24
7 января 2017 г., 22:20
Чимин по-прежнему потрясен, точно также как и Чонгук, услышав правду о месте, куда смог упечь Хосок его друга. Намджун четко объяснил, чего хочет добиться демон. Разобравшись с той книгой, которая попала в руки архангела из параллельного мира, он стал уверен, что скрывается за причиной опрометчивых поступков, а именно: демонская сущность выходит из-под контроля без поддержки предназначенного. И здесь уже два выхода: либо демон умирает, либо сходит с ума, делая все, чтобы добиться какой-то давно засевшей в голове цели.
Пока сердце покрыто тьмой лишь наполовину можно сравнить чувства данного человека с человеком, страдающим раздвоением личности. Но, когда тьма поглощает полностью, не оставляя ни единой светлой мысли в голове и сжимая в тисках сердце, при этом не давая ощутить никакой боли, то наступает антракт. Накапливая внутри волнение для тех, кто не знает, чего ожидать, и разбивая человечность демона в пух и прах, давая на это долгое время.
Проклиная план высших, Пак со своим кузеном остались одни во дворце, поскольку люди не могут попасть в так называемое чистилище, где находятся по разные стороны друг от друга проходы в подземелье и небеса. Сколько бы не билось сердце, боясь оступиться в огромном дворце, пришлось смириться с тем, что они все — Тэхен, Чонгук и Чимин — являются лишь наживкой для Хосока, хоть и вероятность его появления крайне мала.
Пройдя в спальню, где лежит без сознания ангел, Чимин и Чонгук так и не говорят друг другу ни слова, прекрасно понимая, что только ничего лучше моральной поддержки нет. У каждого мысли забиты своими переживаниями, но боль одна, отчего и разделить проще, просто находясь рядом.
Через некоторое время тишину обрывает легкое покашливание, дабы привлечь внимание, и Чимин резко оборачивается, надеясь увидеть перед собой Юнги, вот только сердце заходится новым ритмом, сбивая с толку, а губа оказывается прикушена собственными зубами, кидая взволнованный взгляд на Чонгука.
Демон прислоняется спиной о дверь, изучающе окидывая взглядом каждого, и выглядит вполне нормально, без каких-либо расстройств, разве что зеленые глаза вносят в лепту каждого некий испуг и угрозу. Благодаря чему что-то обрывается, летит вниз, оставляя в душе растерянность.
Сделав шаг вперед, демон немного пошатывается, ощущая себя так, будто в ногах вата вместо мышц, но, тем не менее, заставляет Чимина встать с кровати, а Чонгука сделать шаг назад, медленно подбираясь к окну.
Ком застревает в горле у обоих, не давая что-либо сказать друг другу, лишь удивленно переглядываясь. Кусок плана, гласящий о том, что необходимо предпринимать, когда-то доносившийся до ушей голосом Кима, моментально улетучивается, вместо которого разрастается паника, обвивая, как ядовитая змея вокруг, угрожая выплеснуть свой яд.
— Чимин-а, — противно тянется слегка севшим голосом, чей владелец смотрит не на объект своих мечтаний, а только на принца голубых кровей. — Ты не рад меня видеть? — склоняет он голову в бок, заинтересованно рассматривая зависшего брюнета.
— А я скучал, Чимин-а, — ухмыляется он, не слыша ответа на свой вопрос. — Но прости, планы поменялись...
