19
29 октября 2016 г., 01:00
Звук смачного шлепка разносится по всей гостиной, и Чонгук отшатывается чуть, отворачивая голову в бок и пряча глаза за челкой. Щека неимоверно горит, точно также, как и запястье прошлым вечером, и демон прикусывает нижнюю губу, стараясь прийти в себя.
Тэхен ошарашенно смотрит на профиль младшего, продолжив держать ладонь в воздухе, но стоило опомниться, как он сжимает ее в кулак, медленно опуская. Светловолосый совсем не хотел. Так вышло само собой. И вполне вероятно, что под нахлынувшими эмоциями, которые не дали сообразить, что произошло пару секунд назад.
Не спеша принц возвращает свое внимание к ангелу, сжавшему в одной руке обложку книги и напрягшемуся всем телом. Сглотнув, старший встречается с черными глазами, способными затянуть тут же вглубь, обмотать цепями на самом дне и не дать ни единого шанса на то, чтобы сделать тот необходимый глоток воздуха на поверхности. Все чувства спутываются в один клубок нитей, который размотать потом будет нелегко из-за вдруг образовавшихся узлов, ведь Тэхен любит Чонгука, но действия принца, который находится сейчас напротив, не вяжутся с тем Чонгуком, к которому Тэ привык. Оба похожи как две капли воды, даже тем самым взглядом, но все же...
— Даже если я и твой предназначенный, это тебе не дает право так обращаться со мной, — почти что шипит сквозь зубы Тэ, потому что гордость есть у каждого, а когда ее задевают, то внутри что-то вспыхивает, отчего приходится несладко. — Дай пройти, — выдавливает он из себя после, но Чонгук лишь расставляет руки по обе стороны от плеч Тэ, цепляясь за полки стеллажей.
— Ты все равно примешь мое имя на своем запястье, — произносит Чонгук и смотрит пронзительно, пытаясь заглушить слабость в самом себе.
Несмотря на то, что он силен физически, то слаб морально, вот только если Чон и думает, что ему прекрасно удается скрыть настоящие чувства, то на самом деле это далеко не так. Тэхен видит демона насквозь, и он способен на это не только потому, что предназначенный, а потому что сам когда-то был таким же: пытался выглядеть сильным в глазах матери до встречи с шатеном, только в своем же отражении он замечал, насколько выходит неправдоподобно.
— Зачем мне принимать того, кто скрывает свою боль за маской высокомерия? — задает вопрос Ким тише обычного, а заметив обескураженность в глазах младшего, отталкивает его и покидает гостиную, оставляя принца одного, ну, на крайний случай со своей маской наедине.
Чонгук продолжает стоять, сжимая пальцы до побеления костяшек и не веря в услышанное. Тупая боль возвращается, разливаясь по венам горячо, обжигая все на своем пути и разрывая сердце на еще больше кусочков, которые он так и не успел собрать и сшить со дня потери друга. По сути, он согласен, но ведь это не маска, а часть его характера, приевшееся с детства, вот только из-за внутренних ран шатен пользуется ею куда чаще.
Не удержавшись на ногах, Чон приземляется на колени. Хочется впасть в истерику, посмеяться над самим собой и своими же поступками, но он не может, потому что приходится страдать и принимать все правила игры под названием «Жизнь». За что-то нужно платить, ведь так? Чонгук не может открыться кому-то, из-за чего выставляет свои изъяны напоказ, соответственно, Тэхен его никогда не примет, а принц снова лишается нескольких перьев на крыле. Но в то же время, он чувствует, что из-за нахождения в одном дворце со своим предназначенным, какая-то невидимая нить притягивает к светловолосому и сжимает грудину, шепча на ухо, что у того дефицит любви и тепла в душе.
Мимо проходящий Чимин находит кузена лежащим на полу, который пытается пересилить себя и встать снова, но тот сдается, сжимая небольшую охапку ярко-черных перьев, а крылья создают кокон, не давая увидеть состояние демона. Только на одном уже половины нет, и, поджав губы, брюнет отходит назад, прячась за стеной, скатывается вниз, на пол, сжимая пальцы в своих же волосах. Ведь, зная истинную причину потери перьев, которая произошла еще до появления Тэхена, Пак не в состоянии справиться со своими чувствами. Потому что принимал в этом участие.
Полгода назад.
