Дочь Кровавой Хабанеро!

      Входить в свой внутренний мир мне с каждым разом становилось все легче и легче. Мы с Курамой много разговаривали, он рассказывал о себе и о том, что с ним случалось, а я рассказывала о мире снаружи. Так прошло три недели, я продолжала искать информацию о родителях и причине их смерти, мне хотелось узнать, что за человек в маске из клана Учиха приложил свою гаденькую ручонку к их скоропостижной кончине с моим последующим пренеприятным существованием в виде оружия деревни. Курама рассказал, что знал, но так как он находился под контролем, то многого он поведать не мог.       Что ж, как говорится, хотеть не вредно, но данных было маловато. Нигде никаких записей я не нашла, а говорить со мной на эту тему отказывались. Никто не говорил мне ни кто мои родители, ни что с ними стало. Казалось, что я просто появилась из воздуха или меня из пробирки вывели. Курама предположил, что никому просто ничего неизвестно о них, вот только почему? В принципе, если рассуждать логически, отец мой не последний человек был, Четвертый Хокаге как-никак, да и мама не воздухом питалась, и жили они не в лачуге, как я предполагаю. Так почему я живу круглой бедной сиротой. Почему ничего в наследство не оставили, неужто даже минимальных сбережений не было?       — Скорее всего, тебя просто облапошили, Мелочь, — авторитетно заявил Курама. — Завещание твои оставить не успели, вот и нет у тебя наследства, все государство забрало в счет твоего проживания, питания и обучения, с огромными комиссионными.       — Да-а,  — задумчиво протянула я, — Скорее всего так.       Эх, несбыточные мечты о домике в деревне.       — Кстати, Мелочь, к тебе опять придирались эти ублюдки, которые зовут себя доблестными защитниками деревни? — спросил Курама.       Что я могла ответить? Так как приют находился рядом с общими тренировочными полигонами, то там часто ошивалась компания из трех «типа шиноби», делая вид, что тренируются. А может и действительно тренировались. Я гуляла чаще всего одна, и их излюбленным развлечением стало издеваться надо мной. Теперь я понимаю, что, скорее всего, у них кто-то из родных и близких погиб в день моего рождения, когда Курама напал, но это ведь не причина вымещать злость и бессилие на мне. И Курама не по своей же воле действовал, им управляли. Хотя кому нужны мои объяснения, если так называемая причина их душевной боли и страданий у них перед глазами. Сам же Курама посоветовал помалкивать о нашем с ним общении, а то не дай бог еще запрут где-нибудь в тюрьме. И будем мы «клетка в клетке». Ха.       Били не сильно, но синяки оставались и тело болело, знают, гады, куда бить, чтоб побольнее. Иногда с ними были шиноби постарше, но никто и никогда за меня не заступался. Просто отворачивались, делая вид, что ничего не видят и не слышат.       Вначале я просила оставить меня в покое, но видя, что это их только больше забавляет, перестала. Терпела молча, а что я могла сделать против взрослых лбов, так что не буду доставлять им еще большее удовольствие. Потом шла в приют и заваливалась спать. Благо Курама лечил меня, делясь своей чакрой, так что на следующий день я вставала как новенькая.       — Да, — тихо прошептав, отвернулась, чтоб он не видел, как я пытаюсь сдержать слезы.       — Ну что ж, — сказал Курама, кивнув своим мыслям, решая что-то про себя, — Мы сделаем тебя сильнее, чтоб никто не смог тебя больше обижать. А то я точно когда-нибудь не выдержу, и они гадить по углам начнут.       Он посмотрел на меня задумчиво, видно что-то прикидывает у себя в голове.       — Начнем мы, пожалуй, с тайдзюцу и развития твоих тенкецу, пора бы тебе разжиться большим объемом чакры, а то вон только на поддержание печати хватает. Защитить себя не можешь, а если это сделаю я, то нам точно не поздоровится, так как сдерживаться я не умею, — он так кровожадно улыбнулся, что мне стало не по себе. — А вот тебя, Мелочь, мне калечить не хочется.       О, это так приятно было слышать.       — О-хо-хо, это мы что, за меня переживаем что ли? Неужто я тебе нравлюсь? — умилилась я.       — Да нет. Просто волнуюсь, — смущено почесав себя за ухом, пробормотал лис.       — Ну, точно нравлюсь! — я подарила Кураме свою самую широкую улыбку, на какую была способна. Хи-хи.       Я была рада, что больше не одинока, а еще меня и защитить хотели, а это стоит тысячи высокопарных слов.       Курама разработал мне комплекс упражнений для укрепления моего тела, туда входили бег, отжимания, приседания, даже ходьба на руках. Ох, чувствую, будет мне не легко, но он пообещал подсобить в быстром восстановлении моего организма, так что я приняла эту идею с радостью. Но сначала медитация и попытки управления чакрой. Я уже чувствовала очаг чакры, но вот управлять ею у меня не выходило. А укрепление тела чакрой мне было просто необходимо, а то устала я от этих издевательств. И физически, и морально.       Было решено тренироваться ночью, либо рано утром на тренировочном полигоне или в леску рядом с моей пещеркой, чтоб никто не доставал и не мешал.       Лето выдалось жарким, а мои тренировки изнурительными. Я пыталась управлять чакрой, что выходило довольно плохо, ведь те крохи, что оставались от поддержания печати, были ленивыми и неуправляемыми. Мне кажется, я больше чакры тратила на попытки управлять чакрой, получалось, на попытки уходила вся чакра, что у меня была, и управлять оставалось нечем. Вот такая вот дилемма. А потом я бегала, прыгала, отжималась, отрабатывала удары по воздуху и деревьям, ходила на руках, потом делала растяжку и гимнастику для рук (мне её Курама показал, как и объяснил, что такое печати, хотя я и сама много об этом читала). Складывание печатей — штука важная, кто быстрее печать сложил, тот и победил. Уже стихами заговорила, кажется, мне пора отдохнуть.

