Цейтнот

Ванда проснулась поздно: почти до самого рассвета просто лежала в кровати и глазела в потолок, раздумывая о том, что ей делать, и даже не заметила, как заснула. В коридоре носились дети, хлопали двери, кто-то тяжело топал ботинками по скрипящим половицам. Девушка удивлённо привстала и охнула от скрутившей её боли в мышцах. Всё-таки не зря она сегодня проспала пробежку: бегать в таком состоянии было просто невозможно. Ванда выглянула из спальни и спустилась вниз, босыми ногами ступая по мохнатому тёплому ковру. В гостиной был какой-то кавардак, в воздухе пахло сумбуром, торопливостью. На полу лежала спортивная сумка, умеренно забитая вещами. Лора на кухне что-то громко говорила детям. Ванда недоумённо зевнула, не понимая, к чему такая спешка. На кухне пахло обедом и свежевыстиранным бельём, Лила вертелась в ногах, отчаянно сминая в руках рисунок. Клинт разговаривал по телефону, пытаясь перекричать гомон своих детей. Ванда нахмурилась, заметив, как чертовски серьёзен был Бартон. — Всё, я пошёл. — Посиди на дорожку, — попросила Лора, и Клинт подчинился. Лила тут же уселась ему на колени, вертя перед носом отца красочный рисунок. — Это тебе. На удачу. — Солнышко, — улыбнулся Клинт, сам мгновенно став похожим на светило. — Ты моя девочка, спасибо, — он поцеловал дочку в лоб и тут же опустил на пол, вставая. — Мне пора, я опаздываю. — Удачи, — Лора поцеловала мужа в губы, и Ванда отвела взгляд, грустно сморгнув пассивную вялую ревность. — Я люблю тебя. Возвращайся домой, — она снова поцеловала его и крепко обняла. Клинт погладил жену по спине и только сейчас заметил стоящую на пороге Ванду. — Доброе утро. Ванда кивнула, собираясь было спросить, что происходит, но Клинт, торопясь, вылетел из кухни и быстрым шагом, перепрыгивая ступеньки, поднялся на второй этаж. — Куда это он? — Поцеловать Натаниэля, — объяснила Лора, но Ванда покачала головой. — Нет, я про вообще. Куда он? — На задание. — От Мстителей? — Возможно. Клинт о таких вещах никогда не говорит. Это работа, а он её домой не приносит. Ванда с трудом сглотнула, её внезапно бросило в холод и стало страшно. — Надолго? — Клинт сказал, что нет. Раздался топот ног, Бартон чуть ли не бегом перемахнул через три или четыре нижние ступеньки и схватил сумку. Он быстро выскочил на крыльцо, хватая с вешалки куртку, и Ванда кинулась за ним. Прямо босиком по свежей траве, в одной пижаме, с взлохмаченными волосами и испуганными донельзя глазами. — Ты будешь на этом задании в качестве Мстителя? — дрожащим голосом спросила она, и вышло слишком громко, почти что на грани крика. Клинт кинул сумку в багажник и повернулся к девушке. — Да. Кэп сказал, что нужна моя помощь. Несколько секунд Ванда изучала его лицо, наблюдала за тем, как он перестаёт хмуриться, оглядывается на машину, нервно теребит в руках ключи и вздыхает. — Я тороплюсь, мне уже надо ехать. — Ты со мной даже не попрощался, — обиженно прошептала она. — Попрощался, ты просто спала, — слегка улыбнулся он, и Ванда удивлённо захлопала ресницами. Неужели он заходил в её комнату? Наверняка она предстала перед ним не в лучшем образе: распластанная по всей кровати, уткнувшаяся носом в подушку, пускающая слюни на простынь. Ванда усмехнулась и невольно порозовела, но тут же взяла себя в руки. Клинт терпеливо ждал, что она ещё ему скажет, и девушка внезапно почувствовала себя брошенной. — А как же я? — тихо спросила она, настолько тихо, что Бартону пришлось нагнуться поближе к её лицу, чтобы расслышать. — Почему меня не берут на задания? Я никому не нужна? Клинт растерянно заморгал и прикусил губу, глядя куда-то в сторону. Он и не знал, что ответить. Ванда уже говорила ему, что хочет быть полезной, а он отмахивался, считал, что она пока не готова. А она так отчаянно просила, заглядывала в лицо, уверяла его в том, что ей это необходимо, что она не может сидеть сложа руки. — Мы пока в тебе не нуждаемся, — сообщил Клинт и тут же пожалел, что посмел сказать это вслух. На лице Ванды промелькнуло изумление, потом растерянность, мгновенно сменившаяся злостью, а потом она отвернулась и понуро побрела обратно к дому. Бартон схватил её за локоть и развернул к себе, внимательно смотря в бездонные потухшие глаза. — Это пока, но скоро всё изменится. Ты только не расстраивайся. Я обязательно со всеми поговорю. Мы ведь уже приняли тебя в наши ряды, ты уже одна из нас. — Нет, неправда. Клинт вздохнул. Ванда рубила правду-матку. — Я вернусь и поговорим, хорошо? Обсудим всё, пожалуйста, только не расстраивайся, — попросил он и, наконец, разжал пальцы, поняв, что делает ей больно. Ванда ничего не ответила, только молча проводила его взглядом, когда он выруливал с участка, и в зеркале заднего вида он заметил, как она помахала ему на прощание, что-то прошептав себе под нос.

