Падение

      День близился к концу, пурпурный закат выглядел из окна необычайно красиво. По улицам неслись машины, мелькая фарами, похожими на сотни маленьких огоньков. Почти во всех окнах горел свет. Люди, уставшие, но довольные, торопились по домам, неугомонные толпы подростков, громко смеясь, гуляли по улицам, наслаждаясь долгожданной прохладой, по парку прогуливались парочки, глядя на закат и восхищаясь его красотой. Этот вечер ничем не отличался от других, но именно он положил начало нашей истории.       В центре города располагалось огромное многоэтажное здание научно-исследовательского института и, несмотря на поздний час, там кипела работа. На тридцать втором этаже в одной из лабораторий был включен свет. — Вот черт, снова не то! — Молодой человек лет двадцати на вид, держал в руках пробирку, на его лице застыло выражение крайней досады. Отросшие белоснежные волосы его были убраны в хвостик, но длинная челка все равно лезла в глаза. Парень нахмурился и провел рукой по лбу. — Реакция снова не прошла. Где я мог ошибиться? Ведь по моим расчётам все должно было получиться. Лави, это слишком сложно, я уже начинаю терять веру в то, что смогу сделать это. Может, прекратить бессмысленные попытки? — Аллен, ты слишком много работаешь, — ответил высокий рыжеволосый парень, тяжело вздохнув. — Тебе нужно отдохнуть. Ты же помнишь, что нам рассказывал преподаватель по ТРИЗу*? Озарение, как правило, приходит на отдыхе. Ну, конечно, с условием, если ты достаточно долго пытаешься найти решение. — Но на этот раз я был уверен, что все сделал правильно, я должен найти вакцину. Ты только представь, каким это будет прорывом в науке. Я испробовал уже столько вариантов, а на этот раз все должно было получиться, но я снова где-то ошибся. — Уолкер, обессилев, рухнул на ближайший стул. Под глазами молодого человека залегли темные круги — следствие бессонных ночей. — Да, ты чертовски прав, мне нужно отдохнуть и продолжить опыты уже с новыми силами. — Вот и хорошо. Собирайся, нам пора идти домой, малявка. — Рыжий ухмыльнулся и поспешил в сторону двери, дабы не слушать гневные возгласы друга. — Сколько раз повторять? Мне уже двадцать три… — Двадцать два, — поправил Лави. — Не важно, через месяц мне будет двадцати три! А ты все еще называешь меня малявкой. Тебе больше подходит работа клоуна, нежели ученого. И с чего ты вообще решил заняться изобретательством? — Аллен по-детски надул губы и, нахмурив брови, посмотрел на друга. В такие моменты он очень напоминал обиженного ребенка, у которого забрали конфету. — Не сомневаюсь в твоих талантах, однако ты слишком легкомысленный. Иногда стоит проявлять чуть больше усердия. — Ты так говоришь, а я, между прочим, сейчас занят крайне интересным делом. Пока что я не буду рассказывать тебе все подробности, но если у меня все получится, ты первый оценишь мое изобретение. Тебе точно понравится! Я хочу сделать то, что не удавалось ни одному ученому. — Лави лукаво улыбнулся, наблюдая, как в глазах Уолкера загорелось крайнее любопытство. — Знаешь, я уверен, что профессор будет локти кусать, когда узнает, чего достиг его студент-разгильдяй. Пожалуй, мою докторскую диссертацию запомнят надолго. Возможно, обо мне напишут книги, а через сотни лет станут говорить, что я был самым молодым доктором наук, сделавшим грандиозное открытие. — Да уж, «скромности» тебе не занимать. И вообще, мне же интересно. Понимаешь ведь, что я теперь не усну, пока не узнаю. — Блондин хотел сказать что-то еще, но тут дверь открылась, и в кабинет вошел высокий мужчина. — Как? Вы еще здесь? А не отправиться ли вам по домам? Все равно занимаетесь ерундой, вместо того, чтобы работать. — Мужчина всем своим видом выражал крайнее недовольство. — И почему именно я должен с вами нянчиться? — Уже уходим! — Лави был явно рад такому стечению обстоятельств. Дождавшись, когда Аллен уберет все свои склянки по местам, он попрощался с мужчиной и утащил друга прочь из кабинета, бросив на прощание короткое «до свидания». — Снова Кросс все испортил, — проворчал Уолкер, когда