Очередной семейный ужин закончился тем, что когда все разошлись, то Чимин и Чонгук, оставшись единственными, кто не успел закончить с трапезой, начали вновь цепляться друг за друга, высказывая все недовольство, скопившееся временем, словно осевший слой пыли и паутины на чердаке, на котором никто не появляется часто. Чимин обрабатывает кровоточащий уголок губ раствором из специальных трав, стоя перед зеркалом в своей комнате, то и дело перемешивая тяжелые вздохи с шипением, из-за того что щиплет нежную кожу. В дверь стучат, и он тут же дает добро на то, чтобы вошли, но единственной неожиданностью было то, что пришел Чонгук. — Мне сказали, что раствор у тебя, — подходит Гук ближе, а Чимин совсем не удивлен такому тону, но все же предлагает свою помощь, от которой тот не отказывается. — Садись, — указывает Пак на стул напротив, замечая, как шатен устало приземляется, а сам он пропитывает маленький кусочек ваты раствором и аккуратно прикладывает на разбитую бровь Чонгука. Тот неудачно избежал удара от брюнета, да так, что забыл о местонахождении поблизости открытой дверцы одного из верхних шкафчиков, на угол которой и налетел. Тишина давит на обоих и снова начинает манипулировать кузенами, только вот Пак не выдерживает и тихо произносит на пробу: «Прости». — Не нужны мне твои извинения, — молниеносно отвечает Гук. — Я уже наслушался от тебя в свою сторону очень много «приятных» слов. — Взаимно, — выплевывает в той же манере Чимин, надавливая ватку только сильнее, отчего слышится тихий скулеж. Чонгук перехватывает паковскую руку, пытаясь оттолкнуть от себя, но потом в голове что-то щелкает, когда не получается сдвинуть брата с места, и он тянет его на себя, желая избавиться от болезненного покалывания на ране. Пак, не ожидая такого рода действий со стороны шатена и приземлившись на его колени, выпучивает глаза и слегка приоткрывает рот, а вот Чон расслабленно выдыхает, не ощущая больше жжения на разбитой брови, оттолкнув руку с ваткой в сторону. Но, повернув голову, замирает из-за столь недозволенной близости. — Что... ты... — пытается спросить Чимин, сквозь обработку информации, которую запустил мозг с минуту. Только у Гука до сих пор огонь в сердце вспыхнут, дающий право кричать о том, как он ненавидит свою жизнь. Что родился там, где ее, нормальной, нет вовсе и где приходится искать способы, чтобы начать радоваться и наслаждаться каждым днем. Только жизнь сама же и отбирает эти способы, например, Юнги, в котором Гук души не чаял. А вот человек, благодаря которому Чонгук и Юнги стали отдаляться, сидит сейчас у демона на коленях, что аж все внутренности начинает выворачивать наизнанку. Он чувствует себя зверьком, который не знает как жить эту жизнь, куда деваться и как контролировать свои действия, потому что ощущает лишь то, как его ломает и тянет на темную сторону. Не дав договорить Паку, Чонгук цепляется за чужие губы, требовательно сминая их, отдаваясь только тому, что им правит (уж точно не здравому смыслу). А Чимин от шока, разжимает ватку в руках, выпуская в полет, и слышит миллион возгласов в своей голове с дикой сиреной, оповещающей о том, что бежать нужно, причем не оглядываясь и как можно быстрее. Но момент упущен и ровно тогда, когда брюнет, потерявшись, пропускает чужой язык, а после отвечает неуверенно, выкидывая остатки разума в урну. Чимин хотел оттолкнуть Гука, чтобы не рушить их отношения с предназначенным, которого тот обязательно встретит, но что-то начинает заполнять грудную клетку и включается режим эгоиста, из-за чего и хочется забыть о своих проблемах хотя бы на время. Чон целует грубо, не обращая внимания на горьковатый привкус из-за раствора, сдавливает кожу болезненно, и даже это кажется сейчас брюнету чем-то будоражащим, отчего адреналин выбрасывается наружу время от времени. Опустив тело под собой, Чонгук избавляется от одежды достаточно быстро, вжимая в матрас Пака, который, кажется, совсем связь с миром потерял, раз притягивает самостоятельно для поцелуя, в ответ изредка кусаясь. Дыхание сбивается, отчего грудная клетка начинает вздыматься в несколько раз быстрее, и Чонгук опускается ниже, еще больше звереет, заставляя Чимина вскрикивать порой из-за сильных