Крыло смерти

«Seeing as time stood still The way it did before It's like I'm sleepwalking...» — Bring Me The Horizon

      Чонгук резким движением подрывается с кровати, принимая сидячее положение, и хватается за голову, медленно приходя в себя и разглядывая расплывающуюся картинку перед глазами, постепенно фокусируя взгляд и смаргивая сонную пелену, застилающую глаза.       Яркий сон и слезы красивого светловолосого парня засели в черепную коробку, не давая отойти от происходящего быстро, а бешено стучащее сердце не позволяет сглотнуть накопившуюся слюну во рту в пересохшем горле. Его кузен Чимин сегодня должен приехать, а еще Юнги выписался из больницы как раз ко дню его рождения, значит, ему предстоит веселый вечер, позволив, наконец, познакомиться своему брату и лучшему другу.       Прокручивая в голове немного реалистичный сон, впервые наполненный такими живыми красками и эмоциями, парень принимает водные процедуры и, приведя себя в порядок, высушив не до конца волосы, он спускается на первый этаж по лестнице, пытаясь поправить повязку на худом запястье.       — О, Чонгукк-и, — поднимается навстречу королева, окликая сына. — Уже проснулся?       — Угу, — кивает парень, одергивая себя и делая глоток воздуха. — Что-то не так?       — Нет, все в порядке, — поднимает та уголки губ, выпуская из рук подол повседневного платья в пол. — Хотела тебя предупредить, что помимо новой кухарки с нами еще будет жить ее сын. Если хочешь познакомиться, то он остался в саду и... — но не успевает договорить госпожа Чон, как после слов «в саду» видит подрывающегося вниз сына, выкрикивающего только «спасибо». Пожав плечами и вздохнув, улыбнувшись вслед сыну, она вновь возобновляет шаг, поднимаясь на верхний этаж.       Выбегая из дворца, Чонгук удивленно вскидывает брови, когда снимает повязку и убирает в карман штанов. Еще в душе таймер на запястье отсчитывал до встречи с соулмейтом чуть ли не бесконечное количество часов, то сейчас замечает по скоплению вен, как быстро сменяют друг друга цифры, оставляя за собой всего лишь пару минут.       Сердце поднимается почти к горлу, больно царапаясь, будто о все внутренности, и Чон останавливается на входе, с каждым шагом замедляясь. Голова начинает немного кружиться, как только запястье охватывает жар, а тело — покрываться испариной от волнения.       Внутри что-то колышется наряду с сердцем, и откуда ни возьмись вдруг появляется желание обнять, прижать к себе и провалиться в какое-нибудь тепло, что Чонгук и делает, быстро сократив между ним и светловолосым расстояние, прижимая к себе со спины.       До этого стоящий по середине сада Тэхен, спиной ко входу, задумчиво вглядывался в белые розы, пребывая где-то в мечтах и блуждая в своем крохотном мирке в голове. Но он пришел в себя, как только запястье стало щипать кожу, мягко намекая, что вот и настало долгожданное время встречи со своим предназначенным. Затаив дыхание, он не осмеливался обернуться, но почти подавился остатками кислорода в легких, как только оказался в согревающих объятиях, стягивающих грудную клетку вроде бы новыми ощущениями, но и в то же время до боли знакомыми, обдавая щеки едва заметным румянцем.       — Ты чего? — тихо спрашивает Ким, отводя взгляд в сторону и чуть ли не заикаясь на каждой гласной.       — Ничего. Захотелось, — вдыхает запах с волос своего предназначенного Чонгук и слегка ослабляет хватку, почти что прикрывая глаза от вдруг появившихся мурашек на теле. — Рад с тобой познакомиться. Чон Чонгук, — показывает он свое запястье, заставляя светловолосого взглянуть на свое и показать в ответ.       — Ким Тэхен, — неуверенно слетает с губ, и Чонгук тянет того в новые объятия от вдруг возникшего страха потерять того, от кого веет уютом и таким родным теплом, даже и не догадываясь, что подобное чувство сейчас очень взаимно.