***

      Остаток лета за тренировками пролетел незаметно, каждый день я была опустошена, как минимум, раза два. Курама меня поддерживал и помогал восстанавливаться, но так, чтоб никто не заметил. За эти два месяца уже был виден сдвиг в моем развитии: я стала более выносливой и быстрой. Резерв постепенно увеличивался постоянным его опустошением, и я уже могла немного ускорять ток чакры в своем теле. Этот жуткий лис гонял меня и в хвост, и в гриву, временами мелькали мысли, что он смерти моей хочет. Но результат есть и это просто отлично!       Благодаря же постоянной медитации, входить в свой внутренний мир я могла уже за считанные секунды. Курама был рад моей компании, лёд между нами таял, и теплые чувства стали более крепкими. Я вообще люблю всяких пушистиков, ведь они такие милые.       Но однажды случилось, то чего я никак не ожидала!       День начался обычно, проснувшись рано утром, я отправилась на тренировку, пока все спали. Небо светлело, но звезды не торопились гаснуть. Красиво! Солнце начало медленно выплывать из-за горизонта, добавляя багряных красок в небо.       Так! Сначала поздороваться. Оп, и я в своем внутреннем мире напротив огромных ворот, пробегая вовнутрь, замечаю, что голова Курамы лежит на руках. Ага, притворяется спящим, но меня не проведешь. Бросаюсь на морду лиса и чмокаю в нос, ответом мне была довольная улыбка.       — Доброе утро, Мелочь.       — Блин, Курама, я ж тебя Рыжиком не зову, вот и ты переставай, — и все-таки прозвище в его устах звучало ласково, поэтому ворчала я просто для проформы.       Курама ничего не ответил, а сам начал задавать вопросы. Как говориться: «Лучшая защита — это нападение». Ха. Я рассказала ему, как прошел мой вчерашний день, что чакра в моем теле движется, так и хотелось воскликнуть «И все-таки она движется!» Курама отметил, что резерв увеличивается, да я и сама это чувствовала. Не забыла похвастаться, что вчера побила свой собственный рекорд в беге на выносливость — я пробежала целых двести два круга, до этого мой максимум был сто девяносто восемь! Я-ху! Я станцевала победный танец, стоя перед Курамой, но он уже к этому привык. Ва-ха-ха. Ну да, танцор из меня так себе. Меня спустили с небес на землю, сказав, что это ерунда, что шиноби бегают по две тысячи и, даже, более кругов. Блин, обломщик. Ну и ладно, значит, моя цель на ближайший месяц — пробежать пятьсот кругов! Так-с план составлен, Курама подкорректировал мои тренировки и их интенсивность. Ну что, понеслась?!       Почти полностью опустошив свой резерв, я начала заниматься тайдзюцу по плану, что составил этот рыжий мучитель маленьких девочек. Когда, наконец, выполнила весь комплекс упражнений, побив свои собственные рекорды (я прям жутко собой горжусь, буду бить их каждый день) приступила к отработке ударов, метание сюрикенов (вот где полный провал), а на сладкое, растяжка и гимнастика для пальцев. Её я, кстати, делала несколько раз в день, так как это очень и очень важно, об этом всё время Курама талдычит. Меня можно было разбудить ночью, и я бы смогла всё повторить, не просыпаясь. Закончив, когда солнце уже вошло в зенит, я пошла в приют и тут, как по закону подлости, появилась компания «шигопников», это их Курама так прозвал, я вообще удивляюсь его умению давать дурацкие прозвища.       — Кого это мы видим! — презрительные взгляды пробежали по мне — Неужто ты начала тренироваться.       — Нет, просто гуляла, — вот на кой я им ответила, надо было просто пройти быстро мимо, может, и обошлось бы. Хотя вряд ли с ними такое прокатило бы.       — Ребята, может, напомним ей, что нужно быть воспитанной девочкой и не дерзить старшим?       