Цейтнот

— Ты уже проснулась? — удивился Клинт, заходя на кухню. Ванда сидела за столом, пила только что сваренный крепкий кофе и задумчиво болтала ногой. Бартон взглянул на настенные часы и присвистнул. Было всего шесть утра, а она уже встала, приготовила завтрак, даже успела подмести крыльцо. — Ты на пробежку? — робко спросила Ванда и подняла на Клинта ясные светлые глаза. Он кивнул. — Можно с тобой? Бартон весьма удивился. — Конечно, — это было сказано таким тоном, словно бы она могла и вовсе не задавать этот вопрос, а сразу же пойти с ним. Ванда удовлетворённо вздохнула и попыталась скрыть радостную улыбку, поднеся кружку к лицу. Но радость была недолгой: минуты через две после старта у неё страшно закололо в боку и дышать стало невозможно. Клинт и так бежал медленнее, чем обычно, специально почти что топтался на месте, чтобы она за ним успевала, и Ванда чувствовала себя неудобно, понимая, что мешает ему. Но он её подбадривал, улыбался, говорил, как правильнее дышать, чтобы на финише не выкашлять свои лёгкие. Она старалась изо всех сил, лицо от натуги раскраснелось, пот градом стекал по спине и очень хотелось лечь на свежую зелёную траву и умереть. Но одновременно хотелось и быть рядом с Клинтом, почти всегда, почти везде. И пусть пробежка её выматывала, а вставать так рано был выше её сил, Ванда была готова на такие жертвы, лишь бы быть с ним. Ей казалось, что чем он ближе, тем воздух между ними становится свежее. Она могла дышать полной грудью и буквально пьянеть. От его взгляда, пусть и без всякой задней мысли кинутого на неё, кожа воспламенялась, а в животе начинали цвести розы. — Неплохо-неплохо, — похвалил её Клинт, а Ванда, оказавшись на кухне, тут же жадно припала к бутылке с водой. Лора, мывшая посуду, проводила её удивлённым взглядом. — Ты что, потащил её с собой на пробежку? Ну ты и садист, — усмехнулась она. — Ванда сама попросилась, — Клинт обнял жену, поцеловал её в висок, с улыбкой что-то прошептал на ухо, и Лора засмеялась. Ванда отвернулась, чувствуя во рту острую горечь и боль. Она не ощущала ни ревности, ни злости, она не ненавидела Лору и не хотела разрушать отношения Клинта с женой, нет, отнюдь. Просто было невыносимо печально и грустно от сознания того, что он никогда не будет с ней, никогда не поцелует так нежно, не прошепчет на ухо нежных слов. Он никогда не коснётся её так, как касается Лоры, и никогда в его взгляде Ванда не прочитает страсть. Ей этого не видать как своих собственных ушей. — Я в душ, — сообщил Клинт. Ванда проводила его долгим, чуть ли не гипнотизирующим взглядом, и вздохнула. — Спасибо тебе. Девушка вздрогнула и непонимающе обернулась. — За то, что помогаешь мне по хозяйству, — объяснила Лора. — Без тебя я бы с ума сошла с такой оравой детей. А ты и уборку делаешь, и с ужином мне помогаешь, и с детьми играешь. Спасибо. Женщина улыбнулась, благодарно сжимая плечо Ванды. Лоре было немного стыдно, она чувствовала себя злой мачехой, свалившей столько работы на бедную падчерицу, хотя умом и понимала, что Ванда делает лишь малую долю её львиных обязанностей. — Мне не в тягость, — Ванда сконфуженно улыбнулась. Ей было немного некомфортно, она ощущала себя иждивенкой, поэтому изо всех сил стремилась помочь Лоре по дому. Доказать, что и от неё может быть польза, ответить добром на добро. — Ты прямо расцвела, засияла. Тебе уже лучше? — поинтересовалась Лора, и улыбка с лица Ванды мигом слетела. — Да. Ах, Лора, если бы ты знала, что я сияю только лишь потому, что влюблена в твоего мужа. Так глупо, так неправильно, но так сильно. Но ты не беспокойся, ни он, ни ты, ни кто-либо другой об этом никогда не узнает. Я не посмею разрушить ваше семью. Обещаю.