ребята уже были на улице. — И ежу понятно, он рассчитывал на то, что будет работать с симпатичными выпускницами академии в коротких юбочках, едва прикрывающих попу, или с глубоким декольте. Вот только я сомневаюсь, что его мечта когда-нибудь сбудется. Этот бабник выбрал не лучшее место работы. — Его можно понять. — Лави мечтательно посмотрел на небо. — Я бы тоже не отказался пообщаться с милыми девушками, но сейчас гораздо важнее закончить работу, тем более, у меня все почти получилось. Скажи, Аллен, ты хотел бы изменить прошлое? — Да, — не задумываясь, ответил блондин, в его голосе послышалась грустная нотка. — Даже не представляешь, как сильно я этого хочу. — Тебя что-то тревожит? — Нет, просто однажды я допустил ошибку. Очень дорогой мне человек пострадал по моей вине. — Уолкер сильно изменился в лице, в эту минуту он был сам на себя не похож. Невозможно было определить, о чем он думает, пустой взгляд ничего не выражал, но голос немного дрожал. — Не хочешь рассказывать? — Рыжий понимающе посмотрел на друга. Несмотря на то, что ребята общались с первого курса, блондин ни разу не заговорил о своем прошлом. Будучи неглупым молодым человеком, Лави не стал спрашивать, решив, что друг сам расскажет, если захочет. — Ну почему же? Тебе я могу рассказать. Может, станет легче. Прошло уже столько лет… — Аллен вздохнул и отвел взгляд в сторону. Вокруг мелькали безликие прохожие, они, все без исключения, счастливо улыбались, словно в мире не было ни проблем, ни забот. Но когда-то увидеть столько радостных людей не представлялось возможным. — Ты же помнишь, каким был наш город пятнадцать лет назад? Противно вспоминать. Мне было тогда восемь лет, я воспитывался в детском доме, это было ужаснейшее место. Нас не считали за людей, обращались, как с мусором. Все дети там были очень жестокие, а я тогда был хилым, не мог за себя постоять. Меня постоянно обижали старшие ребята, пока не появился он. Все называли его Канда. Это был странный мальчик, он не походил на остальных. Канда вступился за меня, поэтому я стал ходить за ним, как собачка. Он очень злился из-за этого, но со временем привык. Канда стал моим первым другом, пока не произошло это… Я уже говорил, как с нами обращались, но это не все. Каждые полгода выбирали двоих-троих ребят, которых долго никто не усыновлял, и уводили куда-то, больше мы не видели никого из них. Им говорили, что за ними пришли родители, поэтому никто не сопротивлялся. Когда мне исполнилось десять, пришла моя очередь, вместе со мной забрали и Канду. Я был очень рад, ведь я был уверен, что теперь мы станем настоящими братьями, но все вышло не так. Нас закрыли в тесной комнате с крошечным зарешеченным окошком и каждый день проводили опыты. До сих пор я вспоминаю запах сырости и плесени, окровавленные бинты и нестерпимую боль. Не буду в подробностях рассказывать, что нам пришлось пережить, думаю, тебе не очень хочется это слушать. Насколько мне известно, какие-то сумасшедшие ученые стремились получить человека, обладающего невероятной силой и выносливостью, их главной целью являлось создание смертоносной армии из бойцов «нового поколения». Однако эта идея обернулась против них. Через некоторое время, так ничего не добившись, от нас решили избавиться. Меня и Канду посадили в фургон грузовика и повезли куда-то. Я дрожал от страха, а мой друг оставался спокоен, несмотря на то, что наши руки были крепко связаны. Вдруг я почувствовал резкий толчок, по всей видимости, мы попали в аварию. Канда, вздрогнув, поднялся и с легкостью избавился от веревок, а потом освободил и меня. Не раздумывая над тем, как ему это удалось, я бросился к дверям фургона, но они были заперты. Я тщетно попытался открыть их еще раз. В этот момент все и произошло. Снаружи раздался щелчок, двери отворились, а за ними стояли наши мучители. Один из мужчин схватил меня сразу же. Надежда, вспыхнувшая в моем сердце, вновь погасла. На этот раз я был уверен, что это конец, но Канде вновь удалось удивить меня, тогда я впервые увидел, чтобы он смотрел на кого-то с такой ненавистью. Все