Дочь Кровавой Хабанеро!

      По возвращению домой к Сакуре нас ждала невеселая новость: семейству Харуно не разрешили взять меня под опеку. Жизнь опустила мою жопу с небес на землю. Курама успокаивал, как мог, Сакура расстроилась, ну прям вселенская скорбь и печаль разлилась по всему их семейству. Такое реально напрягает, поэтому я решила не позволять разводить сырость в таком уютном доме. Улыбнувшись во всю ширь, сказала:       — Спасибо, что хотели взять меня, ведь я понимаю, что это было очень важное решение для вас, впустить меня в свою жизнь. Не получилось, да и чёрт с ним, если не будете против, я буду приходить к вам в гости, это же не запрещено?       Лица всех прояснились, а Сакура добавила:       — И вообще, через год-полтора мы пойдем в академию, а Наруко выделят комнату в общежитии, — все согласно закивали, начиная улыбаться, наконец-то.       — Наруко, можешь приходить к нам каждый день, знай, что тебе всегда рады в этом доме. — господин Кизаши и госпожа Мебуки источали такое тепло и искренность, что даже Лис вздохнул с сожалением о том, что жить с ними нам не дадут.       Ладно, этот вопрос решили, теперь пора подготовиться к тому, чтобы встретиться с родителями и заполучить ключ от клетки Курамы. Сакура назвала это текущим квестом! Кстати, немного о буднях самого Лиса, благодаря тому, что резерв стал больше, да и я стала более умелой в этом плане, его жилище перестало напоминать протекающий подвал. Стало чище, даже как-то светлее, трубы как будто починились, и воды на полу уже не было, но отказываться от удовольствия сидеть на сгибе его локтя я не стала. Там ведь удобно, как в кресле. Со временем хочу совсем этот подземельный интерьер сменить на что-то более… Что-то более!

***

      Сакура вошла в кабинет, который пропах травяным табаком. Запах был много лучше, чем тот, что она помнила в той прошлой жизни. Да и курили тут очень и очень редко, она видела несколько человек, Третьего Хокаге, да знала, что еще его сын, Сарутоби Асума, всё время с сигаретой в зубах.       — Здравствуй, — Третий сделал жест, и кабинет опустел. Его глаза с хитрым прищуром что-то искали в лице девочки, что стояла перед ним, но так и не нашли.       — Здравствуйте, господин Третий Хокаге, — Сакура поклонилась и стояла, пока не было дозволено выпрямиться.       Зелёные глаза с интересом оглядывали помещение, в которое её пригласили, родители же ждали внизу. И, пока она изображала наивность, судорожно соображала, зачем её пригласили. Она не исключала подобного поворота событий, а потому постаралась быть готовой к такому. И даже подготовила пару вариантов разговора.       — Я слышал, ты очень сблизилась с Узумаки Наруко.       — Да, она очень хорошая девочка и мне нравится.       — Вы даже тренируетесь вместе? — голос был глубоким и располагающим к себе. Хотелось всё рассказать и поведать человеку с таким проникновенным голосом.       — Да. Хочется, чтоб мы не расставались. Мама с папой говорят, что я пойду в Академию, и я хотела бы, чтоб она пошла со мной. — Сакура сделала самые невинные глаза, на какие была способна.       — Я слышал, что твои родители подали прошение об опекунстве на Наруко. Что ты думаешь по этому поводу? — Третий отвернулся, пуская струйку дыма в сторону открытого окна.       — Я была бы рада, всегда хотела сестрёнку. Она же сирота! Ну, вы понимаете… Наруко иногда ночует у нас, и я рассказываю ей выдуманные истории, чтобы хоть немного привнести в её жизнь сказку.       — Выдуманные истории? И про что они? — голос его звучал ровно.       — Придумываю сказки, о нашем мире, где всё плохо, но приходит герой и спасает всех. На месте героя можно представить себя, — Сакура мечтательно улыбнулась. Третий быстро мазнул по ней взглядом и вновь отвлёкся на свою трубку.       — Герой… Это хорошо. Лучше быть спасителем, чем погибелью.       — Какой же нормальный ребенок будет представлять себя причиной погибели мира?! — воскликнула Сакура.       — И то верно, — Хокаге сделал незаметный жест, разрешающий родителям забрать Сакуру. — У меня к тебе просьба! — Хокаге пристально взглянул в глаза стоящей напротив девочки.       — Конечно, господин Хокаге. Всё, что в моих силах. — Сакура не отвела взгляда.       — Присмотри за Наруко! Нам всем нужны друзья.       — Конечно!

