мужа шире. — Если я его оставлю без присмотра, то к утру этого лакомства уже не окажется во дворце.       Тэхен хихикает, приоткрывая дверь в их комнату, пропуская Чонгука первым и прикусывая губу незаметно. Принц восхитителен в этом костюме, и Тэхен убедился за сегодняшний день в этом не раз.       — Ну, что смеешься? — шатен, довольный собой, проходит и ставит тарелку на стол. — Я учусь на собственных ошибках.       Взяв вишню за веточку, принц отправляет ее прямиком в рот, не торопясь прожевывать, он наблюдает, как Тэхен устало разворачивается к нему, после того, как тот прикрыл дверь за собой.       Светловолосый утыкается в грудь Чонгука, обвивая его талию своими руками, отчего принц тут же в ответ обнимает, проходясь пальчиками по шелковистым волосам попутно.       — Сильно устал? — так и не прожевав, проговаривает Чон. Тэхен удивленно хлопает глазами, а после заглядывает за спину шатена. Поняв, что тот успел слопать вишню, он строит обиженную гримасу и сжимает ткань на спине пальчиками.       — Я тоже хотел попробовать!       Чонгук расплывается в улыбке и тут же сокращает расстояние между лицами, касаясь носом мягкой кожи щеки, а затем оттягивая нижнюю губу несильно. Тэ рефлекторно прикрывает глаза и пропускает чужой язык в свой рот. Он чувствует, как надкусанный кусочек попадает в его полость рта, а сладкий сок перемешивается с вязкой слюной. Теплые губы прижимаются напоследок к тэхеновым до боли плотно и, светловолосому кажется, что это самый долгий поцелуй, который когда-либо происходил между ними.       Оба самозабвенно улыбаются, наслаждаясь послевкусием поцелуя и утопая в объятиях друг друга. Чонгук слышит слабый аромат шампуня от Тэхена, прижавшись подбородком к светлой макушке, а подушечками пальцев вновь ощущая у себя в руках перья. «Сказка», — проплывает у него в голове.       — Ты еще привыкнешь к таким торжествам, — произносит Чонгук спустя какое-то время и чувствует, как чужие пальцы сжимаются у него за спиной сильнее.       — Еще... — шепчет тихо Тэхен.       — Что еще? — прекрасно понимая о чем идет речь, спрашивает Чон в тон старшему.       — Поцелуй меня, — приподнимает голову Тэ, заглядывая в черную радужку сквозь приглушенный свет.       Руки смыкаются на талии, а чужие губы вновь обжигают. Тэхен тает, плавно проводя руками по спине и закидывая их за шею шатену, начиная слегка массировать чувствительную кожу головы. Чонгук почти мурлычет сквозь поцелуй, то и дело прерывая его, чтобы сделать такой нужный глоток кислорода.       Крылья со спины постепенно пропадают, крепкие руки с талии поднимаются выше, а слои ткани слетают с тел одни за другими. Тэхен в буквальном смысле плавится, когда уже опухшие губы перестают терзать, потому что горячие прикосновения переносятся на тонкую кожу шеи. Светловолосый тянет мужа ближе к кровати, изнывая от удовольствия и от скручивающего узла внизу живота.       — Теперь и я ненавижу эти костюмы, — развязно шипит Тэ, пытаясь совладать с пуговицами на рубашке Чонгука, ощущая нежные покусывания у ключиц.       Гук издает громкий смешок, помогая Тэхену избавить себя от ненужной рубашки, попутно продолжая тереться носом о бархатистую кожу. Младший задумывается на долю секунды, что если бы он покрыл кожу светловолосого тем кусочком торта, то в его крови был бы переизбыток сахара, потому что и без него эта чуть смуглая кожа кажется приторной на вкус.       Тэхен приоткрывает в немом крике рот, когда валится спиной на кровать. Он уже не помнит, как они оба оказались в одних боксерах, а прикосновение двух оголенных тел только и позволяет мычать от удовольствия.       Чонгук всегда с ним нежен настолько, сколько можно, и старшему уже давно стало мало простых «я тебя люблю», срывающихся с губ около ушка. Он, почувствовав раз, как Гук признается в любви в плане физического контакта и без слов, не может остановиться. Каждый поцелуй, каждое касание к телу — все это отдается отголоском в самое сердце ангела.       Два пальца, проникшие в растянутое колечко мышц, помогают стенкам стать еще шире. Свободная рука проходится по позвонкам, а на кожице в области груди остаются розоватые пятна. Чонгуку мало Тэхена, а Тэхену мало Чонгука.       Светловолосый тихо стонет, насаживаясь на пальцы и цепляясь за мышцы рук своего мужа короткими ноготками. Все происходит, будто под одурманивающей дымкой, и это нравится обоим. А в то же время терпению приходит конец. Чонгук бы в радость брачную ночь провести как-то по-особенному, чем обычные ночи, и дольше, но он видит сдающие нервы и терпение Тэхена из-за усталости с непривычки нахождения среди большого потока незнакомых людей в их дворце.       Старший воет имя мужа и царапается, и тот, размазывая по пульсирующей плоти выступившую смазку, входит практически полностью. Вырывая из своей гортани стон, Чон делает следующий толчок, и, чувствуя подступающее движение на встречу и слыша звонкий вскрик, он все равно не может прекратить целовать тело под собой, а руки не прекращают исследовать каждый закуток.       Тэхен хрупкий, а целовать каждую выступающую косточку одно удовольствие. Чонгук же наоборот. Он продолжает посещать тренажеры до сих пор, и Тэхен, очерчивая каждую линию пресса и мышц, получая встряску с каждым толчком, ловит губы напротив своими.       По двум телам бегут мурашки, словно электрические разряды. Чонгук валится на бок, вылавливая стоны в жарких поцелуях и закидывая ногу Тэ себе на бедро, сжимая ягодицу, продолжает доводить друг друга до разрядки.       У Чонгука на плечах полосы от ногтей начинают неприятно обжигать вспотевшую кожу. В перепонках эхом отдаются тэхеновы высокие ноты вперемешку со своим сдавленным рыком. Тело в крепких руках обмякает, и светловолосый дарит ленивый поцелуй, шумно дыша через нос.       Гук смахивает капельки пота со лба и убирает светлую челку, которая сейчас явно мешает. Он выходит из расслабленного тела и укладывает мужа на подушки, ложась рядом и засыпая, обнимая того за талию.