***

Лора уехала на машине в город, взяв с собой маленького Нейта, и тут Ванда впервые узнала, что она работает в издательстве. Переводит рекламные брошюрки с итальянского и обратно. А она-то думала, что жена Бартона погрязла в стирке белья, в заботе о детях по самое горло и ничего не видит, кроме семьи. Ванде стало немного жаль Лору. На её месте она бы уже давно на стенку лезла от скуки и безысходности. Впрочем, она прекрасно реализовывала себя на кухне: Лора умела и любила вкусно готовить. Ванда красила ставни снаружи, исподтишка наблюдая за тем, как Клинт красит стену в помещении и что-то увлечённо объясняет Куперу. И внутри поднималась, погребая под своими волнами, нежность. Бартон был прекрасным отцом, всё свободное время проводил с детьми, и Ванде казалось, что просто невозможно быть идеальнее, чем Клинт. Мужчина мечты, любая бы с руками оторвала его, а Ванда от своих чувств испытывала лишь подавленность. С каждым чёртовым мгновением она влюблялась в него всё сильнее, но мечтать было достаточно, она не просила большего, хоть и безумно хотелось. — Что-то меня уже мутит от запаха краски, — чуть пошатываясь, признался Клинт, и присел на ступеньки. — А ты как себя чувствуешь? Голова не кружится? — Я в порядке. Ванда докрасила угол и, поколебавшись, присела рядом с Бартоном. Он вертел в левой руке кисть, сонно глядел вперёд и выглядел донельзя довольным. — Жалко, конец августа, похолодало. В озере уже не покупаешься — рискуешь простудиться. Девушка хмыкнула: за пару занятий она научилась держаться на воде и плавать по-собачьи, отчаянно перебирая и руками, и ногами до тех пор, пока не начинала терять силы. Ванде уже не было страшно с головой погружаться в воду, она знала, что Клинт спасёт её, вытащит из озера. Она могла доверить ему свою жизнь целиком, до самой мелочи. Клинт повернулся к ней и резким движением мазнул кистью по её носу, Ванда аж вскрикнула от неожиданности, чувствуя, как мгновенно сохнет белая краска на коже. — Что ты делаешь?! Она взмахнула своей кистью и зелёные брызги рассыпались по волосам Бартона словно роса. Он возмущённо охнул, хватая Ванду в охапку и разрисовывая её лицо. Девушка хохотала, давясь от смеха, и пыталась выбраться из цепких объятий Клинта. — Дурак! Как мне теперь отмыться? Ванда с улыбкой пригладила встрёпанные волосы и вытерла испачканные ладони о джинсы, оставляя на ткани безобразные белые разводы. — Научи меня стрелять. Этот вопрос застал Клинта врасплох, он ошарашенно приоткрыл рот и будто дёрнулся, чуть не выронив кисть. Лицо его тут же помрачнело, стало серьёзным, и Ванда внезапно испугалась. — Зачем тебе? Девушка смутилась, не зная, что и ответить. В голову пришла жуткая мысль, что, научившись стрелять, она ненароком может и убить Лору, но Ванда тут же её прогнала. — Чтобы развивать меткость. — Тогда поиграй в дартс, — мрачно предложил Клинт, и девушка буквально на себе почувствовала его ледяной тон. Ванде стало неловко и невероятно обидно. Она насупилась. — Ты помог мне преодолеть страх. Я думала, научишь и атаковать. — У тебя есть сила, атакуй тем, что есть. К тому же это не игрушки, — Клинт задумчиво взъерошил испачканные краской волосы и вздохнул, виновато взглянув на девушку. Она молчала, поджав губы, внимательно рассматривала новенькие деревянные ступеньки под ногами, и Бартон сдался. — Ладно, хорошо. Пошли. Он завёл её в лес, на голую полянку, окружённую со всех сторон деревьями. Там была установлена длинная скамейка, и Ванда мимолётом подумала о том, что здесь Клинт иногда тренируется. Он поставил на неё несколько обычных стеклянных бутылок: из-под вина, пива, колы, и вытащил из-за пояса пистолет. Самый настоящий. У Ванды дыхание перехватило, когда она это увидела, и ладони мгновенно вспотели. — К луку подходить даже не советую. Без подготовки ты и тетиву натянуть не сможешь, слишком сложно. Почему ты хочешь научиться атаковать? — Потому что надоело всего бояться и трястись от каждого шороха. Надоело быть загнанной в угол девочкой, я хочу