Цейтнот

— Ты ведь пошутил? — прозвучало с такой долей сомнения, что Лора даже не сразу поняла, что это её голос. Злосчастная лейка выпала из ослабевших рук, продолжая заливать водой пол. Клинт едва заметно мотнул головой, скорее просто шея дёрнулась от напряжения. Он выглядел до ужаса виноватым, изгиб бровей в немом раскаянии внезапно заставил Лору улыбнуться. Криво и растерянно. — Зачем ты мне это рассказал? — хрипло поинтересовалась она, понимая, что ничего не чувствует. Сердце не колотилось как сумасшедшее, руки не дрожали, кажется, она даже не ощущали боли. В голове царила пустота, и лишь скупые, технически ясные мысли проносились перед глазами неровным строем. — Хочешь расстаться? — Что? Нет! — Клинт кинулся к жене, падая на пол, елозя коленями по мокрому полу, но Лора этого даже не заметила. Бартон схватил её за руки, словно бы пытаясь привлечь внимание, но она мягко отстранилась. — Но ведь ты признался. Одно из двух: либо хочешь развода, либо… — она запнулась, отворачиваясь к окну. Глаза её стали стеклянными. — Я… — Клинт вздохнул, понимая, что совершил самую большую и глупую ошибку в своей жизни. Он бездумно водил руками по коленям жены, пытаясь коснуться её ладоней, но она вцепилась ногтями в края стула. — Просто не смог держать это в себе. Посчитал, что будет правильным признаться. Хотел поступить по совести. Лора молча встала, медленно обходя лужу. Движения её были механическими, она не видела даже двери, белесая пелена застилала глаза. Она была ошарашена. — То есть тебе просто захотелось этим фактом поделиться? — холодно спросила Лора, бездумно перекладывая вымытые кружки дном вниз. Клинт подавленно молчал, не зная, что и ответить. Скрёб взглядом напряжённую спину жены, не в силах придумать оправдание. — Когда это произошло? — Лора провела пальцем по сложенным в стопку кухонным полотенцам, а затем снова стала переставлять кружки. На этот раз дном вверх. Кажется, Бартон слишком долго молчал, потому что Лора обернулась, одаривая его странным взглядом. Клинт не мог прочитать ни единой эмоции на её бледном, будто бы измождённом лице. — Несколько месяцев назад, — солгал он, боясь, что Лора подумает на Ванду. — До или после того, как я родила тебе сына? — вопросы у неё были на удивление хладнокровными и сухими, будто она со стороны оценивала ситуацию и решала, как себя повести. — Разве это имеет какое-то значение? Лора не ответила, просто отвернулась, царапая ногтями гладкую керамическую поверхность кружки. Несколько секунд она смотрела перед собой невидящим взглядом, потом снова спросила: — Ты рассказал. И как, по-твоему, я должна реагировать? Клинт растерянно покачал головой, хотелось заорать от безысходности, раздирая себе лицо ногтями. — Я раскаиваюсь и прошу прощения. Лора, я люблю только тебя. И то, что случилось, было ошибкой, ужасной и непоправимой. Я бы хотел всё изменить. Клянусь, этого больше никогда не повторится. Я бы хотел искупить свою вину. Если это возможно, прости меня. Она отбарабанила пальцами дробь по столешнице и медленно направилась к выходу. Клинт с болью смотрел ей в спину, неестественно прямую, словно ей вбили штырь в позвоночник. — Лора… — Я хочу побыть одна.