***

      Под утро, в одной из гостевых комнат, разносился ужасный кашель. Пилюли лекарств были разбросаны по покрывалу из раскрытой прозрачной баночки. Фигура человека практически загибалась при приступе. Когти вонзались в покрывало, стараясь не разрывать его, а на спине было лишь одно крыло: ярко-черного цвета и лишь с левой стороны.

***

      Проснувшись, Чонгук и Тэхен не спешили покидать нагретое местечко. Гук лениво мычал, не желая отпускать мужа из своей хватки, которому хотелось поскорее в душ. Все неприятно липло к телу, а парень только прижимался ближе и это совершенно не то, о чем мечтал Тэ в первое утро в официальном брачном союзе.       Но после жалких попыток, светловолосый-таки выбрался под теплые струи воды, освежаясь. А после, заправив кровать, пока Чонгук пошел следующий, тот валялся на ней в одиночку, ожидая мужа.       Стоило выйти Гуку и натянуть на себя свежие вещи, как в него тут же летит подушка. Тэхен пакостит мужу, вызывая тем самым у себя же смех, а затем подрывается пулей из комнаты, спускаясь быстро по лестнице и громко хохоча, то и дело оборачиваясь. А Чон несется, желая догнать светловолосого, не отставая.       Чимин стоит недалеко от сада с Юнги, переплетя их пальцы в крепкий замок и разговаривая о любой ерунде, лишь бы видеть улыбку на устах любимого и слышать его голос.       Тэхен выбегает из дворца, держа путь в сад, но не все так просто.       Юнги сменяет теплую улыбку на ухмылку и кивает в сторону бегущего, на что Чимин поворачивает свою голову в его сторону, а затем присматривается, замечая Тэхена.       Сероволосый щелкает пальцами, ведь еще в первый день своей жизни после комы он заметил, что способности его сохранились.       Тэхен спотыкается на ровном месте, приземляясь прямиком на газонную лужайку. Гук не успевает затормозить, не ожидая, что тот упадет, и валится на своего мужа, сначала охая от слабого удара, а затем заливаясь смехом и обнимая крепко, перекатываясь на спину.       Чимин сжимает ладонь в своей руке крепче и хихикает над действиями Юнги.

***

      Спустя пару минут валяния дурака на траве, Тэхен и Чонгук идут к Юнги и Чимину. Они долго обсуждают вчерашний день, пока их не прерывают.       Намджун явно не в том настроении, чтобы прийти и оповестить всех о хорошей новости. Его взгляд слишком пустой, будто перед ними и не тот Намджун вовсе, которого все знали, а какая-то голограмма.       — Что случилось? Почему вас вчера не было? — интересуется Чимин тут же, переживая явно.       — Где Джин? — продолжает засыпать вопросами Тэхен после брюнета.       Намджун поднимает глаза с земли и рассматривает всех, собираясь с мыслями.       — У нас проблемы... — произносит Ким, стараясь не выглядеть подавленно, но выходит из рук вон.       Выжидающая пауза.       — Джин пал...       Тишина.       А тем временем, неподалеку за деревом стоит человек, вслушиваясь в каждое слово.       Все вокруг переглядываются, не веря в услышанное. Послышалось поди. Но Намджун отворачивается от всех, вскидывая голову вверх. А может и не послышалось.       Парень выходит из-за дерева, натягивая улыбку, и здоровается со всеми.       Чимин замирает на месте, чувствуя, как в его ладонь почти вонзились короткие ногти мужа. А Намджун, надеясь, что его не видят простые люди, испуганно поворачивается в сторону голоса.