укусов и от сжимающих его кожу пальцев, но все же продолжает выплескивать из себя то, что не успел из-за не во время остановленной драки, которую прервали. Растягивая сжатое кольцо мышц, шатен пытается расслабить Пака, чтобы проход поддавался растяжке проще. Он затягивает брюнета в развязный поцелуй, после того, как слышит срывающуюся с полных губ мольбу о чем-то, но шатен не разбирает о чем она, потому что выпал из реальности еще на моменте, когда ватка соприкоснулась с его бровью. Томные вздохи разносятся по спальне, и стоило Гуку провести пару раз по плоти, как с губ обладателя слетает стон, овладевающий и пронзающий с головы до пят, пропуская разряды по позвоночнику и связывая узел внизу живота еще больше. Чонгук переворачивает податливого Чимина на живот, разводит упругие ягодицы, сжав бархатистую кожу, и трется меж половинок издевательски, проводя рукой вдоль позвоночника. Брюнета прошибает жар, а из уст вылетает жалобный стон, который заглушается подушкой моментально, когда Чон входит наполовину, медленно толкаясь и привыкая к узости. Плавный толчок за толчком постепенно нарастает, а стоны больше не походят на мучительные. Пак сам не замечает, как поддается бедрами назад, навстречу, срывая со своих припухших губ стон на октаву выше и с каждым разом ощущая толчок грубее. Пот выделяется из-за трения тел друг о друга, а губы продолжают терзать доступные участки кожи, иногда замедляя темп и впиваясь в паковские уста. Чонгук толкается размашисто и глубоко, то и дело срываясь на быстрый темп, тем самым стараясь избавиться от всех мыслей, которыми забита голова каждую минуту. Невольно когти отрастают, полосуя до неглубоких ран чужие бока, и от Гука исходит гортанный полустон, когда он чувствует приближение необходимой ему разрядки. Демон изливается на поясницу брюнета и после заваливается на покрывало рядом, пытаясь отдышаться, вслушиваясь в копошение по другую сторону кровати и пару тихих стонов. Спустя некоторое время, Чонгук собирает свою одежду, сразу натягивая, и замечает закутанного Чимина в покрывало, уткнувшегося лицом в подушку. Принц сам понимает теперь, что не лучше, раз докатился до такого, что использовал собственного кузена таким грязным способом. Только вот ненависть никуда не ушла, зато, кажется, стало еще больше поводов для самобичевания. Чимин не спит и слышит всю возню в спальне, желая, чтобы тот поскорее ушел, чтобы он смог выкрикнуть в подушку собственные сожаления: что не смог оттолкнуть, не смог остановиться, а лишь только поддался инстинктам. Слышится громкий звук, будто что-то уронили, отчего брюнет приподнимается нехотя с кровати, принимая сидячее положение и бегая по комнате глазами в поисках нужного объекта, но натыкается только на лежащего Чонгука на полу без сознания, отчего впадает в ступор, не зная какие меры предпринимать. Тело охватывает дрожь, поясницу ломит и все болит, и он не в силах шелохнуться в сторону кузена, а после нескольких секунд замечает, как перья осыпаются ежесекундно и ровно половина с одного из расправленных крыльев, мягко приземляясь рядом с их хозяином. Жизнь демона в человеческой оболочке, такая же непростая, как и ангела. После той ночи, отношения Чимина и Чонгука только накалились, и последний уже стал избегать даже разговоров с Паком, что уж говорить о каком-то примирении, когда оба совершили ошибку, о которой вспоминать тошно. И уж она-то точно уйдет в могилу вместе с двумя братьями. А как только Чимин пришел в себя, то в миг отправился на поиски Намджуна, чтобы тот помог Чонгуку дойти до его покоев.***
Тэхен плюхнулся на свою кровать, бросив книгу рядом, и тут же перевернулся на бок, переваривая случившееся. На душе паршиво, да, хотя вроде должно быть и нет. Светловолосый чувствует Чонгука даже на расстоянии, и от этого вовсе не хорошо. Ведь вроде хочется помочь, а вроде и нет, и Тэ противоречит сам себе каждый раз в голове, отчего мозг готов взорваться. Ким переворачивается на другой бок, в сторону книги, и замирает, всматриваясь на открытую страницу, позабыв о недавних мыслях, как тут же подскакивает с места вместе с пульсом, который учащается в разы. Он хватает книгу, а в голове только: «Не может быть, нет-нет-нет».