Блин. Я так удачно избегала встречи с этой троицей всё это время, как же жалко, что я еще не могу им ответить достойно. Они как будто по сценарию действуют: всё время одно и тоже, та же причина для того, чтобы придраться, те же слова о демонах и тварях, те же действия насильственного характера в мою сторону, ну хоть бы что-то новое придумали, у них как минимум два с половиной месяца на это было. Хотелось ударить себя рукой по лбу. Бесят. Почувствовав, как Курама заворочался внутри, я постаралась себя успокоить. Не убьют же они меня, в самом деле, но и сдаваться так просто я не собиралась. Я ж для чего-то выношу все эти тренировки, пора посмотреть, дают ли они вообще какой-нибудь результат.       Для начала решила проверить старую истину «Кто быстро бегает — битым не бывает». Что ж бегаю я прилично, но не достаточно для них. Догнали меня играючи, может, вначале они и удивились, что я пытаюсь оказывать сопротивление, но быстро оклемались. Они, кажется, даже радостно восприняли мои попытки отбиваться, получалось как сценка, где они — герои Конохи, заламывают меня — Девятихвостого демона-лиса. Вот если б они и вправду с Курамой познакомились, думаю, что обгадиться было бы меньшим из зол, что с ними бы произошли. Но я не Курама и не столь кровожадна, как мой друг.       Окружили, гады, чтоб вам кошмары снились. Один бросил камень, от которого я увернулась, чтоб встретить удар под дых от второго. «Проклятье, не заметила», — пронеслась мысль, когда я упала от того, что воздух вышел и не вошел обратно. Третий, подбежав, просто пнул меня в живот. Встать я уже не смогла. Немножко поколотив меня, эти трое ушли, крича что-то про воспитание и дерзость малолеток.       Нет, я понимаю, что били не сильно, да и не так долго. А то убили бы, и случился бы казус с потерей оружия массового поражения в моем лице из рук Деревни, тут никакие оправдания не помогли бы.       Но всё равно… всё равно! Руки непроизвольно сжались в кулаки. Как же обидно и больно в душе, что я такая слабая. Я лежала, закрыв глаза, а по щекам текли злые слезы. Ну, ничего, я смогла хоть какой-то отпор дать, а это уже греет мою душеньку. А пока мы в разных «весовых» категориях, но всё меняется. И тут случилось то самое неожиданное!       — Эй, ты как? В порядке? — раздался голос рядом — Э-эй? Тебе помощь нужна, у тебя кровь из носа бежит.       — А? Что? — не сразу поняла, что обращаются ко мне. — Это ты ко мне обращаешься?       — Ну да, а ты еще кого-то тут видишь? Давай помогу сесть.       Сев, я сфокусировала взгляд на девчушку моего возраста с розовыми волосами, подвязанными лентой, и пронзительными зелеными глазами. Одета в легкий комбинезон-шорты и майку с коротким рукавом. Миленькая.       — Ты что тут делаешь одна? — спросила я, все-таки полигоны далековато находятся от центра селения, а девчушка, скорее всего, оттуда. — Заблудилась?       — Да нет, я тут ищу кое-кого, — девчушка явно замялась. — А за что они тебя так?       — Не сошлись во мнении, что лучше удон* или соба, ** — блин, Курама заразил своим чувством юмора.       — Хм. Странный способ доказать свою правоту.       — Я тоже думаю, что подход у них не совсем верный.       Боже, я разговариваю со своей ровесницей и она не зыркает на меня с презрением или недоверием. Просто разговаривает, о святой Рикудо, это второй человек… или первый, Курама же не человек, что разговаривает со мной с доброжелательностью в голосе.       — Так кого ты ищешь? Я, может, смогу тебе помочь. Я тут всех знаю, — хотелось, чтоб этот неспешный разговор не заканчивался.       — Ну, я ищу одного мальчика, он должен жить в приюте, — она достала платок и начала вытирать мне лицо. — Блондинчик такой симпатичный.       — Я тоже из приюта, значит, могу помочь! Как его зовут?       — Узумаки Наруто.       Я впала в ступор, может быть, еще кто-то с фамилией как у меня и имя похоже. Странно это.       — У нас только один человек в приюте носит фамилию Узумаки, и это я, — теперь девчушка, кажется, впала в ступор, вглядываясь мне в лицо. — Я Узумаки Наруко и других Узумаки здесь больше нет.       Когда она пришла в себя, то выдала еще более странную фразу.       — Меня зовут Харуно Сакура. Давай дружить?       — Что?