***
— Да пусть горит твой план в аду, Намджун! — рычит на архангела Юнги, кашляя от противного песка, попавшего на лицо из-за резкого приземления на поверхность земли, которая резко обрывается, предъявляя взору дальше абсолютно белое покрытие на стенах, полу и потолке. — Ада нет, — смеется Джун больше над чахлым внешним видом полуангела и полудемона, чьи крылья заметно потрепались. — Вставай давай. Архангел приближается к черной двери, выжидающе смотря на сероволосого, пока тот успеет медленно встать с места, окинуть укоризненным взглядом все вокруг и только после приблизиться к нему, стряхивая с себя остатки пыли. — И ты действительно хочешь сказать, что без меня ты эту дверь не откроешь? — изгибает бровь Мин, смотря на обычную дверь, но как только Намджун дергает за ручку, то та действительно не поддается, заставляя сероволосого только вздохнуть. — И ты думаешь, у меня получится? — Не знаю, попробуй, — все что и может сказать Ким, пожав плечами и нервно сглатывая, надеясь на то, что сила полудемона все же позволит открыть проход в подземелье. — И все? — спрашивает Юнги, нахмурив брови, держась уже за открытую дверь, которая открылась без каких-либо прилагаемых на то усилий. — Отлично! И чтобы я без тебя делал? — восклицает архангел, перехватывая ручку двери и вваливаясь тут же внутрь, заставляя старшего хватать воздух ртом. — Ты что, туда собрался идти один?! — удивляется сероволосый, перехватывая запястье друга, впервые имея возможность коснуться младшего. — А ты не думал, что не зря трепал мне нервы до прихода сюда? Я уверен, что предчувствовать — и есть твоя скрытая сила, — уже серьезнее отвечает молодой высший. — Проваливай обратно и побыстрее. — А что, если это не так? Как ты собрался справляться с Хосоком там один? — не может понять тактику младшего Мин, сверля его взглядом. — Поскольку я уже внутри подземелья, любой архангел способен ворваться сюда уже без помощи демона, — кивает сам себе Джун, вырывая руку из чужой хватки. — Они следят за каждым нашим действием, выжидая нужного момента. Иди к Чимину. Юнги отшатывается назад, поджимая губы, и наблюдает за тем, как перед его носом захлопывается дверь, прокручивая в последний раз слова Намджуна, и после берет себя в руки. Намджун, только закрыв за собой дверь, настраивается на пока единственную цель, огибая взглядом темное пространство вокруг, освещающее ярко-красными факелами, размещенными через каждый метр. Много ярусов с пещерами внутри и каменными выступами, словно дорожка, проведенная ко входу, бросаются в глаза, заставляя архангела вспомнить местонахождение среди всех одной нужной пещеры — темницы. Он идет медленно, взирая по сторонам и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, но что-то внутри разливается, создавая неприятные и без того ощущения, будто все тело и внутренности покрываются какой-то липучкой, не давая сосредоточить свои чувства на чем-то одном. Странный микс изнутри выливается наружу в виде учащенного дыхания, а голос откуда-то снизу вонзается стрелой: «Как думаешь, у нас все-таки будет правитель?» Если бы, хмыкает себе под нос Джун, проходя внутрь одной из пещер. Он приоткрывает первые две двери, не находя никого за решетками, и ощущает, как что-то внутри полыхает от волнения, словно план давно уже провалился, и архангел только зря пришел за Сокджином. Но испытав снова удачу, Намджун тянет на себя следующую дверь, рассматривая помещение сквозь темноту на наличие живой души, и заходит вглубь, замечая силуэт, сидящий в клетке на полу. — Джин? — едва слышно спрашивает Ким, приблизившись к прутьям, даже не предпринимая попыток их коснуться. — Уходи, — подает тот тихий голос, не поднимая головы на пришедшего. — О чем ты говоришь, м? — отчаянно спрашивает Намджун, чувствуя внутри