***

Купер пару раз просил Клинта привозить из своих поездок магнитики в качестве сувенира, а он этого не делал. Не потому, что они могли выдать его с головой, вдруг какая-нибудь соседка, пришедшая за солью, обратит внимание на то, что Бартон был в тех же местах, что и Мстители, нет. Просто-напросто банально не хватало времени, Клинт не мог позволить себе бегать по городу, выбирая семье подарки. Было не до этого. Но сейчас ему так остро хотелось купить что-нибудь Ванде, то ли в знак утешения, то ли показать, что она ему небезразлична. Он вспоминал не ласковые глаза Лоры, просящей его возвращаться как можно скорее, а зелёные, большие, словно озёра, глаза Ванды. Её опечаленное скорбное лицо, когда она узнала, что её никто не позвал. Оказывается, Ванду так легко можно расстроить. А он-то, дурак, когда впервые её увидел, подумал, что такую как она сломать просто нереально. Наверное, её стержнем был Пьетро… — Ты чего такой печальный? — улыбнулась Наташа, протягивая стаканчик с кофе. Ароматный дурманящий запах защекотал нос. — Как Ванда? Она не доставляет тебе проблем? — С ней всё хорошо. По крайней мере, я хочу на это надеяться, — Клинт отхлебнул горячий напиток и немного помолчал, наблюдая за тем, как Наташа собирает пистолет. — Она прекрасна. — Да? — Ты не любишь её, потому что она поджарила тебе мозг. Заставила вспомнить то, что ты так отчаянно старалась забыть. — Знаешь, не самые приятные впечатления, — огрызнулась девушка. — Она ведь не со зла. — Не оправдывай её. Ты единственный, кто не пострадал от этих действий. — Мне и гипноза Локи хватило по горло, — Клинт сделал ещё глоток. — Знаешь, приходи к нам на барбекю. Я помирю тебя с Вандой. Наташа задумчиво посмотрела на Клинта и фыркнула, абсолютно невпечатлённая предложением. — Она изменилась, — заверил её Бартон, и Нат тяжко вздохнула. — Тогда у неё были определённые мотивы, она была на стороне Альтрона. Она просто нас не знала. Разве можно её за это винить? — Мне искренне жаль Ванду. Она многое потеряла, но… Клинт внимательно всмотрелся в лицо Наташи, и она с улыбкой возвела глаза к потолку. — Ладно, уговорил. Но не обещаю, что буду вести себя примерно.