повзрослеть, — твёрдо прошептала она, и Клинт удовлетворённо кивнул. Кажется, именно это он и хотел услышать. Бартон вытянул руку, прищурившись, и нажал на курок. Раздался громкий, почти оглушающий выстрел, и одна из бутылок с краю разлетелась на осколки. Ванда вздрогнула, зажав уши руками, и сделала шаг назад. — Держи. Ванда, помедлив, приняла из рук Клинта пистолет. Он показался ей очень тяжёлым, но оружие легло в её ладонь, словно влитое. Она подняла руку, но кисть дрожала так сильно, что невозможно было прицелиться. — Сначала встань, — посоветовал ей Клинт, — так, чтобы тебе было удобно. Ноги на ширину плеч, не горбись. Ванда чувствовала себя испуганным маленьким зверем, не самое приятное ощущение. Голос Бартона был командным, строгим, от него даже мурашки нервно вздрагивали и покрывались своими мурашками. — Обхвати пистолет правой рукой, а затем левой. Не клади указательный палец на спусковой крючок, пока не наведёшь пистолет на цель, — голос Клинта стал тише, едва различимым, он нагнулся почти к самому её ухо, чтобы она всё слышала. — Для первого раза зажмурь один глаз, прицелься. Ты неправильно держишь руки, — мужчина накрыл её пальцы, и Ванда затаила дыхание, слыша, как истерично бьётся её сердце. Хотелось сказать, что она не рассчитала свои возможности, что не хочет учиться такому, но тут же отмела эту мысль. — Спину ровнее, голову прямо. Он стоял за её спиной, касался грудью её лопаток, и Ванда чувствовала тепло, исходящее от его тела. Он дышал ей в затылок, обжигая шею, пальцы под его ладонями горели и нервно дёргались. Ванда ненавидела своё тело за то, что оно так очевидно реагирует на Клинта, и очень боялась, что он это заметит. — Будь готова к отдаче. И дыши ровно, не задерживая дыхание. Прислушайся к тому, как бьётся твоё сердце. Вслушайся в ритм и стреляй между сердцебиениями. Ванда выпустила из лёгких воздух, чувствуя, как грохочет сердце и отказывается прийти в норму. Она сглотнула, всё ещё ощущая тепло его груди на своей спине, и прищурилась. Палец соскользнул с курка сразу же, как только она на него нажала. Свист пули оглушил её, в грудь будто ударил тяжёлый баскетбольный мяч, Ванда отступила и чуть не упала, врезавшись в Клинта. — Неплохо, — девушка криво усмехнулась, поняв, что она не попала в цель. — Теперь ты знаешь, как ведёт себя оружие, — уже мягче произнёс Бартон. — Дыхание. Ты забыла про него. Линию плеч надо держать прямо. Пока он говорил, а Ванда пыталась прийти в себя, восстановив дыхание, в её голове вертелись самые странные мысли, которые вообще могли возникнуть. Внутри разгорался дикий восторг. Она держала в своих руках огнестрельное оружие, тяжёлое и смертельно опасное. Она только что выстрелила из него, в воздухе витал еле ощутимый запах гари и ещё чего-то остро-сладкого. Ванда не могла понять, что это. Радость или восхищение? Или так пахнет агрессия? Хотелось ещё. В жилах бурлило нечто, казалось, кровь в венах кипит, стало очень жарко. Ванда закатала рукава рубашки, обнажая бледную кожу с розово-белесыми страшными шрамами вдоль рук, и снова прицелилась. Губы тронула лёгкая улыбка, и Клинт это заметил. Что-то изменилось в Ванде за эту секунду, что-то промелькнуло в её взгляде. — Вижу, стрелять нравится тебе больше, чем плавать, — усмехнулся он, и девушка закивала. — Думаю, не стоит объяснять тебе, что нельзя целиться в человека, в которого стрелять не собираешься. Обращайся с оружием осторожно, не надо держать его двумя пальцами, крепко держи пистолет всей рукой. И не говори моим детям, чем мы сегодня занимались. Я не хочу, чтобы они знали, что в нашем доме находится оружие. — А Лоре? — с запинкой спросила Ванда, во все глаза смотря на Клинта. — Ей можно. Девушка взглянула на свои руки, подумав о том, что хотела бы оставить это в секрете. Чтобы это касалось только их двоих и никого больше. Этакая тайна, которую бы они оберегали. — Неправильно, — покачал головой Клинт, помогая Ванде расставить пальцы. Даже если он и заметил, как по телу девушки пробежала