первый порыв свободы, радуясь тому, что с Сокджином все хорошо. — Я пришел за тобой, и все будет в порядке. — Поздно, Джун-а. Очень поздно, — шепчет архангел, поднимая на него глаза, налитые серебром. Он приподнимается и встает напротив младшего, поджав губы. — Оставь меня здесь... Крылья распахиваются, что так надежно были спрятаны от глаз демона, и Сокджин грустно улыбается, видя то, как исказилось в гримасе ужаса лицо Намджуна. Перья окрасились в черно-белый, чередуясь друг с другом, будто игровое поле для игры в шахматы. — Не смей так говорить. Еще ничего не поздно, ну же, — быстро одергивает себя Намджун, хватаясь сквозь прутья за ладони Джина, который медленно оседает на пол, на свои колени. — Зачем я тебе? Я столько всего натворил, что не достоин тебя... — проговаривает себе под нос архангел, кусая нервно губы. — Из-за меня ребята в опасности. — Понятно, — выдыхает Намджун, делая выводы, что тот себя только накрутил, перематывая события снова и снова в голове, стараясь почерпнуть хоть что-то. — Где Хосок? — Его здесь уже давно нет, — пожимает плечами Сокджин и цепляется за пальцы Кима только сильнее. — Прости меня... но останови его, молю. — Еще одно «прости», и ты будешь вымаливать прощения еще долгое время, — бурчит Нам, сверля дырку взглядом в парне напротив него. — Джехван сказал, что если не вытащу тебя я, то он сам это сделает, — глупо смеется он, пытаясь понять, что делать дальше.***
— Какие планы? — неуверенно спрашивает Чимин и делает шаг к тумбочке ближе, поглядывая на демона. — Увы, но я передумал жить дальше, — с минуту отвечает Хосок, пытаясь не замечать то, насколько кружится его голова, постепенно наращивая боль, скручивающуюся узлом, словно где-то в центре мозга. — Но... — Но..? — тихо переспрашивает Пак, сглотнув от волнения накопившеюся слюну громко даже для самого себя. — Но знаешь чего я хочу? — задает вопрос Хо, чуть повысив голос. — Чтобы хоть кто-то понял, насколько больно терять предназначенного даже спустя несколько прожитых жизней, — достает он небольшой клинок из высокого ботинка, проводя холодным металлом по своему пальцу, расплываясь в восхищенной улыбке. Но от понравившегося занятия демона прерывает разносящийся звук битого стекла. Чимин разбивает прозрачный графин для воды, сделанный из хрупкого хрусталя, о стену. Осколки неприятно впиваются в кожу на ладони, перемешивая кровь с остатками находящейся до этого воды, позволяя крупным каплям стекать на мягкий ковер, оставляя в руке один небольшой осколок. — Что? Рука поднимется убить меня? — вскидывает брови русоволосый, поворачиваясь всем корпусом к Чимину. Внутри что-то среди непроглядной тьмы все еще бьется, отдавая ноющей болью, но та очень быстро затихает, давая ощутить только пустоту. — Нет, себя, — уверенно подносит осколок брюнет к своей шее, не обращая внимания на немые жесты со стороны Чонгука, умоляющего остановиться, и, мол, совсем дурак, покручивая у виска. — Думаешь, что таким образом кто-то придет к тебе на помощь? — непонимающе хмурится и пускает смешок Хосок, больше рассматривая раненную руку. — Ну и где же твоя помощь, м? — заглядывает он в глаза парню, двигаясь в его сторону, убирая нож обратно. Чимин успевает надавить на кожу чуть выше ключицы, слегка надрезая, как тут же замирает, не решаясь сделать даже вдоха. Тянуть время, кажется, было не лучшей идеей. Но Юнги отбрасывает русоволосого, хватая за грудки, в сторону шкафа, дверца которого слетает с одной из петель. Цвет глаз становится насыщенным и куда более темнее, чем когда-то ярко-зеленый, и полудемон расслабленно крутит головой по часовой стрелке, подходя ближе к старшему. Чимин оседает на пол, хватая судорожно ртом воздух, и кидает взволнованные взгляды в сторону сероволосого. — Совсем с катушек