Безымянный

Тяжело дыша, двое мужчин буквально ввалились в комнату, выделенную специально для них. Не доходя до широкой кровати, зеленеволосый с силой вжимает блондина в стену, вновь и вновь целуя его с животным голодом, будто пытаясь сожрать, нежели заняться с ним любовью. Последний, в свою очередь, не спешит уступать, уже во всю лаская мускулистую грудь и кусая шершавые губы. Пальцы непроизвольно проходятся по застарелому шраму, спускаясь всё ниже и ниже к бёдрам. Полная ехидства улыбочка сквозь поцелуй и блондина с рыком швыряют на кровать. — Хе~хе. — Нараспев мурлыкает он, приподнимаясь на руках и начинает водить по своему паху пальцами, с исступлением глядя на старпома. Тот рычит, стаскивая с себя одежду и в два шага оказывается прямо перед хитрой пакостью. Тихий вдох. Он просто стоит и смотрит. Как повар ласкает нехилый бугор на брюках, как мерно стонет, зазывающе облизывая собственные пальцы, как двигает тазом вверх и вниз, всё шире разводя колени… Мечнику сейчас крышу сорвёт. Накренившись вперёд, он падает на блондина, впечатывая в кровать. Тот, в свою очередь, шипит и чуть сдавленно смеётся. — Эй-эй, Маримо~… Знаешь, никогда не думал, что ты по-мальчикам~… — Хрипловатый насмешливый шепот в самое ухо заставил мастера меча сжать зубы. — Хаа… Ты издеваешься? Прямо сейчас хочешь об этом поговорить? — Раздражённо фыркает зеленоволосый, меж тем уже стаскивая надоедливые брюки со стройного тела. — А почему бы и да? — Пьяный говор Хренова Кока. И ведь не отвяжется же… — Ну… — Мечник отстранился, сверху вниз смотря на невменяемого повара. Облизнулся. — Знаешь… Глядя на тебя — любой поголубеет… — Ехидный хмык и старпом вновь опускается к светлой груди. — Ооо, это комплимент? — Ну, не знаю, как для тебя… — И затыкает болтливую завитушку глубоким поцелуем. И в этом поцелуе нежданно-негаданно просыпается борьба. Резко обхватив ногами мощное тело, блондин рывком перевернул его на спину и уселся верхом на напряжённых бёдрах, вжимаясь пахом в пах и выгибая спину. — И что это такое? — Приподняв бровь, тут же спрашивает старпом, на что кок лишь лукаво ухмыляется и проводит по своим губам языком. — Я хочу… — Наклоняется всё ближе к суровому лицу. — Сделать тебе минет… — И ступор. Мда. Бывает. Шокированно раскрытый глаз вновь заставил завитушку рассмеяться, что он аж чуть ли не валялся в конвульсях. Ну, оно и понятно. Строптивого повара хрен упросишь сделать такое, а тут он сам предлагает. Любой бы приху… Кхм… Ну, вы поняли. — Эй~… Я серьёзно, Эро-Маримо… — Хриплый полушепот, пока руки медленно корабкаются вниз, к брюкам. В чувства мечника привело лишь ощутимое сжатие его же достоинства сквозь плотную ткань. Тихий рык и мужчина скалит зубы, чувствуя слабую пульсацию в кисти. Довольно приятный контраст боли и столь сладкой пытки. А этот стервец уже и сам спустился к паху, ощутимо покусывая стояк. Полурык-полустон заставил блондина ухмыльнуться. Заводя несколько выпавших прядей за ухо, он стягивает чёрные штаны до колен, при этом оставаясь в одной рубахе, проводит несколько раз рукой по расколённой плоти вверх и вниз, наконец вбирая её в себя. Ещё один стон со стороны мечника. Боже, это безумно заводит. Парень заглотил член глубже, насаживаясь ртом почти до основания. Немудрено, что глотку так дерёт, ведь у Ророноа агрегат ого-го!.. Чуть отстраняется, исподлобья смотря на воздуждённое лицо и вновь опускается до конца, задавая свой особый ритм. Старпом же полулежит на локтях, смотря как повар, одной рукой помогая себе в своём нелёгком деле, второй бессовестно дрочит, издавая развратное мычание, подозрительно напоминающее стоны. В нетерпении, мужчина дёргает бёдрами, пытаясь толкнуться ещё глубже, однако кок не даёт этого сделать, безбожно сжимая член у основания. По мускулистому