***

Нейт отказывался засыпать, то и дело гуля и пуская пузыри, иногда молотя ручками в воздухе, и Лора гладила его по животу, пытаясь утихомирить. Они лежали на кровати, и женщина пялилась в потолок, изредка переводя взгляд на стены. Обручальное кольцо жгло палец, а цепочка на шее накалилась так, что Лора всё же решилась её снять. Кольцо Клинта оскалилось на неё весьма укоризненно, и она спрятала украшение в шкатулку. Но снять своё так и не решилась. Сын то хныкал, то смеялся, но Лора его почти не слышала. В ушах гудело, будто кто-то включил дрель на полную мощность. Она всё ещё не могла поверить. Как-то в голове не укладывались эти жёсткие, полные цинизма слова. Они должны были вспороть её изнутри острым лезвием, но Лора ничего не ощущала. Лишь пустоту, внутри утихало выжженное поле. — Мамочка, ты грустишь? — в запертую дверь постучали, затем подёргали ручку, и Лора встрепенулась, услышав голос дочери. — Мама сегодня устала, — глухо ответил Клинт, — не мешай ей. Лоре внезапно захотелось, чтобы дочь зашла, проснулось неистовое желание обнять её и прижать к себе. Захотелось, чтобы она прилегла рядом, но затихающие шаги говорили, что Лила ушла к себе в комнату. К горлу внезапно подступил ком, и Лора тяжело вздохнула, пытаясь проглотить слёзы. Сын внезапно по-взрослому осмысленно взглянул на неё, и Лора присела на кровати, сминая и откидывая одеяло. Вцепилась себе в волосы руками, больно-больно, чтобы отрезвить. И тут же уткнулась лицом в подушку, истошно завопив. Вышло глухо, почти не слышно, но горло разодрало от крика. Нейт перевернулся со спины на живот, умилительно подрыгивая ножками в воздухе, и Лора, стирая с раскрасневшегося лица слёзы, бережно обняла сына и прижала его к груди. Её рвало на части от нахлынувшей боли, но в присутствии ребёнка она об этом думать не могла. Не было сил.

***

Клинт никогда не думал, что его цветущая жена может когда-либо превратиться в угрюмую серую тень. Глаза её выцвели от постоянных слёз, и морщинки обозначились слишком резко, будто она постарела лет на пять, минимум. Для неё известие об измене стало ударом, к которому она не была подготовлена, и Клинт успел сотню раз пожалеть о том, что пошёл на поводу у совести. Лучше бы мучился он, пытаясь проглотить ту боль, что испытывал в одиночестве, чем взваливал проблемы на жену. Лора с ним не разговаривала уже дней восемь. Молча проходила мимо него живым призраком, даже не смотрела в его сторону. Взгляд её скользил мимо него, и в такие моменты Бартон ощущал свою никчёмность в разы острее. Он стал для неё пустым местом. Клинт заметил, что Лора сняла с шеи его обручальное кольцо, что всегда носила на цепочке. Просто так было удобнее: умри он на очередном задании, не пришлось бы его искать. Бартон пошарил в шкатулке с украшениями, нашёл золотое колечко, и воспоминания нахлынули взрывной волной. Он вспомнил, как Лора шла к алтарю, крепко вцепившись в руку своего отца, и Клинт улыбался так сильно, что казалось лицо треснет по швам. Сердце колотилось как безумное, и в глазах то и дело застывали слёзы, стоило ему лишь оторвать взгляд от нежно-кремовой фаты, под которой скрывалось лицо той, с которой он собирался прожить всю жизнь. И внезапно в голове резко вспыхнули слова его тестя: — Если ты причинишь моей дочери боль, я убью тебя… Клинт тогда лишь кивнул, ему были понятны эти чувства, но Лора лишь посмеялась, пытаясь приструнить отца. В тот момент она то и дело произносила его фамилию, пытаясь к ней привыкнуть. — Лора Бартон. Миссис Клинтон Бартон. Бартон. От имени