***

Сказать, что Клинта терзала совесть, значит ничего не сказать. Она буквально порвала его на лоскутки, испепелила в крошку. Он был подавлен и не испытывал той радости, что должен был, когда возвращался домой. Здесь его встретила промозглая тёмная ночь и мнимая тишина. Горели лишь пара фонариков на крыльце и свет в одном единственном окне. Клинт выключил двигатель и вгляделся, отсчитывая окна и понимая, что это не спит Ванда. На улице пахло ночной травой и стрекот сверчков просто оглушал. Где-то вдалеке, Клинт не заметил бы, если не проезжал мимо, играла музыка — дискотека. Он сидел в машине, барабаня пальцами по колену, ему не хотелось идти в дом, шуметь, будить детей. Ему бы сейчас прогуляться по лесу, подумать о своём, но было прохладно и нещадное полчище комаров жаждало его крови. Клинт увидел мелькнувшую в окне тень, сердце пропустило ритм и ухнуло куда-то в пятки. Он различил в тусклом свете девичий силуэт, Ванда подошла почти вплотную к стеклу, но Бартон не мог разглядеть её лица. Наверняка она смотрела прямо на него. Несколько секунд они глядели друг на друга, затем Ванда отошла от окна и свет в её комнате погас. Клинт задумчиво приспустил стекло и закрыл глаза, наслаждаясь ночной прохладой. Воздух пах совсем по-другому, землёй, сочной зеленью, шумом ветра. Скрипнула дверь и Бартон с удивлением заметил, как Ванда вышла на крыльцо. Она топталась на ступеньках, растерянно глядя на него, но на лице играла радостная улыбка. Ей хотелось кинуться в его объятия, они не виделись целых три дня, и для неё это было несомненно долго. Клинт поманил её, и Ванда неуверенно, но всё же подошла и села в машину, не понимая, почему он не заходит в дом. — Мы скучали, — призналась она, и Бартон улыбнулся. Она смотрела на него, буквально пила своими ясными глазами, не отрывая взгляда, будто впервые увидела. Ей так его не хватало, дни без него текли размеренно, вяло, Ванде хотелось лежать в постели до скончания веков, потому что просто нечем было заняться. А Клинт всегда придумывал что-то интересное, с ним можно было поговорить, подурачиться. Ванда улыбнулась и потупила взгляд, поворачиваясь к окну. У неё так и чесался язык признаться ему в своих чувствах, рассказать всё как на духу, от этой мысли сердце в груди забилось чаще. Но она никогда этого не сделает, она обещала. Клинт рассматривал на пижаме Ванды бледные звёзды и невообразимо радовался тому, что она совершенно на него не злится. А он-то думал, что она будет дуться на него, снова не разговаривать, огрызаться. — Ванда, — позвал он её. — Ммм? — Не хочешь пойти на дискотеку? Девушка изумлённо приоткрыла рот, явно не поняв, что он только что сказал. — На окраине есть клуб, там каждую ночь тусит молодёжь. Судя по громкости музыки им нереально весело. Ты ведь совсем ещё молоденькая, тебе надо веселится, а не чахнуть по вечерам дома в качестве нашей персональной Золушки. — Ты приглашаешь меня? — удивилась Ванда, и Клинт кивнул. — А как же Лора? — Я думаю, она не будет против. Это же не свидание, — усмехнулся он, но для Ванды это было настоящим праздником. Она чувствовала, как внутри разливается восторг, возбуждение, она чуть ли в пляс не пустилась прямо в салоне автомобиля. — Так что? Ванда мелко закивала, не в силах произнести и слова. Она прижала руки к щекам, предвкушая завтрашнюю ночь.

***

Весь день она была словно на иголках, плохо спала, то и дело вскакивая с кровати, потому что просто так лежать и думать о танцах было невыносимо. Её переполняли эмоции, яркие, фееричные, вскруживали ей голову, и ближе к вечеру Ванде казалось, что она изрядно пьяна. Она порхала по дому будто бабочка, напевала себе под нос песенки, а Клинт наблюдал за ней и улыбался, удивляясь тому, как всего лишь одно приглашение в клуб заставило Ванду выбраться из панциря. Ей хотелось выглядеть настоящей принцессой. Специально для Клинта. Хотелось быть женственной, красивой, чтобы он наконец заметил, что она не просто девочка, которая нуждается в его опеке. Она уже достаточно взрослая, и Клинт должен был уже это понять. Лора, вдохновившаяся её запалом, помогала Ванде выбрать платье. Она даже притащила с чердака пару коробок, в которых покоились её старые вещи. — Красота, — ахнула Ванда, вытаскивая на свет божий жутко мятое, но ещё вполне живучее платье. Ярко-красное, умеренно короткое, оно тускло переливалось модными в то время блёстками, но девушке нравилось. — Моё выпускное, — улыбнулась Лора, но затем с сожалением цокнула. — Оно вряд ли тебе подойдёт, слишком большого размера. Но Ванда всё равно решила померить его, но это обернулось разочарованием. Оно и