***

      Чимин теряется в смутных чувствах, будто чего-то не хватает рядом с ним, и проходит внутрь дворца вместе с родителями, которых радужно встречает господин Чон, увлекая за собой, а Пак только по привычке с сумкой в руках движется в сторону гостиной, где и дожидается обычно любимого братца.       Но ощущение, что что-то идет не так, заставляет всегда радостного брюнета только от одной мысли, что он увидит родственников, заметно погрустнеть. Но какими бы не были чувства внутри, Чимин трясет головой, желая прийти в себя, и сжимает ручку сумки, приоткрывая двустворчатые двери и проходя внутрь.       Пак всегда завидовал, что у Чонгука есть таймер на запястье. Так можно ведь подготовиться ко встрече с предназначенным, отчего и волнения будет немного меньше? И именно в этот момент, брюнет жалел о том, что у него нет такой возможности. Сердце сжимается вдвое или даже втрое, вмиг ускоряя свое биение, а пальцы на левой руке разжимают сумку, на запястье которой все искрится, как и сама грудная клетка, охватывающаяся самым сильным пламенем.       Подняв глаза, Чимин сглатывает, встречаясь с не менее удивленным взглядом брюнета, сидящего в кресле напротив входа. Чашка с неприятным звоном приземляется на блюдце на небольшом столике, и в помещении повисает неловкая тишина, через которое, кажется, возможно услышать биение двух сердец в унисон.

***

      — Пожертвовал собой ради жизни с чистого листа? — поднимает грустный взгляд Сокджин на Джуна, приобнимающего его за плечо, пока они следили за происходящим через небольшой факел.       — Зато теперь среди людей нет и не будет никаких демонов и ангелов, — приподнимает уголки губ Намджун, цепляясь за чужое плечо только сильнее, невольно бросая взгляд на все еще черно-белые перья своего возлюбленного.       — Но теперь о тебе не сохранилось ни одного воспоминания в том мире, — поджимает губы в одну линию Джин, опуская глаза вниз.       — Этот вопрос обсуждался на совете не один раз, и я считаю это решение куда правильным, — задумчиво произносит Джун, целуя парня в висок. Несмотря на то, что он лишился семьи, он воссоединился с любимым человеком, который поможет преодолеть все препятствия, как бы больно не было.       Да, после того, как все вернулось на свои места и вроде как закончилось спасением от смерти Чонгука и Тэхена, то время не возобновило свой ход в мире, а лишь снова остановилось, но только уже для всех. Общим решением было вынесено на совете, что ангелы и демоны в человеческом мире больше не будут существовать, а значит, для этого нужно избавиться от всего, что должно упоминать о них. Были уничтожены практически все экземпляры книг и тех же сказок, рассказывающих о их истории; у людей, имеющих ангельскую и демонскую сущность внутри, отобрали данную способность, а также вычеркнули многое из памяти и внедрили новое, перематывая время чуть назад. Отныне никаких проблем в мире быть не должно, поскольку нарушить баланс никто больше не сможет.       Хосок пребывает в клетке, где стены только одного белого цвета, и именно она сдерживает всю его энергию и понижает боль наряду с охватившей всю душу темнотой, которая овладевает сознанием и не дает здраво принимать решения. Он сидит на полу, русые волосы ужасно топорщатся, а в голове прокручиваются поочередно все воспоминания друг за другом, словно разыгрывающее представление перед глазами, которое точно также и стирается постепенно, не оставляя за собой ни единого шанса вспомнить хоть что-то вновь. И только поодаль от него лежат две книги, единственные оставшиеся в своем роде, с одной историей, но с разным концом.       Даже независимо от того, стерта память людей или же нет, пережитые эмоции, которые очень глубоко засели в душе, будут давать о себе знать. И если в будущем никаких плохих событий и не предвидится, давая надежду на счастливое будущее юному поколению, все равно у них на пути появятся какие-либо препятствия, которые они преодолеют с помощью поддержки друг друга.

Параллельно.

