Крыло смерти

      Выходя из ванной комнаты и выключая за собой свет, Чимин бросает взгляд на кровать. Как только он вернулся из кухни в спальню, то заметил в ней спящего Юнги, и сейчас тот лежит в точно такой же позе на боку, не расправив постель.       Брюнет аккуратно присаживается на свою половину, а затем ложится, стараясь не разбудить, слабо прижимаясь грудью к спине напротив, и перебрасывает одну руку через талию. Все, чего ему сейчас хочется знать, что его муж рядом и никогда не отпустит, и Мин будто чувствует, переворачиваясь на другой бок и обнимая в ответ.       — Ты спишь? — тихо спрашивает Чи, следя за подрагивающими ресницами сквозь свет, излучающегося от ночника.       — Да, — хрипло отвечает Юнги, запуская пальцы в черную копну волос, слегка перебирая.       — Я люблю тебя, — проговаривает парень, на что сероволосый разлепляет глаза, одаривая своим взглядом.       — Я тоже люблю тебя, Чиминн-и, — смотрит он на брюнета с нежностью, отчего тот улыбается совсем по-детски и мило. — Все хорошо?       — Теперь да.       — Прости меня, что я могу донести до тебя это пока что только на словах, — шепчет Мин, целуя мужа в открытый лоб.       — Прекрати просить прощения, я уже устал это слушать, — издает слабый смешок Чимин, прижимаясь только сильнее и переплетая ноги с чужими. — Тем более, мы же договаривались, что это не только из-за твоего здоровья, а потому что в моей памяти тот случай по-прежнему слишком яркий.       — Из-за этого я и чувствую себя виноватым уже достаточно долгое время.       — Я все равно слишком люблю тебя, поэтому и простил за все, — договаривает брюнет и чувствует прикосновение к нижней губе. Юнги провел по ней большим пальцем, а затем припал к пухлым губам своими, слегка посасывая и прикусывая, а ощутив такую же отдачу в ответ, лишь продлевает ласку до тех пор, пока воздуха в легких стало совсем не хватать.       — Давай спать, — шепчет Чимин, обрывисто дыша и касаясь чужого лба своим, на что старший лохматит волосы на макушке и кивает, улыбаясь широко, но оба так и продолжили скрывать друг от друга самое важное.

***

      Еще долго молча просидев под открытым небом и лишь иногда перекидываясь касаниями к ладоням друг друга (даже этого им хватало вместо каких-либо слов), Чонгук и Тэхен возвращаются в свои покои.       Светловолосый, стоило зайти в комнату, сразу же валится на кровать в форме звезды, обмякая в ворохе подушек. Чонгук изгибает бровь, а затем бросается ухмылкой, которую никто кроме него и не заметил, ибо Тэ глаза прикрыл, будто прямо так в одежде и собрался спать.       Теплая кофта и футболка летят на спинку кресла, и Гук плюхается подле старшего, обвивая его шею руками, но не получает в ответ никакой реакции совершенно. Младший облизывает пересохшие губы, нависая сверху, и, схватившись за собачку на молнии толстовки, начинает медленно вести вниз.       — Я замерз, хен, — шепчет Чон игриво, снова натягивая ухмылку, на что Тэхен моментально распахивает глаза, ведь не было еще того дня, когда принц воспринимал его как хена.       — Ты бы еще в трусах приполз и сказал тоже самое, — не может сдержать парень смеха от такой скорости чонгуковой, но быстро успокаивается, потому что тот затыкает его поцелуем, проводя языком по губам и быстро отстраняясь.       Тэ хватается за шею, притягивая к себе снова, а ноги забрасывает на бедра, не давая сбежать, и шепчет почти в самое ухо:       — Я тоже замерз.       Чонгук, почувствовав приятную щекотку от чужого дыхания, отдающую во все тело легким разрядом тока, прикусывает кожу на приоткрытом участке шеи перед собой, а потом резко валится на спину, усаживая на себе мужа поудобнее.       — Тогда, предлагаю оптимальный вариант для нас обоих, — расстегивая молнию до конца, тихо произносит Гук.       — Я уже говорил, что ты неисправим? — скидывает с себя кофту светловолосый и подбирается к плечам, проводя ладонями вдоль всего торса и изгибаясь грациозно.       — Я всего лишь люблю тебя, — отвечает Чон, улыбнувшись, и забирается под футболку, задирая ее, пока плавно ведет по обжигающей коже пальчиками вверх.       — И я тебя, — выдыхает в самые губы Тэхен, и, оттянув несильно нижнюю, опалив своим дыханием и тут же зализав ее, он непременно растворяется в чужих руках, как только младший начинает преобладать, затягивая в поцелуй глубже.       У обоих сердце бьется в унисон, стягивая грудную клетку от волнительных чувств и разгоняя кровь по венам в несколько раз быстрее. Всякий раз, стоит Чонгуку поцеловать Тэ, как с головы до пят обдает жаром, а одна мысль о том, что тот может исчезнуть, заставляет проснуться жадности, благодаря которой Гук целует грубее и сжимает ягодицы только сильнее.       Тэхен слабо стонет от одних прикосновений к себе и чувствует, что он нужен этому человеку; чувствует, как тот цепляется за него как за спасительную веточку, свисая с обрыва, и отвечает той же взаимностью, стукаясь непроизвольно зубами и оставляя полумесяцы от ногтей на плечах из-за накатывающего возбуждения.       Свободная футболка с легкостью слетает со старшего, открывая вид на стройное тело с остро выпирающими ключицами, и тот опускается поцелуями ниже, втягивая нежную кожу, проводя языком по пульсирующей венке и оставляя слабые пятна за собой, из-за чего Чонгук готов на стенку лезть. Он пробирается ладонями под резинку нижнего белья и приспускает его вместе со штанами, выуживая из-под подушки масло.       Когда один обильно смазанный палец касается колечка сжимающихся мышц, проводя по кругу, влажные поцелуи с груди возвращаются к губам, одарив их горячим воздухом, а рука цепляется за каштановые волосы, от которых аромат шампуня до сих пор забивается в легкие.       Сбитое дыхание разносится по помещению, а как только один палец свободно проходит внутрь, светловолосый прижимается к младшему под ним крепче из-за охватывающей все тело приятной дрожи.       Чонгука с ума сводит внешний вид старшего, заставляя все внизу полыхать огнем и давить болезненно, ибо во всем виноваты румяные щечки и приоткрытые ало-красные, от поцелуев, губы, из которых слетают тихие стоны.       Тэхен берет всю инициативу на себя в поцелуе, терзая губы до небольших ранок и поддаваясь бедрами назад, желая, чтобы пальцы внутри прошлись по чувствительному комочку нервов, но вместо этого младший лишь прекращает растяжку, избавляясь от последних вещей гардероба и отвлекая поцелуями на длинной шее, позволяет старшему взять контроль на себя.       Светловолосый опускается вниз, прикусывая нижнюю губу и сжимая пальцы на чуть бледной коже, вмиг превращая ее в ярко-розовую. Он чувствует на своих бедрах сильную хватку, которая сжимает до боли, но в тоже время и кажется до одури приятной.       Чонгук дышит слишком быстро и притягивает Тэхена к себе снова, впиваясь в губы молниеносно и поддаваясь бедрами вперед, приподнимая их, отчего тут же слышит приглушенный стон и ощущает слабую вибрацию, проходящую в горле словно эхо. Старший набирает темп самостоятельно, чувствуя слабые толчки навстречу, и не прекращает осязать на себе касания раскаленных губ и бегущих по спине пальцев, то и дело запускавших волны разрядов тока, а стоит попасть по заветной точке, как оба грязнут в стонах друг друга.       Температура, кажется, повышается не только у тел, но и во всей комнате. Чонгук чувствует спустя время неприятно стекающиеся капельки пота с виска и сжимает одно бедро, прося таким жестом увеличить темп. Тэхен стонет громко бархатным голосом на самое ухо, отчего голова кружится от такой ласки, одаривающей уши. Он делает последние подступающие движения и падает на вздымающуюся грудь от недостатка сил больше держать себя на весу, ощутив в себе заполняющую теплую жидкость, которая тут же стала растекаться по всему бедру. Чонгук крепко обнимает старшего, пока восстанавливается дыхание у обоих, а после скидывает покрывало с кровати, укрывая их одеялом.