телу проходится крупная дрожь, скаплипаясь в ямке на затылке. И всё-таки этот засранец отменно сосёт! И где, интересно, научился? А повар уже во всю ласкает головку, пошло причмокивая, прикусывая верхнюю плоть и невнятно что-то бормоча. Мастер санторю закинул голову назад, от столь вкусных ощущений непроизвольно сжимая пальцы на ногах и вновь хрипло рыкнул, пытаясь всё же сдерживать свои стоны. И вновь глубокий влажный плен. Ммм… Это просто невероятно. Но вот когда сзади входит узловатый палец, старпом не может не вздрогнуть. Всю пьянящую пелену как ветром сдуло, изнутри обволакивая до неприличия непривычным жаром. — Хэй, Завитушка… Ты что, надеешься быть… Мх. — Второй палец заставил аж зажмуриться. — Све-ерху? — Мечника выгнуло дугой, пока кок массировал простату. Парень ногтями вцепиться в простыни, сжимая их до побелевших костяшек и чуть ли не рвал несчастные тряпки, пока в глазу плясали яркие огни. — Ммм… А ты разве против?.. — С возбуждённой улыбкой просипел блондин, на миг отвлекаясь и клыком уткнувшись красную головку. Ну да, перспектива так себе. Лицо мечника покрылось непривычным румянцем, а из приоткрытого рта тоненькой струйкой потекла слюна. — Ха-ха… Мммм… Тогда, заставь меня кончить… — Поворачивая голову и с пленящим вызовом смотря любовнику глаза в глаза. По телу последнего тут же проскакала сладостная дрожь и он, наспех смазав в слюне свой ствол, приставил его к тугому колечку мышц. Толчок. Второй. Третий. И повар, не разбирая ни черта, начинает вбиваться в старпома. Тот сдавленно мычит, матом покрывая всё и вся на свете, в частности и самого блондина, и чуть ли не вскрикивает, чувствуя на собственной груди чужие зубы. Кок будто заведённый долбит его в одном темпе, при этом буквально грызя его соски и, зжав руками талию, пытается насадить старпома ещё глубже. Просто верх наглости. Мечник, шипя от колкой боли, материт блондина, а тому просто побою. Он продолжает. Не останавливаясь. Тут уже срывается и головорез, с силой дёргая за светлые волосы в сторону и вынуждая мужчину слегка отстраниться, выходя из его тела, но всё ещё равно покачивать тазом. Голубые глаза, мутные от похоти и возбуждения, будто налитые серым свинцом, приоткрытые губы, с которых уже стекает струйка крови, хмельной румянец, вкупе с влажными от пота волосами — всё это до невозможности завораживает. И старпом, обведя шершавые губы языком, с ухмылкой вовлекает кока в поцелуй. Блондин же вновь вставляет член в грубое тело и, закинув на плечо шрамированную левую ногу, продолжает долбить парня на бешеной скорости. Старпом же, весело хмыкнув, спустил руку на округлую ягодицу, тут же вводя пару пальцев в повара, отчего тот нехило вздрогнул. Движения стали резче, а кок теперь не только бесцеремонно трахал мечника, а уже и, оттопырив зад, насаживался на грубые пальцы, чуть ли ни рыча до едкой ряби в распахнутых глазах. Сорванный стон и повар, в последний раз толкунвшись, кончает глубоко в старпома. Нутро мастера меча обожгло горячим семенем, а блондин, содрагаясь от наступившего оргазма, осел на постель, еле держась на ватных руках. — Мф-ха-ха… Скорострел… Я выиграл… — Прошептал Ророноа тому на ухо, сползая с уже вновь эрегированного члена. Он-то не кончил. Хотя, был очень даже близок. — Хах… Ну… Тогда прошу… — Приглашающе и одновременно с насмешкой разводя соблазнительные ноги. Он еле говорить может, а всё тело бьёт чуть ли не отбойным молотком, но чёртово возбуждение не даёт ему покоя. И не даст. Пока эта зелёная туша рядом. А Зоро, посадив Санджи себе на колени, уже начал мстить за столь внезапную атаку оного, войдя в того с разгону и слушая утробный стон. И его первый раз снизу оказался довольно неплох! Если не считать пьяного горячего повара, ноющую поясницу и вытекающую из ануса сперму.