вправду оказалось ей большим: слишком широкое в талии платье плохо сидело на бёдрах и в груди, и Ванда расстроилась. Из гардероба Лоры ей мало что нравилось, хоть у неё и был вкус. Просто ей хотелось чего-то другого, нового, яркого и праздничного. А у неё самой в шкафу были лишь самые обычные платья, чаще всего тёмных расцветок. Ванде хотелось взвыть. — Не дрейфь, сейчас всё решим, — успокоила Лора и, оставив на её попечении маленького Нейта, выбежала из комнаты. Она вернулась где-то минут через двадцать и свалила на кровать чехлы с одеждой. Через пару минут безмолвного рытья Ванда наконец приметила то, что ей понравилось. Идеально подошёл и размер, и фасон, правда, цвет был ей немного не к лицу: коралловый. — Эх, всё-таки до родов я была тростинкой, если, конечно, не считать старших классов. Я тогда очень любила бургеры, — вздохнула женщина. Через полчаса были подобраны и туфли, а затем Лора силком заставила Ванду усесться в кресло перед зеркалом. — Я заметила, что ты всегда делаешь акцент на глаза, — улыбнулась Лора, вооружаясь кисточкой. В комнате творилось что-то невообразимое: на шум заглянула любопытная Лила и пришла в неописуемый восторг, увидев на полу разбросанную одежду. Она напялила на себя сразу несколько сарафанов и водрузила на голову свою корону, усыпанную стразами. Раскрыв рот, она наблюдала за тем, как Лора тщательно расчёсывает Вандины волосы и накручивает их на плойку. В комнате пахло духами, тональником и тенями, подводкой для глаз Лила нарисовала себе страшные чёрные брови и умудрилась оставить на Лориной щеке след от стойкой красной помады. Ванда внимательно смотрела на себя в зеркало и не узнавала. И дело было далеко не в косметике: она просто не понимала, как может без зазрения совести принимать помощь от женщины, в мужа которого она была влюблена и с которым она собиралась сегодня на дискотеку. А ведь Лора, святая женщина, даже и не догадывалась, какую змею пригрела на своей груди. Это испортило Ванде настроение, она перестала улыбаться и весьма неохотно влезла в чужое платье, думая о том, что уже никуда не хочет идти. Лила радостно взвизгнула, крутясь в ногах, и Лора поправила Ванде локон. — Ты такая красивая, — с придыханием произнесла она, и Ванда, чтобы не обидеть, выдавила из себя улыбку. Она чувствовала себя настоящей дрянью, не заслуживающей такой доброты. — Пойдём-пойдём, Клинт просто дар речи потеряет, когда тебя увидит. Хоть Ванда и мечтала об этом, специально наряжаясь для Бартона, но сейчас ей хотелось сорвать одежду и убежать в свою комнату, закрыться там и продолжать ненавидеть себя, чтобы неповадно было влюбляться в женатых мужчин. Первым её увидел Купер, открыл рот от удивления и застенчиво выбежал из гостиной, чем получил от сестры порцию насмешек. У Клинта дыхание перехватило, Ванда это заметила, он присвистнул и помотал головой, словно не верил. Лора пихнула её в бок, буквально бросая в объятия Бартона, и Ванда покраснела под восхищённым взглядом мужчины. Ей стало неловко. — Удачи! — прошептала ей на ухо Лора перед тем, как они ушли. Ванда сосредоточенно глядела себе под ноги, боялась не то, чтобы упасть, просто смотреть Клинту в глаза не хотелось. Ей казалось, что она выглядит слишком нарядно, почти что на праздник, в то время, как сам Бартон, хоть и облачённый в рубашку, выглядел повседневно и непринуждённо. — Ты безумно красива, — сообщил ей Клинт, и щёки Ванды залила предательская краска. Хорошо, что на улице было темно. В клубе играла оглушающая музыка, людей было очень много, все рьяно танцевали, пихаясь локтями. Было страшно весело, Ванду почти мгновенно чуть не увели на танцпол, но она испуганно отказалась. Она редко посещала клубы, а если и посещала, то всегда в компании Пьетро. Он заботливо отгонял от неё пристающих парней и никогда не отходил ни на шаг. Это был первый раз, когда она веселилась без него. Впрочем, по её кислому лицу даже предположить невозможно было, что она радуется. — Ну же, Ванда, давай, — Клинт смешно задрыгался под музыку, пытаясь заставить Ванду хоть улыбнуться, и она с трудом, но всё же растаяла. Бартону хотелось, чтобы ей было комфортно, чтобы она наконец отпустила все свои мысли и просто хорошенько развлеклась. Ей надо было выбросить из головы всё плохое, что она накопила в себе за эти годы. Он очень хотел, чтобы этот вечер стал для неё незабываемым. — А сейчас белый танец! Ванда уже давно стояла в углу, скучая и попивая второй стакан вишнёвого пунша. Клинт всё пытался уговорить её станцевать с каким-нибудь парнем, но она отпиралась, говоря, что устала и музыка ей не нравится. Ему даже пришлось подговорить