      Чистилище окутывается грозовым облаком среди огромных пустынных лужаек, покрытыми темно-серым песком, обсыпанных поверх камнями. Небольшие горы и каменные выступы, в которых можно обнаружить пещеры, где обычно прячутся умершие перед перерождением, покрываются темнотой, внушая страх.       Долгожданный час приходит, и Тэхен вскидывает голову вверх навстречу порыву ветра, совсем как настоящий человек, только без возможности ощутить: теплый он или холодный. Молнии сверкают друг за другом, освещая достаточно большой участок на некоторый промежуток времени. «Этого ли ты хотел?» — проносится иногда в голове у падшего ангела, когда он садится на самый высокий выступ, разглядывая отделенную от чистилища резкой границей белую территорию, на которой можно заметить выделяющуюся черную дверь. Ведь где-то в противоположной стороне есть точно такое же место, но только с белоснежной дверью, сливающейся в нечто единое с яркими стенами и полом, куда бывший ангел уже никогда не сможет попасть.       Гром оглушает, заставляя мелко вздрагивать очеловеченное тело, и Тэ делает глубокий вдох и выдох, прикрывая глаза. Белоснежный каркас, оставшийся когда-то от ангельских крыльев, немного покачивается из-за то и дело сменяющего свое направление ветра. Светловолосый совершенно не виноват, что его судьба в этом мире имеет иной путь, нежели в другом. Несмотря на то, что он смог наблюдать за своим предназначенным только в образе призрака, он лишь счастлив остаться с ним навсегда где-то там, за черной дверью. Хоть и не уверен, примет ли тот молодого демона или же нет. Но раз падший чувствует что-то необъяснимое к нему, не погасив в себе когда-то человечность, то может и Чонгук тоже? Почувствует к нему хотя бы что-то?       Первая «голая ветвь» спадает со спины, не давая ничего чувствовать владельцу и оставляя за собой только чистую, без единого шрама, кожу, выглядывающую из-под приспущенной с плеч рубахи.       Тэхен знает, что такое судьба и таким образом помог самому себе в другом мире обрести любовь и оберегать ее в образе человека. Он принял свою сущность еще в первый день, оказавшись среди гор холодного и мрачного места, наполненного порой ужасом. Сколько бы он не пытался открыть белую дверь и черную, на которых имеется только одна золотистая ручка, то они не поддавались его напору, отчего и приходилось смиренно ждать, изучая.       Вторая и последняя «ветвь» лишает тяжести слегка сутулую спину, сидящего на небольшом выступе. И тот лишь облегченно выдыхает, вставая, и спрыгивает, приземляясь на свои ноги и медленно ступая к белой территории, где его ждет черная дверь, за которой скрывается жизнь падших всех уровней в подземелье.       Черный каркас цепляется и проходит сквозь кожу падшего, словно копье, использованное для поимки пушных зверей торговцами на рынках, благодаря чему светловолосый пошатывается, взирая на дверь впереди. Разве что затупленная боль распространяется по телу, позволяя черным «ветвям» разрастаться с большей скоростью, почти что касаясь земли, а за ними и выпускаются черные, как смоль, перья, поблескивая при очередном ударе молнии.       — Наконец-то переродился? — разносится голос, когда Тэхен уже оказался напротив двери, собираясь с мыслями, прежде чем коснуться дверной ручки и погрязнуть в несколько ином мире, встретившись с тем, чье имя запечатлено на его запястье.       Демон разворачивается всем корпусом к собеседнику, который скидывает с себя капюшон от золотистой мантии, открывая вид на черные волосы и позволяя заглянуть в глаза. Белые крылья на фоне раскатанных молний по темному небосводу слепят глаза, и Тэ невольно прищуривается.       — Как видишь. И что же тебя привело сюда? — немного с грубостью, прочистив горло, спрашивает светловолосый.       — А ты хитрый. Все продумал, примостившись к самому себе из другого мира, — спокойным тоном, с хрипотцой, вместо ответа произносит архангел. — Из-за того, что он умер, находясь рядом с предназначенным человеком, я даже не смог увидеться с ним.       — А ты уже сделал свой выбор, Юнги, — ухмыляется Тэхен, разглядывая высшего перед ним, который когда-то помог ему не потеряться одному среди чистилища. Глаза наливаются зеленым цветом с еще одним ударом грома, а когти удлиняются чуть ли не впиваясь в кожу на ладонях.       — Даже не дашь больше встретиться с ним? — слетает с уст еще один вопрос, когда демон разворачивается к двери, хватаясь за ручку. Но, чуть помедлив, он только дергает дверь на себя и замирает, встречаясь с зелеными глазами напротив, забывая как дышать, давая лишний повод пустить усмешку уже архангелу.       И только удивленное чонгуковым голосом сиплое «хен?» витает в воздухе, разбиваясь о ударившую молнию и следом раздающимся громом.