Бартоломей. Ты знал это? Клинт надел своё кольцо, оно было тесным и едва налазило на палец, но ему хотелось подчеркнуть свою принадлежность к этой семье, внезапно ставшей такой чужой. Лора лишь мазнула взглядом по его рукам, но ничего так и не сказала. Губы её изогнулись в какой-то злорадной усмешке, именно так почудилось Бартону. Словно она насмехалась над ним, мол, смотри до чего тебя довели, ты теперь пытаешься носить кольца, что стали тебе чертовски малы. Клинт спал на диване уже неделю, Лора отчаянно не подпускала его к себе. Хотя всем своим существом он пытался доказать, что всё ещё её любит. Но жена отказывалась его слушать. Вздрагивала каждый раз, когда он пытался её коснуться. И застывала, будто бы его прикосновения причиняли ей нестерпимую боль. И каждый этот чёртов раз Клинт стыдливо подчинялся, отступая. Ему хотелось расставить все точки над i, поговорить, наконец понять, что нужно делать, но Лора молча несла свою ношу. Бартон никогда в жизни не ощущал такого жгучего одиночества, как сейчас. Больше всего на свете Лора боялась, что об их ссоре узнают дети. В любом случае, они уже заметили, что между родителями пробежала чёрная кошка, но Клинт изо всех сил старался их в этом переубедить. Хотя бы за это Лора была ему благодарна. Ей не хотелось, чтобы дети стали свидетелями семейных скандалов, она помнила это страшное чувство безысходности, когда её родители выясняли отношения при ней. Лоре хотелось раствориться в домашних хлопотах, лишь бы только унять ноющую в сердце боль, но некогда любимая готовка вызывала теперь отвращение. Она ненавидела этот дом, внезапно ставший таким чужим, не могла выносить присутствие Клинта, вдруг ставшего чаще бывать дома. Лоре хотелось побыть одной, обдумать сложившуюся ситуацию в гордом одиночестве, но муж отвлекал своими разговорами, мольбами о прощении, обесценившимися словами о любви. Выносить всё это не было сил, Лора закрывалась от его гундежа в детской и допоздна оттуда не выходила, играя с младшим сыном. Ей казалось, что привычный мир разрушился, прекрасная сказка оказалась женской драмой. Карточный домик снесло порывом ветра, и Лора осталась одна среди обломков, не зная, куда податься. Она всё ещё не разобралась в собственных чувствах, не знала, как реагировать на признание мужа. Не могла понять, стоит ли ей устраивать скандалы с битьём посуды, или сразу же подать на развод. А может, надо было простить? Лора не просто не знала ответа на этот вопрос, она не хотела его искать. Её молчание превратилось в бронежилет, отсрочку от военных действий. Принять решение означало решиться уйти на фронт. Лоре этого не хотелось. Дети словно видели, как ей плохо. Тянулись к ней, оберегая и защищая от ужасной реальности, хотя всё должно было быть наоборот. — Я люблю тебя, мама, — прошептал Купер, обнимая её, и Лора едва сдержала слёзы, с улыбкой взлохмачивая и без того всклокоченные волосы сына. В его глазах было столько понимания и сочувствия, что в первые секунды ей показалось, что он в курсе происходящего. — Вы с папой поссорились? — поинтересовалась Лила. Она держала Нейта за руки и пыталась научить его первым шагам. Лора выматывали такие недетские вопросы, она пыталась оградить Лилу и Купера от взрослых проблем, но дети иногда видели даже больше, чем она. — Нет. Просто… — она вздохнула. — Уже пора спать, а вы так и не сделали домашнее задание. Бегом к себе, я потом приду и проверю. — В любом случае, папа не прав, — прошептал Купер, и Лора вздрогнула от того, как зловеще прозвучали эти слова из уст ребёнка.