дрожь, то либо не выдал себя, либо не обратил внимание. Она наклонила шею и закусила губу, боясь, что снова вздрогнет. В эту самую минуту Ванда ненавидела своё тело как никогда. Поясница сама собой прогнулась, и девушка вся покрылась испариной, ощутив бёдрами ноги Бартона. Но голос его не изменился, он даже не отодвинулся. Наверняка, просто не заметил. Как же Ванде хотелось провалиться сквозь землю, она сотню раз уже пожалела, что попросила о помощи. С каждым новым выстрелом она ощущала, как напряжение из её тела уходит и становится легче. Будто она вкладывала в каждую пулю свои невысказанные эмоции: боль, отчаяние, смущение. Это словно яростно избивать боксёрскую грушу, вымещая на ней свою злость. Когда Ванда истратила всю обойму, ей казалось, что она выдохлась. Будто её выжали, оставив лишь сухую оболочку. Но она пьяно улыбнулась, ощущая внутри лёгкость, какую не чувствовала никогда. Клинт внимательно следил за ней, она облегчённо вздохнула, румянец покрыл щёки. В глазах гасло горевшее до этого пламя, и черты её лица тут же разгладились, став нежнее. Она будто сбросила с плеч сотню камней, стала ещё моложе, чем прежде. Клинт принял из её рук пистолет и только сейчас понял, почему на тренингах их всех заставляли кричать в полный голос. Они пытались освободить их от накопившегося негатива, заставить чувствовать лёгкость и пустоту. Но Ванде нужно было совершенно другое, чтобы отпустить себя. Она обернулась к нему, счастливо улыбаясь, и Клинт просто не смог не расплыться в улыбке в ответ. Ванда словно превратилась в солнце.

***

Супермаркет — единственное место, где Лора может побыть наедине со своими мыслями, где её каждые пять минут не дёргают дети со своими нелепыми просьбами. Ей нравится гулять между стеллажей, рассматривать яркие цветастые этикетки на банках, вдумчиво читать состав и проверять срок годности продуктов. Нравится думать над тем, что сегодня приготовить на ужин, листать журналы, вычитывая рецепты на последних страницах. В магазине, как это ни странно, всегда мало народу, тихо и спокойно. Можно долго стоять у холодильника и выбирать мороженое на десерт. А ещё можно купить себе что-нибудь чертовски вредное, например, чипсы и съесть их втихаря от детей. Но сегодня Лора взяла с собой Ванду. В отличие от Лилы, она уж точно не будет устраивать истерик в магазине и просить купить ей конфет. В полной тишине они прошлись из отдела молочных продуктов в мясной. Ванда катила перед собой тележку, набитую едой, Лора шла впереди, щекоча проснувшемуся Нейту пяточку. — Чем сегодня занимались в моё отсутствие? — поинтересовалась она, поправляя переноску на груди. Натаниэль сонно зевал. — Красили комнату, потом Клинт пошёл стругать доски. Я кинула некоторые вещи на стирку и отложила те, что надо сдать в химчистку. Приготовила детям обед, — Ванда пожала плечами, разглядывая коробку с хлопьями. Лора улыбнулась. Хотелось как можно яснее выразить свою благодарность, но не находилось слов. — Вы с Клинтом подружились. Я рада, что тебе с ним комфортно. Он очень боялся, что ты будешь чувствовать себя не в своей тарелке. Сильно за тебя переживал. Знаешь, наверное, мне не стоит это говорить, но после того, как он вернулся… Я имею в виду из Соковии, после битвы с Альтроном… Он изменился. Стал замкнутым, нелюдимым, он корил себя за то, что произошло с твоим братом. Клинт чувствовал себя страшно виноватым и не раз мне об этом говорил, — Лора взглянула на Ванду, и в её карих лазах мелькнуло сочувствие. — Он делает добро тебе и, мне кажется, ему становится легче. Он освобождается от вины и искренне радуется, когда ты делаешь успехи. Он заботится о тебе так, словно ты его младшая сестрёнка. Это трогательно. Ванда едва заметно улыбнулась. Её устроит и статус сестрёнки, главное, чтобы Клинт был счастлив. — Спагетти или картофельное пюре? — внезапно спросила её Лора, и Ванда на секунду растерялась. — А что нравится Клинту? Лора задумалась, вертя в руках банку зелёного горошка. — Пожалуй, спагетти. Сделаю к нему соус.

