12
21 августа 2016 г., 21:15
«...Pull me out and Give me a reason to start again». — Bring Me The Horizon
— Джин? — шепчет Хосок, но даже не помнит, как поддался порыву и как оказался на мизерном расстоянии от лица архангела, который держал его за грудки. — Выпусти, — шипит тот в приказном тоне, но ни одна мышца на лице так и не дрогнула. Демон чувствует тяжелое дыхание, слабо вырывающее с губ напротив, а глаза, сверкающие серебром и переливающиеся при приглушенном свете, заставляют поддаться влиянию. Хосок потерялся, затаил дыхание, а правая рука сама по себе потянулась к карману. Но жгучая боль пронзает запястье, стоило коснуться бородки бронзового ключа, и Хосок приходит в себя, отбрасывая чужие руки, и, встав, отходит чуть подальше от клетки. Он изучающе оглядывает сидящего архангела и совсем не понимает, что сейчас произошло, ведь не может сейчас Джин обладать какими-то способностями. Что если это защитная реакция высших на такое большое количество времени, проведенное в подземном мире? Других вариантов у демона нет. Чон помогает себе взбодриться, глубже вдыхая и выдыхая, отгоняя посторонние мысли. Он присаживается на пол, поодаль от клетки, но уже боится снова заглянуть в налитые серебром глаза, потому что реакция настораживает. — Не могу я выпустить свой запасной вариант, — произносит спустя некоторое время русоволосый и расплывается в улыбке, уверенно поднимая свои глаза на архангела и вглядываясь в серебро, которое постепенно от пристального взгляда сходит на нет. Всегда так. У Хосока случаются моменты, когда ту боль, нагнетающую и так испорченную душу, он перестает чувствовать ненадолго. Он не знает в чем причина, но ему нравится это ощущение легкости и свободы, которой так не хватает постоянно. Улыбка становится не измученной, а делающей демона еще больше сумасшедшим. — Запасной? — приходя в себя, переспрашивает Джин. — Ты об этом ничего не говорил, — на лице ясно читается непонимание. — Я как-то упоминал тебе, что либо я найду себе замену в подземном мире, либо останусь здесь с кем-то таким же, как и я, — не отводит Хосок взгляда, а лишь склоняет голову слегка набок. — Почему ты убрал крылья? Что-то не так? — задает вопрос демон с долей сарказма. Если это была взаправду защитная реакция, то значит только одно: светлая сторона архангела медленно превращается в ничто. — Неважно, — поворачивается Джин спиной к Хосоку и расслабленно выдыхает, не видя перед собой образ демона. — Неважно, так неважно, — пожимает плечами Чон, но все равно продолжает всматриваться в сутулую спину. — Но, как ты уже понял, ты и есть тот, кто подходит на ту роль, чтобы остаться здесь со мной. — Но раз я запасной вариант, то кто является твоей заменой? — спрашивает Сокджин, как только до него это дошло, надеясь услышать точный ответ. — А вот по этому поводу я хотел задать тебе пару вопросов, — цокает Хосок, подпирая щеку рукой, потому что, кажется, что ему на вопрос не ответят. — По какой причине Юнги родился демоном? Уши пронзает на последнем слове, на котором Чон сделал акцент, проговаривая чуть ли не по слогам. Джин приподнимает голову, но поворачивает ее лишь наполовину, ибо желания встречаться с глазами демона совсем нет, а сам он сейчас удивлен настолько, что ощущает как поджилки трясутся. Ведь Юнги должен был переродиться вовсе не демоном.***
Юнги чувствует себя отвратительно. Так он себя ощущал последний раз в образе призрака, да и то, сейчас эти чувства даже в новинку немного, ибо в человеческом теле немного проще, но и все же изнутри переполняет что-то непонятное, будто оно соединилось с составом крови и отпускать парня не хочет ни в какую. Мин уже не помнит сколько вот так просто лежит, всматриваясь в отделку дивана. Делать ничего не хочется, а уж тем более вставать и идти куда-то. В голове промелькнуло уже все от самого рождения до того, как он увидел свои маленькие когти. Уйма вопросов, которые хочется обсудить, но не с кем. Уйма страданий и воспоминаний о Чимине, от которых хочется пригреть брюнета и не давать больше поводов для недомолвок. Но в голове сейчас такой беспорядок, что сероволосый так и не решается идти на поиски младшего. Парень присаживается, сначала бросает взгляд на одинокую коляску, так и стоящую возле дивана, а затем на часы, попутно вороша волосы на затылке. Время приблизилось к обеду, но аппетита нет, наоборот, только от одной мысли о пище начинает сворачиваться желудок, хотя там даже завтрака не было — вытолкнуть наружу нечего. Помассировав слегка ноги, сероволосый поднимается с места, и, взяв за ручки инвалидную коляску, тащится с ней в сторону лестницы, посматривая по сторонам — нет ли там кого. В конце концов, он даже не знает реакции родителей на такое быстрое выздоровление, ведь вдруг и для них это окажется странностью? Но тем не менее, он поднимается по лестнице в сторону спальни, таща за собой коляску и облегченно выдыхая, что никого поблизости нет. Чимин, как только успокоился, направился в одно единственное место, которое всегда