***

Здравствуй утро. Здравствуй опохмел, которого нет. Повар, тихохонько скуля, уже час валялся на кухне, чувствуя запах готовящейся творожной запеканки, жареных блинчиков и мороженой малины. Аж слюнки телки от такого аромата. Слегка дёрнулся и матом зашипел на ни в чём не повинную вазу с тёмно-синими розами. Из-за вчерашнего болела не только голова. Кажись, с маримо, то, раунда три было. Или тот просто без подготовки вошёл. А, без разницы, всё равно ничего не помнит. Перед внушительной декорированной печью мельтешит сероликая, в слегка вульгарном растрёпанном виде, изредка зевая и издавая какие-то непонятные фразы-шутейки. Уже не создавалось ощущения, что эта высокая кукла... Страшна. Наоборот. Такой контраст с первоначальным образом умилял повара до глубины души. Дверь тихо скрипнула, заставив находящихся на кухне повернуться к вошедшей. Это была Соша. Осторожно, словно маленькая лисица, она заглянула в просторную комнату и, смешно дёрнув носиком, проскакала к Санджи. — Доброе утро, мой юный цветок! — Тут же воскликнул последний, неосторожно вскакивая на ватные ноги. Едва не упал мордой вниз. — Д-доброе… Ам… П-прости меня! Пожалуйста! — Сразу выкрикнула она, сжав в миниатюрных кулачках широкие штанины. Повар, пробывши в шоке всего миг, недоумённо глядя на юную особу осторожно подошёл к ней и спросил: — За что прощения просишь, цветочек? — Ну… Вчера я, когда пришла в себя, использовала остатки нашего контракта, передав почти весь свой жар и лихорадку тебе… Тебе ведь было плохо? — Виновато хлопнув кленовыми глазками. Повара аж передёрнуло. Осознание, в обнимку с памятью, резко атаковали расслабленные нервы, а по коже прошёлся принеприятный холодок. Последний, кстати, из-за тёмного взгляда мастера санторю, что пришёл вместе с девушкой, но остался в дверях. Шея, будто на скрипучих шарнирах, нехотя развернула голову и кок таки лицезрел этого монстра. По виску стекла капелька холодного пота, а острый кадык резко дёрнулся, делая глотательные движения. — Санджи?.. — Ещё один вопрос от юной леди заставил блондина хоть маломальски прийти в чувства. — Н-ну, нет! Конечно нет! Я-я просто слегка… голова закружилась, и я спать лёг! Да, ха-хах… — Нервно прикусив язык к концу неубедительной тирады. Омелия на фоне аж прыснула со смеху, чуть ли не роняя полную турку на пол. Мечник же, оскалив зубки, не удержался от весёлого хмыка, параллельно поднимая правую бровь. Скептик, блин. — Хаааа… Ну, я надеюсь, ты не слишком много пил? — Проницатильность Соши поражала. У повара дёрнулся глаз. — Ч-что?.. — Ну и ну и ну. Я ж по себе сужу. Когда болит голова — хочется выпить. — Насмешливо пожав плечами, барышня развернулась, подходя к уже беспардонно ржущей Омелии и интересуясь что же, собственно, будет на завтрак. Кок же лишь осел на стул в немом ступоре, а головорез в душе ликовал, ибо зад болел не только у повара. И, между прочим, даже посильнее. Если сопоставить.