***

На кухне тускло горел свет, и Лора босыми ногами по холодному полу прошлёпала к столу. Клинт цепко наблюдал за ней, практически не сводя глаз, и растерянно отпрянул, когда жена села рядом. Несколько минут они сидели в тишине, слушая, как гудит холодильник и капает вода из не до конца закрытого крана. — Прости меня, — начал было Клинт, но Лора жестом попросила его замолчать. Он слишком часто произносил эти слова, чтобы они по-прежнему имели хоть какое-то значение. — Кто она? — Бартон недоумённо нахмурился. — Как её зовут? Сколько раз у вас было? Когда это произошло? Она что-то значила для тебя? Ты любил её или просто хотел сделать мне больно? Или это была физиологическая потребность? Это было до или после родов? Это потому, что я поправилась? Тебе перестала нравится моя фигура? Или я постарела? Где это было? На очередном задании? Это было один раз или несколько? Она моложе меня? Ты… — Хватит! — Клинт вскочил со стула и, схватившись за голову, застыл на середине комнаты. — Перестань. — Мне необходимо это знать! — прошипела Лора. — Я думаю об этом целыми днями, анализирую и пытаюсь понять, что стало причиной. Я виню себя в том, что тебе разонравилась, и не могу переубедить в том, что это не моя вина. Я ведь не давала поводов. Или давала?.. — Причина не в тебе, я говорил это десятки раз. Она ничего не значила. Я не хочу о ней говорить. Это было ошибкой. Её больше нет, есть только ты и я. И наша семья. И я раскаиваюсь, искренне. Я люблю тебя и не устану это повторять. Прости меня. Моя вина, моя ошибка. Клинт протянул руку к Лориной щеке, и в этот раз она не отпрянула. Позволила себя коснуться. Бартон прижался лбом к её лбу и выдохнул в губы: — Я люблю только тебя. Ты одна в моём сердце. Лоре отчаянно хотелось в это верить, но избавиться от ощущения, что эти слова всего лишь мишура, она не могла. — Давай начнём всё заново. Без оглядки на прошлое, сделаем вид, что ничего этого не было. Хотя бы ради детей. Я попытаюсь искупить свою вину и обещаю, что больше никогда не причиню тебе боли. Лора молчала, стараясь не смотреть в холодные серые глаза мужа, чуть ли не светящиеся в темноте. Безумно болела голова, от нахлынувших эмоций, от выплаканных слёз. И больше всего Лору злило, что Клинт раскаивается в содеянном. Будь наоборот, она бы обязательно сорвалась на нём. Это было так ужасно — пытаться заклеить наполовину разорванный лист бумаги. Она кусала губы, не зная, что ей ответить. Злости не было, лишь усталость, но всё чаще Лора задумывалась над тем, что хочет сделать Клинту больно. Хотя бы физически. — Давай забудем, — предложил он ей, и Лора внезапно расхохоталась, заставив Бартона удивлённо отпрянуть. — Зачем ты вообще мне рассказал? Лучше бы я была в неведении. Лора так не считала, но в сложившейся ситуации именно этого она так сильно хотела. Клинт виновато опустил голову, не зная, куда деть взгляд. — Я тебя простила, — прошептала она, и Клинт встрепенулся. Сказать такое было проще, чем сделать на деле. Но Лора надеялась, что это поможет им примириться. По крайней мере, уж Бартону от этого станет легче, судя по тому, как озарилось его лицо.

***

Но её раздражало в нём всё: от голоса до попыток к ней прикоснуться. Лора позволяла, но не могла избавиться от мерзкого ощущения зуда после его рук на своей коже. Хотелось немедленно залезть в ванную и надраить своё тело мочалкой. После его поцелуев жгло губы, и Лора испытывала отвращение, стоило Клинту лишь подойти к ней. Она в жизни не могла представить, что ей будет противен собственный муж. Лора постоянно представляла, как он обнимает свою любовницу, как касается её, как дарит чужой женщине свои поцелуи. От понимания, что Клинт ложился в постель с другой, её выворачивало наизнанку. Она мягко уворачивалась от его объятий, делала вид, что занята или просто молча выпутывалась из его рук, когда он притягивал к себе. Бартон приходил в недоумение, удивлённо хмурился, разглядывая её каменное лицо, и виновато опускал глаза. И именно это бесило Лору больше всего. Он был виноват, он знал это, пытался исправить содеянное, но это её лишь раздражало. Ей казалось, что она начинает ненавидеть своего мужа. Несмотря на то, что Клинт полностью осознавал собственную никчёмность, Лоре хотелось, чтобы он на своей шкуре ощутил её состояние. Чтобы понял, как больно знать, что твоя вторая половинка принадлежала кому-то другому. Чтобы понял, как паршиво прощать. Она придиралась к нему по мелочам, но не из вредности. Любое его движение вызывало в Лоре недовольство. То Клинт не так помоет посуду, то слишком долго смотрит телевизор, то не тем цветом покрасил забор, то не на то место вывез опавшие листья. Бартон мирился с её причудами, будто это так и должно было быть, и с каждым молчаливым повиновением Лора понимала, что ей хочется сорваться. Наорать на мужа, спустить на него накопленную злость, утопить в собственной ярости. Забыть причинённую боль было невозможно. Некогда порезанный палец то и дело ныл, напоминая, что когда-то она предчувствовала всё это дерьмо, что сейчас творилось. Как же ей было тогда больно от неведения, но даже это не сравнится с тем, что сейчас происходит. Лора бы хотела отмотать время назад, чтобы ни о чём даже не догадываться. Ей хотелось сохранить образ верного мужа, доброго отца, но не изменщика, пытающегося вернуть всё на круги своя. — Как её звали? Вы всё ещё общаетесь? Это был перепих на одну ночь или нечто большее? — Лора не могла запретить себе не то, что просто задавать такие вопросы, она не могла запретить себе думать об этом. Клинт всегда впадал в ступор после таких слов и отказывался отвечать, но это распаляло лишь сильнее. — Она молодая, красивая? Сколько ей? — Старая, — однажды ответил Клинт, и Лора, тут же распознав лестную ложь, запустила в него тарелкой. Нервы были на пределе, она боялась глядеть на себе в зеркало, замечая, что начинает плохо выглядеть. Стали выпадать волосы, и морщинок у печальных глаз стало лишь больше. — Я ненавижу тебя, — чётко прошептала она, когда тарелка разлетелась за спиной Клинта. — Ненавижу. Признать и сказать это было легче, чем простить измену.