для него было особенным. Место, где он всегда в прошлой жизни просиживал свое свободное время наедине со своими мыслями, — библиотека в саду. Хоть ему сейчас и стало казаться, что на секунду он снова вернулся в прошлое, но все равно пытался как-то приободрить себя. Каждый человек может срываться, особенно когда на обоих навалились проблемы, хоть даже самые пустяковые. Не то чтобы брюнет сейчас также сидел, как и раньше, поглядывая на свадебную фотографию и мечтая о хороших отношениях, — нет. Ведь они уже наступили, мечта сбылась, а вместе со старой фотографией в той же книжке теперь лежит и недавно сделанная. Чимин сам себе таким способом хотел показать, что все-таки не стоит отчаиваться. Он уверен, если бы не тот срыв Юнги из-за поцелуя, их бы чувства стали взаимными даже в прошлой жизни. И те вопросы, которые задавал Хосок, Чимин без труда сейчас может ответить, что да, они бы любили друг друга, да хоть даже без всякой предназначенности, но любили.***
Тэхен и Чонгук сидят за столом, а за ним даже как-то не по себе без Чимина и Юнги. Взрослые что-то весело обсуждают, а Тэхен ума не приложит, что могло произойти, особенно зная, что Чимин ни за что бы не пропустил бы момента вкусить пищи, которую готовит мисс Ким. А Чонгуку больше интересно когда же покинут дворец родители Хосока и он сам, который снова пропускает прием пищи, хоть и Гук догадывается о настоящей причине его отсутствия, раз Намджун упомянул, что тот сбежал от него. А родители демона с самого начала дня уверяют, что у того еще аппетит не восстановился после проведенного времени, лежа в палате. Когда уже за столом остались только Тэхен и Чонгук, то Тэ, посмотрев на оставшуюся наполовину еду в тарелке мужа и на его зависший вид, стал тормошить за плечо. — Чего не доел? — спрашивает светловолосый. — Все уже давно ушли. — А сам-то, — кивает Чонгук на чужую тарелку, заметив в ней столько же остатка, сколько и в своей, но Тэхен тут же затихает. — Мне душно, пойду умоюсь, — произносит Тэ, отпив воды из стакана, и выходит из-за стола, получая тихое «хорошо» в ответ. Тэхен заходит в просторную ванную комнату на первом этаже, прикрыв за собой дверь, и включает прохладную воду из крана, опуская ладонь под струю. Он долго не всматривается в свое отражение, потому что из-за сна стал немного избегать зеркал, поэтому быстро омывает лицо и выключает кран. Как только рука потянулась за полотенцем, то свет моментально выключился в ванной. Поскольку в помещении нет ни намека на естественный свет, то Тэхен даже собственной руки разглядеть не может в пучине черноты, осевшей вокруг. Он одергивает руку, а в глубине просыпается страх, как только он начинает ощущать нутром, что кроме него кто-то здесь есть. Ангел делает шаг назад, желая развернуться и выбежать из ванной комнаты, но чувствует, как натыкается спиной на кого-то. В отражении он видит два светящихся глаза, а на одном плече тут же чувствуются когти. Миг и все, что сейчас слышит Тэ, словно сквозь туман, так это звук разбитого зеркала и голос, шепчущий на ухо: — Ты мне сейчас мешаешь, так что набирайся сил, ангелочек.***
Тэхен просыпается, приоткрывая чуть глаза и тут же потирая их. В горле сухо, будто он не пил ничего почти сутки, а голова раскалывается так, что хочется уснуть еще и не просыпаться, пока эта боль не отпустит. Он приподнимается на кровати, начиная рассматривать все вокруг в полусонном состоянии, а когда до светловолосого доходит, что он не в спальне, а в той комнате, где ночевал до отношений с Чонгуком, то потихоньку овладевает эмоциями паника. Ангел бросает взгляд на ладонь, где должно находиться кольцо, но ни единого намека на наличие серебра на пальце нет. Парень хлопает себя по щекам, щипает за кожу в доступных местах, а боль настолько реалистичная, отчего становится еще ужаснее на сердце. «Все оказалось сном?» — проносятся в голове такие мысли. Тэ помнил из последних событий только то, как они сидели с Чонгуком за обедом в кругу родственников, а дальше ничего. Пустота... Дверь приоткрывается, и в комнату заходит мама, которая сразу же при виде сына расплывается в улыбке, присаживаясь рядом на край кровати. — Очнулся? — треплет она волосы на голове. — Я же говорила, что перед дорогой нужно поесть, а ты отказался. Так и знала, что что-то случится, — читает нотации мисс Ким, но не с такой строгостью, а от этого немного легче. — Перед дорогой? — растерянно спрашивает Тэхен. Он помнит, как перед приездом во дворец Чон и правда ничего не ел, но... «Это же не может быть правдой?» — спрашивает сам у себя ангел. — Да, — кивает женщина. — И мне так неудобно перед госпожой Чон, Тэхенн-и. Первый день все-таки во дворце. — Первый день? — еле выдавливает из себя Тэ, а глаза бегают по всей комнате в попытке удержать поступающую влагу. Он пропускает мимо ушей слова матери о том, что нужно поесть, и момент, когда та вышла из комнаты. Ким валится обратно на подушки, поджимая губы и ощущая, как из левого глаза катится скупая слеза. Где правда, а где ложь?