***

Ванде ночью не спалось, в открытое окно задувал промозглый ветер, а если его закрыть, становилось душно. Она проворочалась так с битый час, а потом раздражённо откинула плед и чуть ли не скрипя зубами встала. Пару дней назад она помогала Лоре сортировать вещи и складывать коробки на чердаке. Именно там сейчас находились тёплые одеяла, одно из которых так ей сейчас нужно. На чердаке пахло плесенью и пылью, было темно хоть глаз выколи. Несколько раз Ванда чуть не опрокинула тяжёлые коробки, но вовремя успела предотвратить падение. Не хотелось поднимать клубы пыли и устраивать шум. Но темень всё же сыграла с ней злую шутку: Ванда зацепилась на торчащий из досок гвоздь и с грохотом повалилась на пол, больно ударившись лбом. Несколько секунд она скулила, держась за быстро набухающую шишку, и внезапно затаила дыхание, услышав под собой странные стоны и вздохи. Она удивлённо вскочила, вдруг осознав, что под чердаком находится спальня Клинта и Лоры. От пришедшей в голову догадки Ванда мигом покраснела и, забыв, что ей нужно было одеяло, кинулась прочь, в свою комнату. Сердце бешено колотилось то ли от бега, то ли от испуга, а может, и вовсе от чего другого. Лора и Клинт. — Ну… — протянула Ванда. — Это нормально, они же муж и жена. Проговорила и скривилась, хватаясь за до сих пор полыхающие щёки. Господи, как же стыдно. Застать их в такой момент. Ванда растерянно прилегла на кровать и свернулась клубочком, чувствуя, что вот-вот и сейчас заплачет. Клинт для неё был супергероем. Он помог ей тогда, когда ей было хуже всего, спас её от смерти, уберёг от глупых ошибок. Он ради неё пошёл на сеансы групповой терапии и терпеливо выслушивал жалобы абсолютно незнакомых ему людей. Ванда считала себя виновной в том, что для неё Клинт был сродни святому. Она сама возвела в голове такой его образ и питала к нему невообразимые чувства: нежность, симпатию, желание помочь и сделать счастливым. С тех пор, как она поняла, что он ей нравится, она стала буквально светиться изнутри. Ради него хотелось выглядеть хорошо, чтобы всем своим видом показать, что его усилия возымели действие и ей стало лучше. Но больше всего сейчас Ванду расстраивало то, что ей хотелось большего. Большего, чем просто разговоры и дурацкие шутки типа обмазываний краской. Она, конечно, могла воспользоваться своей силой, заставить его полюбить себя. Подавить его волю, сделать слабым, превратить в свою марионетку. Но от одной только мысли, что Клинт может сойти с ума от ненастоящей, нашёптанной ею любви, Ванде становилось противно до слёз. Она не могла заставить себя это сделать, она никогда не позволит себе такого. Ей нужны были настоящие чувства, а не обман и внушение. И Ванда расстроенно вздохнула: какая польза от её способностей, если они не могут сделать её счастливой?