***

Лила, наряженная в розовое платье феи, размахивала волшебной палочкой, то и дело тыкая звездой на конце в Купера. Тот отмахивался от сестры чёрным тяжёлым плащом. — Дракула? — поинтересовалась Наташа, и Купер довольно кивнул. Она держала на руках Нейта, облачённого в костюм дракона, и ему в нём, видимо, было весьма жарко, он капризно хныкал и дёргал себя за длинный хвост с зазубринами. Лора хмуро расчёсывала Лиле фиолетовый парик. — Я думала, мы отправим детей собирать конфеты, а сами напьёмся где-нибудь в кабаке, — Нат засмеялась, сюсюкаясь с Натаниэлем, но Лора даже не улыбнулась. Молча отложила расчёску на ближайшую полку и отвернулась, когда в коридор вышел Клинт. Наташа заметила, как улыбка сползла с лица Купера, и всё тело напряглось в немой ненависти к отцу. Это было ожидаемо, но для Нат всё же стало потрясением. Она передала Нейта Бартону, и в его лице читалось сожаление. Раскаяние. Вина. Слишком много вины для человека, который сохранил здравомыслие не признаваться в содеянном. Наташа нахмурилась, но Клинт уже отвернулся, отказываясь на неё даже смотреть. Потянулся к Лоре, чтобы чмокнуть её в щёку, и та позволила, правда, вышло это крайне неловко. Как только за Бартоном закрылась дверь, Лора попыталась незаметно стереть призрачный поцелуй с щеки. — Почему мы не пойдём с ними? — осторожно спросила Нат, когда Лора, дёргая рукава аляписто-растянутого свитера, мрачно уселась на диван. — Если хочешь, можешь пойти с ними. Я устала. — Что случилось? — Наташа подошла ближе, уселась рядом, внимательно изучая бледную, действительно плохо выглядящую подругу, измождённую и вымотанную. Лора не ответила, уставилась куда-то вперёд, не желая делиться разочарованием даже с Наташей. Было невероятно стыдно, будто бы она сама была виновата в семейных проблемах. На женских форумах всегда хаяли именно жену — не уследила, не смогла удержать. Наташа молчала, надеясь, что Лора в скором времени всё же найдёт силы признаться. Она не торопила, знала, что нужно собраться с мыслями. Внутри разливалось жутчайшее беспокойство, Нат уже догадывалась, о чём пойдёт речь, но всё равно отгоняла эти мысли прочь. Была ещё надежда, что Клинт не такой уж и кретин. — Выпьешь? — поинтересовалась Лора, наконец отмирая. После долгих раздумий возвращаться в реальность оказалось слишком непривычно. Присутствие подруги на удивление лишь раздражало. Мешало думать. — Ты ведь кормишь грудью, тебе нельзя. Лора отмахнулась, наливая себе полный стакан виски. — Уже нет. — Ты же всех своих детей кормила чуть ли не до года. — У меня пропало молоко, — холодно бросила Лора да так, словно обрубила, и Нат удивлённо затихла от столь резкого тона. — Клинт мне изменил. Наташа поражённо выдохнула. — Откуда ты знаешь? — Он сам мне сказал. — Идиот, — прошептала Нат, в ужасе качая головой. — Ты не выглядишь особо удивлённой, — сухо заметила Лора, и на её лицо упала тень. — Ты знала? В её голосе было столько злости, что Наташа внезапно ощутила себя как на допросе. Это был плохой знак. — Ты знаешь, кто она? Нат закусила губу, стараясь нацепить на лицо одну из своих масок хладнокровия. Обычно получалось хорошо, особенно, когда на деле не испытываешь никаких эмоций, но сегодня это был не тот случай. — Как её зовут? Ты наверняка знаешь, Клинт тебе сказал. Или ты хотя бы догадываешься. Скажи мне. — Зачем тебе знать это? — осторожно спросила Нат, внезапно поняв, что хочет надавать Бартону тумаков. — Я должна знать, кто она! — Хочешь повыдирать ей волосы? — Я просто хочу знать, почему именно она. Чем она его привлекла! Чего она хотела! Мне нужно это знать, — Лора чуть ли не кричала, голос её то и дело срывался, ухая под потолком. — Я ненавижу его, ненавижу отца своих детей. Мне так паршиво, ты просто представить не можешь. Весь мир рухнул, когда он сказал мне об измене. Я так гордилась тем, что он мне верен, но всё разрушилось в один момент, — она закрыла лицо руками, и Наташа услышала тихие всхлипы. — Меня предали и унизили, и я не могу его за это простить. Не сейчас. Не могу его видеть, слышать, одно лишь его присутствие раздражает до такой степени, что хочется его ударить. Я хочу знать её имя. Нат бережно погладила её по волосам, не зная, как вложить в это касание как можно больше поддержки и сочувствия. — Это ничего тебе не даст. Лора отняла ладони от лица и помутневшим заплаканным взглядом воззрилась на подругу. — Ты не хочешь говорить мне, потому что я её тоже знаю? Несколько секунд Нат удивлённо моргала, пока Лора мрачно изучала её лицо. — Это ты? — Что?! Лора выпрямилась, скинув руку Наташи со своего плеча, словно ядовитую змею. Долго смотрела на неё, не моргая, будто на ходу взращивала семена прозрения. — Если ты думаешь, что это я любовница Клинта, то ты ошибаешься. Я бы никогда, — Нат поражённо улыбнулась, скорее истерически возмущённо. — Он мой друг и ничего больше. Ваша семья — единственное, что у меня есть, и я бы никогда даже и не помыслила бы её разрушить. Лора молчала, взглядом коршуна взирая на подругу, и на лице её не читалось ничего хорошего. Какая-то одержимая решимость. Даже пресловутая реакция натренированного шпиона не спасла Наташу от удара. Лорина ладонь звонким шлепком опустилась на щёку подруги, да так сильно и неожиданно, что Нат покачнулась и удивлённо вскрикнула. — Убирайся из моего дома, — холодно бросила Лора, указывая Наташе на дверь.