слетел, ублюдок? — шипит он, немного удивляясь слишком расслабленному состоянию демона, который лишь ухмыляется, глядя Мину в глаза, но тут же откидывает голову, жмурясь из-за пронизывающей головной боли. Но та не мешает притянуть Юнги к себе, ловко достав нож и почти что вонзить в тело перед собой, только вот рука оказывается перехвачена, а сил предательски остается очень мало из-за закончившейся ангельской энергии в теле. Мин отбрасывает Хосока в центр комнаты, слыша звук вылетевшего из рук наточенного ножа, проезжающегося по паркету у входа, с наряду выпавшим каким-то ключом, остающимся мирно покоится на ворсинках ковра. Один за другим, архангелы появляются вокруг обессиленного демона, который только и успевает повернуться на спину, кидая в высокий потолок отстраненный взгляд. Чонгук разглядывает открывшуюся перед ним картину уже без какого-либо волнения, осторожно приближаясь к кровати и садясь, не отрывая взгляда от таинственных архангелов, чьи лица спрятаны за капюшонами, а крылья так и отдают еле заметным сиянием, будто какая-то детская сказка воплощается в реальность. Заклинание, произнесенное вслух одиннадцатью архангелами, позволяет усыпить русоволосого без какого-либо сопротивления. А сами высшие также быстро исчезают вместе с демоном, как и появились, один из которых наклонился за небольшим ключом, прежде чем рассеяться в воздухе.***
Параллельно
— Так, значит, это единственный выход... — шепчет Тэхен, будто только сейчас понял всю суть, сидя рядом со спящим Чонгуком в его же спальне. Но глядя на падшего, как две капли воды, похожего на него самого, Тэ пытается держать накопившееся эмоции и не дать им взорваться прямо сейчас. Он старательно успокаивает себя тем, что даже таким образом, те будут вместе, хоть и не в человеческом мире. Но внезапно, Чонгук прогибается дугой, громко выкрикивая и сжимая в своей руке чужую ладонь до побеления костяшек. В силах только до крови прикусить свою собственную губу, Тэхена передергивает, как и напрягшихся Намджуна и падшего Кима. — Значит, им все же помогла та книга, — уверенно кивает блондин, поворачиваясь к Намджуну всем корпусом, боясь снова взглянуть на страдающего принца. Перья с крыльев поочередно спадают, заставляя того метаться во сне по кровати, жмурясь от пронизывающей боли и напоминая тем самым ангелу о когда-то подобных пережитых чувствах, неприятно стягивающих лопатки. Чонгук не просыпается, но воет и стонет, цепляясь пальцами в одеяло и в уже заметно покрасневшую ладонь. Слезы с его глаз непозволительно быстро начинают течь, которые со щек умудряется стереть свободной рукой Тэхен, сжимая руку в ответ. От одной только мысли, что это его родной Чонгукк-и, вся грудная клетка уменьшается в размерах, не позволяя сердцу привычным темпом биться о нее. Что-то мешает дышать, словно миллион иголок вонзились в легкие, а сам Тэ еле сдерживает слезы, не понимая, за что ему подобная пытка в жизни. — Прости, что я не тот Тэхен, который нужен тебе, — едва слышно шепчет светловолосый, обнимая все еще не успокаивающегося парня, желая хоть как-то уменьшить страдания принцу. Кожу щек начинает щипать, позволяя скатываться небольшим дорожкам соленой воды на каштановую макушку. Намджун, опустив взгляд, смотрит в ноги падшему ангелу, и поднимает только тогда, когда рвущее наружу сердце начинает заглушать появившуюся вдруг тишину. Тэхен обнимает бездыханное тело, лишившееся последних перьев, и каркас исчезает, как и сам ангел из другого мира. Конечности постепенно становятся прозрачными, больше не ощущая теплых больших ладоней, сжимающих его, и губы, влажные от слез, целуют бледную щеку принца в последний раз. — Спасибо, — все что слышит Тэхен дрожащим и бархатным голосом, перед тем как провалиться в темноту, в которую тянет, словно усталость окутывает с ног до головы приятной негой, позволяя провалиться в крепкий сон.***