одного юношу пригласить Ванду на танец, но она смущённо отказалась, чем расстроила Бартона. — Белый танец, — подмигнул он ей. — Ну же, давай, кто тебе нравится? — поинтересовался Клинт, оглядывая толпу. Все расчистили танцпол, сгрудившись у стен, но вскоре несколько парочек уже танцевали под медленную слезливую музыку. — Смотри, стоит один, вполне ведь симпатичный. Давай же, ну, иди к нему, пригласи потанцевать. Ты же красавица, он не откажет, — Клинт подтолкнул Ванду к пареньку, отбирая у неё стакан. Ванда обернулась, жалобно взглянув на Бартона, но тот поднял большие пальцы в знак поддержки. Девушка взглянула на стоящего у стены парня, они столкнулись взглядами, и он ей улыбнулся. Ванда вздохнула и натянула на лицо улыбку, решительно приближаясь, но тут же круто развернулась и пошла обратно к Клинту. Он укоризненно покачал головой, собираясь сказать, как он ею сегодня недоволен, уже даже открыл рот. — Потанцуй со мной, — попросила она, и Бартон от удивления чуть не расплескал пунш. — Ладно, — произнёс он после долгой паузы, показавшейся Ванде вечностью. От пульсирующей в ушах крови она не слышала музыку, бешеный ритм сердца путал сознание, она больше всего боялась наступить своему партнёру на ногу. Руки страшно дрожали, и Ванда просто поражалась собственной смелости. Прикосновения к талии заставляли её млеть и чуть ли не таять. Но сколько Ванда не пыталась успокоиться, напряжение, разлившееся по телу, никуда не девалось. Клинт смотрел ей в лицо, а она от страха не смела даже поднять голову, вцепившись ногтями ему в плечи. Ванда и дышать-то боялась, настолько он был близко. Он провёл рукой по её спине, пригладил волосы, наверное, чтобы её успокоить, но девушка лишь вздрогнула. По коже пробежали мурашки — постоянные спутницы её зажатости. Губы Клинт находились так близко, надо было всего лишь приподняться на цыпочках… — Я хочу уйти, — призналась Ванда, отстранившись, и Бартон нехотя убрал руки с её талии. Они не пробыли на дискотеке и двух часов, а уже похолодало. Клинт шёл молча, крепко держа её за руку, и его ладонь была тёплой, шершавой, нежной. Ванду уже успело разморить от двух стаканов выпитого пунша и глотка пива, и шла она медленно, то и дело норовясь споткнуться. Она выдернула свои пальцы из рук Бартона и улыбнулась, слегка покачиваясь. Девушка сбросила туфли, ступила босыми ногами на траву и несколько секунд внимательно смотрела на Клинта. А затем от наслаждения зажмурила глаза и улыбнулась. — Всё-таки ты был прав. Ходить по траве босиком приятно. Только лучше делать это, когда сухо и дождь не бьёт тебе в лицо. Она не слышала, что ответил ей Бартон, и ответил ли вообще. Ванда очень устала, ей хотелось прилечь. — Прости, что так вышло. Я всё испортила. — Это был твой вечер, ты была вольна делать всё, что захочешь. Ванда присела на траву и похлопала рядом, приглашая Клинта сесть. Но он лёг, позволяя Ванде удобно устроить свою голову у него на груди. Он ткнул пальцем в ночное небо, неся какую-то ахинею о звёздах, зная, что она всё равно ничего не поймёт. Да что уж, он сам-то мало соображал в астрономии, мог лишь найти Полярную звезду, и на том спасибо. Ванда была так ему благодарна. Если бы она могла показать, человеку свои чувства, игнорируя слова, то обязательно бы это сделала. Клинт медленно, но верно вытаскивал её из бездны. Пытался заполнить её жизнь смыслом, учил плавать, стрелять, ходил с ней на дискотеки. Неудивительно, что она видит в нём мужчину, защитника. За ним, как за каменной стеной. Девушка приподнялась на локте, заглядывая в лицо Бартона. Он скосил на неё взгляд, сонный, тёмный, расслабленный. Ванда нагнулась к его губам, опасно близко, почти вплотную, почувствовала, как Клинт задержал дыхание, наблюдая за ней. И поцеловала, ощущая, как под её ладонью быстро бьётся его сердце. Так быстро, что Ванде показалось, что она слышит своё собственное. Она не рассчитывала на ответ, просто задержала свои губы на его, чувствуя, как они предательски дрожат от испуга и пьяного восторга. Ванда отстранилась, всё ещё смотря на Клинта. Он изумился, это читалось по его глазам, но выглядел он на удивление спокойно. Ванда в ужасе охнула, прикрывая рот рукой. Губы горели так сильно, будто были намазаны не помадой, а острой горчицей. Она задохнулась, поняв, что только что сделала, и вскочила на ноги. — Господи, — воскликнула девушка, отступая назад. — Ванда… И она кинулась бежать, не разбирая дороги, не замечая боли в босых ступнях. Не чувствуя веток и камней, не ощущая холода, думала лишь о том, что она выдала себя с головой, со всеми потрохами. Она нарушила свою клятву.