***

      С самого утра у Чимина хорошее настроение. Он практически совладал с подбрасывающими воспоминаниями, а сейчас помогает Юнги спуститься на первый этаж, заботливо держа того за талию, позволив обхватить себя за шею.       На кухне, как только успели кухарки выполнить свою работу и покинуть помещение, уже в бодром состоянии играются друг с другом Чонгук и Тэхен. Светловолосый уже привык дразниться, а потом бегать от Чона, пока тот не поймает и не стиснет в своих объятиях, вызывая щекотку, схватившись за бока. Вот и сейчас он приземляется на высокий стул за барный стол, заполняя легкие кислородом, а младший лишь целует кратко в губы.       Чонгук, отстранившись, подходит к холодильнику и извлекает графин с соком, ставя на стол и переливая содержимое в стакан.       — Ты каждое утро его пьешь перед завтраком. Не надоело? — задается вопросом Тэ, наблюдая за мужем.       — Это скорее уже привычка без которой я не могу, — улыбается Чонгук в ответ.       — Налей и мне, пить захотелось, — добавляет вслед светловолосый и продолжает наблюдать за тем, как Гук берет из шкафчика второй стакан, а затем и его наполняет освежающим напитком.       В это время Чимин, усадив Юнги в инвалидную коляску, уже появляется в кухне, желая всем доброго утра, на что ребята тут же отвечают тем же. Вот только Мин совсем не рад оказаться в помещении, потому что в нос бьет резкий запах, а взгляд резко останавливается на Чонгуке, который схватился за стакан. Стоило поднести его к губам, как сероволосый сам не замечает, как из него вырывается крик вперемешку с рыком:       — Не пей!       Графин вместе с нетронутым стаканом соскальзывают с огромной скоростью со стола, разбиваясь на осколки и расплескивая содержимое по всему полу. Чонгук от такой неожиданности подпрыгивает, роняет из своих рук напиток и делает судорожный вдох, смотря себе под ноги.       — Хен, ты чего? — задает вопрос Чонгук, отрывая взгляд с пола и поднимая его на Юнги, только вот моментально замирает.       — Твои глаза, Юнги... — шепчет Тэхен, как только посмотрел на парня, не моргая.       И в этот момент Чимин отмирает, переваривая все то, что сейчас произошло. Его руки дрожат, но он отстраняется от коляски и подходит к Юнги, заглядывая тому в глаза, и бледнеет сразу же, не в силах выговорить и слова.

***

      Хосок впервые выспался, не просыпаясь от очередных приступов, и его настроение держится, как и вчера, на высоте. Приняв водные процедуры, он хотел было выйти из комнаты, вот только он не успевает дернуть ручку, как его припечатывают лицом к двери, а до ушей доносится сквозь зубы сдержанное: «Не так быстро!». Хосок сначала зашипел от резкой боли, но, услышав голос, демон бросил свой взгляд на его владельца и, не удержавшись, залился смехом.