***

— Пятнадцать мармеладных конфет и три зефирки. Я это есть не буду, а ты? — Лила высыпала угощения на пол, но Купер на них даже не взглянул. — Терпеть не могу мармелад. — Я тоже, — вздохнула Лила. — Зато у меня целых шесть шоколадных батончиков. — Убери конфеты с пола, завтра решим, что съедим, а что скормим тёте Наташе, — Клинт бережно уложил кресло с заснувшим Нейтом на диван и стащил с себя пальто, но внезапно заметил, как Купер уставился на кучу сумок, выброшенных в коридор. — Это твои, — выразительно бросил сын. Вышедшая из комнаты Лора жестом попросила детей уйти к себе. Они переглянулись, но Лила, предчувствуя неладное, закапризничала, и Куперу пришлось схватить её за руку и насильно увести на второй этаж. Лора знала, что они сейчас застыли в коридоре и отсюда их не видно, знала, что подслушивают, уже не первый раз ловила их на этом, но было плевать. — Лора… — Замолчи. Дай сказать. Всё это время говорил ты, а теперь выслушай меня. Я так больше не могу. Видеть тебя не могу и слышать, чувствовать тебя и наблюдать твой чёртов виноватый взгляд изо дня в день. Мне просто нужно время. Неделя, может, месяц. Но я хочу побыть одна. Мне просто нужно подумать и всё решить. Просто время. Лора решительно выдохнула и отступила во тьму коридора. — Но… — Бартон попытался было выжать из себя хоть какие-то слова, но спазм сдавил горло. Он растерянно взглянул на свои вещи, ворохом выглядывающие из сумок. — Я не могу тебя простить. Не сейчас. Может быть, потом, может, никогда. Но дай мне время, чтобы решить это, — бесцветно попросила Лора, и Клинт распознал в её голосе сожаление. Именно в этот момент он понял, что собственноручно разрушил свой брак.