произошло в считанные секунды, и я уже был свободен. Канда в мгновение расправился со всеми. Мы побежали прочь оттуда. Я до сих пор помню фразу Канды, брошенную тогда: «Их эксперимент удался, но им об этом знать было не обязательно. Я ждал подходящего момента. Теперь уходим, сейчас здесь все взорвется». Вот тогда я и сглупил. Я ненавидел людей, которые обрекли нас на такое существование, но не хотел чувствовать себя виноватым в чьей-то смерти, поэтому решил спасти их. Мой друг был против, но я, прикрываясь никому не нужным благородством, стоял на своем и направился в сторону машины. К несчастью, в этот момент один их мужчин пришел в сознание, он поднял пистолет и выстрелил в меня. В последний момент Канда заслонил меня своим телом, пуля попала ему прямо в сердце, он рухнул на землю. Именно в этот момент раздался взрыв. Мы находились достаточно далеко, поэтому нас не задело, но было поздно. Канда был мертв. Я рыдал, не желая верить в произошедшее. До сих пор жалею, что не послушал его, если бы мы только убежали тогда… Все могло быть иначе. Мы были где-то за городом, я не знал, куда идти, но решил, что если пойду по дороге, то наткнусь на людей. Не знаю, сколько времени я брел, неся на себе труп Канды, но и бросить его на дороге я не мог, но помню тот момент, когда я увидел вдалеке прекрасный домик с огромным садом, он был для меня словно оазис в бескрайней пустыне. Рядом с домом росла яблоня с большими ярко-красными плодами. Я так проголодался, что решил сорвать пару яблок. Хозяин жутко разозлился, решив, что это один из местных мальчишек, но, увидев меня и моего мертвого друга, тут же изменился в лице. Он вызвал скорую и полицию, но помочь Канде уже никто не мог. Я рассказал все про аварию и про то, что происходило в детском доме, а добрый хозяин домика накормил меня и оставил жить у себя. Вот такая печальная история. С тех пор прошло много лет, но я помню все произошедшее так, словно это было вчера. — Ничего себе. Не верится даже, это больше похоже на сюжет какого-то фильма, — заговорил Лави, отойдя от шока, все услышанное было мало похоже на правду, но уж кем, а лжецом Уолкер никогда не был. Впрочем, если вспомнить, каким был город еще лет десять назад, то история блондина уже не казалась такой удивительной. Действительно, раньше народу приходилось нелегко. Каждый выживал как мог. Вместо стройных многоэтажек, улицы заполняли трущобы. И никаких вам гипермаркетов, ресторанов, парков развлечений и торговых центров. Даже странно, каким образом новое правительство смогло настолько улучшить уровень жизни в кратчайшие сроки. — Тебе не стоит ни в чем винить себя, ты всего лишь не хотел лишних смертей, это похвально, хотя я считаю, что эти твари заслуживали худшего. Да, в те времена жизнь была нелегкая. Невольно начинаешь ценить то, что есть сейчас. Все старые здания были снесены, а на их месте выросли новостройки, для каждого открыты двери в лучшие ВУЗы страны. Мы можем заниматься тем, что нам нравится. Думал ли ты тогда, что будешь талантливым молодым ученым, окончившим с отличием школу экстерном и имеющим диплом с отличием? — Ты мне льстишь. Я не настолько успешный. — На лице Аллена вновь засияла довольная улыбка. Нужный эффект был достигнут, уже через несколько минут ребята забыли об этом разговоре и спокойно строили планы на предстоящие трудовые будни, сливаясь с толпой весельчаков, наслаждающихся жизнью, с лиц которых, кажется, никогда не сползала улыбка. Каждый из живущих в городе чуть ли не молился на правительство, выведшее страну на новый уровень развития.       Именно в этот день, ничем не отличающийся от остальных, произошло то, что в корне изменило жизнь одного молодого ученого, который долгие годы хранил в своем сердце чувство вины, ни на секунду не отпускавшее его. Лави, выпив не меньше трех банок энергетика, работал всю ночь, стремясь создать то, о чем могли только мечтать многие ученые до него, и он закончил свое удивительное изобретение, над которым он трудился не один год. Изобретение, ставшее причиной всех предстоящих бед.