Дверь в темницу резко распахивается, и Намджун только и успевает подлететь с места, выпуская ладони Джина из своих. — Заметь, — срывает архангел капюшон с головы, обрывисто дыша, — вы мне уже не один должок должны вернуть, — и бросает ключ, который ловко словил Джун с открытым ртом, удивляясь тому, как еще выронить не успел. — Вы... уже..? — хлопает ресницами Ким, глядя на ухмыляющегося парня. — Да, это было слишком просто. Парень, видимо, сбился со счета, когда последний раз свое тело энергией пропитывал, да еще и Юнги подсобил, — подмигивает тот в ответ, а после присвистывает, заметив Джина. — Ох, мать честная, знатно тебя потрепало здесь. Намджун качает головой, все еще переваривая информацию, и быстро справляется с замком на двери в клетку. Он касается взволнованно почти ослабевшего архангела, который все еще смотрит на него, не веря, что перед ним настоящий Джун, а не плод воображения из-за того, что медленно, но верно начинал сходить с ума в темнице. — Все хорошо, видишь? — задает вопрос Намджун, обнимая того и выдыхая полной грудью все камни с души, покрывает лоб, нос и губы поцелуями и подхватывает, потянув на себя, заставляя держаться за него, перебросив через шею руку. Но стоило покинуть пределы клетки, как Сокджин в чужих руках теряет сознание, полностью отключаясь. — Черт, Дже, помоги, — последнее, что сипит младший, прежде чем отправиться на небеса.***
— Могли бы и спасибо сказать, — устало трет свои виски Юнги, возвращая себе человеческий облик. Он опускается на корточки перед Чимином и тихо ворчит себе под нос, замечая кровь. — Вот же дурак. На что ты рассчитывал? — Плевать, — облегченно выдыхает и улыбается Чимин, мазнув кровью по щеке сероволосого. — Он тебя не задел? Юнги отрицательно машет головой, а в этот момент Чонгук сгребает в охапку сонного и взъерошенного светловолосого, еле сумевшего принять сидячее положение и что-то буркнуть и промычать под нос от слишком крепких объятий. Но как только в сознании мелькают воспоминания из другого мира, а сон снимает как рукой, то: — Там... — произносит хрипло Тэ, — а я...ты... — всхлипывает, впиваясь пальцами в ткань на спине Чона. А после начинает лить слезы, больше не имея возможности сдерживаться от пережитых воспоминаний, словно почувствовав себя под сильной опорой, он осознал, что можно, наконец, показать всю скопленную слабость. Футболка на груди Чонгука становится мокрой, а Чимин расплывается в широкой доброй улыбке, показывая Юнги пальцем на лежащую аптечку на тумбочке.***
Параллельно
Серые облака окутывают все небо, будто слыша слезы многих людей, собранных в саду в злополучный день, ставший горем для королевства Чон. Все гости, одетые в темные наряды, стоят перед открытым гробом, где юный, навсегда оставшись таковым, принц легонько улыбается уголками губ. Кто-то действительно не может сдержать слез, а кто-то просто молча стоит, мысленно прощаясь. Первая капля дождя падает на щеку Чонгука, плавно стекая вниз, и Чимин набирает в легкие воздух, тут же шумно выпуская. В нем не осталось ни слез, ни чего-то особенного. Смерть кузена пошатнула мальчишку, заставляя лишь кусать нервно губы от факта, что в произошедшее невозможно поверить. Ведь все думали, что предназначенный спасет... но, к сожалению, не в этой жизни... не в этом мире. Как только крышка гроба закрывается, Намджун подставляет лицо каплям дождя, и провожает взглядом родителей, высматривая Чимина среди толпы. И облегченно выдыхает, обнаружив его не одного, а среди двух сводных братьев из соседнего королевства, один из которых сжимает плечи брюнета, не давая войти в астрал из-за собственных мыслей. Именно так все только и началось для тебя, Чон Чонгук.