***

      А пока началось время усиленных тренировок. Оставаться с ночевкой у Харуно мне позволяли от силы три раза в неделю, но и это было супер. После тренировок мы с Сакурой исследовали деревню на наличие таких мест, где никто не ходит, можно тренироваться и чтоб никто нас не «спалили», как выразилась Сакура.       Такое место через неделю поисков нашлось, точнее я его нашла. Мы проходили мимо заброшенного квартала и мне стало любопытно, кто же там жил, чем я и поинтересовалась у Сакуры, на что она удивленно подняла брови и сказала, что не видит никакого квартала. Настала моя очередь удивляться.       — Ты не видишь? Но вот же ворота! — я подошла к надписи на воротах и прочитала, — Сенджу.       — Да ну? Брешешь? Я ничего не вижу, — Сакура начала подходить ко мне и вдруг остановилась, — Э… Наруко… Иди-ка сюда, меня что-то не пускает идти дальше.       Я подошла, ситуация просто удивительная, как так? Сакура взяла меня за руку и жестом показала вести её. Ну что же, пошли! И она прошла, её глаза были широко распахнуты, и даже рот чуть приоткрылся от удивления.       — Етить-колотить, вот это да! — она пошла к воротам и что-то начала разглядывать, — Наруко, да тут стоят печати фуиндзюцу, причем очень сложные, это, скорее всего, охранные печати, поэтому никто и не видел этого квартала. Его просто на просто обходят стороной, не замечая и это при том, что тут есть офигенно сильные шиноби, — она потерла рукой лоб. — Хотя Узумаки были лучшими мастерами фуиндзюцу, зависть и страх перед их умениями и заставил другие страны разрушить страну Водоворота. Наверное, ты видела этот квартал из-за того, что ты Узумаки, и пройти смогла по той же причине. Сюда можно войти только по принадлежности и по приглашению в моем случае.       — Но как у Сенджу оказались охранные печати Узумаки?       — Скорее всего, постаралась Узумаки Мито — жена Первого Хокаге, Хаширамы Сенджу, она была принцессой клана Узумаки. Она же была первой джинчурики Курамы. Ты хоть понимаешь, что это значит? — Сакура чуть ли не приплясывала от возбуждения. — Это значит, что если тут что-то осталось, то мы можем это найти и использовать. Возможно, это будут свитки или приспособления, я бы не отказалась от учебников с техниками. О боже, это же рай для сталкера! А еще, если барьер на столько хорош, что нас никто не найдет, то это просто отличный полигон для тренировок. А теперь, давай-ка мы с тобой разделимся и поищем что-нибудь интересное, создавай клонов.       Мы сложили печати и появились наши клоны, у Сакуры семь и девятнадцать моих. Я же говорила, что совершенствуюсь, да и Сакура не отстает. Мы отправили клонов на разведку в разные стороны, а сами пошли неспешно вперед. Квартал был огромен, правда, домов было от силы пятнадцать, но зато какие. Тут были и тренировочные мини-полигоны почти в каждом доме и сад, и ванны огромные. Была красивая площадь в середине квартала, усеянная цветами. Ё-маё, да тут даже свои горячие источники были, а Сенджу не плохо устроились, как основатели Конохи, наверное, самый лучший кусок урвали под свой квартал. Самое интересное, что квартал этот находился прямо на противоположной стороне деревни от квартала Учиха. Сакура это тоже подметила.       — А Сенджу с Учихами не очень-то дружили даже после окончания войны. Да и кажись, их переселили на окраину из-за подозрений, что это они Кураму четыре года тому назад высвободили. Хм. Слушай, я думаю, что тут так пусто, потому что в последнем нападении Курамы многие погибли, а малочисленные сильные кланы так подавно отправлялись в мясорубку, чтоб было меньше конкуренции за власть, а то все эти Советы любого доконают. Домов не много, что говорит о том, что, скорее всего, Сенджу не успели наплодиться в большом количестве, но вот что интересно: дети-то у них наверняка были, и даже если взрослые погибли, их дети должны были выжить. Что с ними, интересно, случилось? Вот бы узнать.       Тут мы встали как вкопанные, так как к нам направлялась женщина. Она была пожилой, на вид лет пятьдесят, но столько грации и силы в движениях я не видела никогда, она не шла, а плыла. Она была величественна, что аж завораживала, и невероятно красива. Волосы были огненно-красными, едва тронутыми сединой и собраны в два пучка, руки сложены спереди показывая, что она ничего плохого не собирается нам причинить.       — Добро пожаловать, одни из клана Узумаки!       Сакура аж присела от неожиданности.       — Мать моя женщина! Узумаки Мито?!

***

      — Стоп, стоп, стоп! — вот уже несколько минут мы с Сакурой тихо переругивались. — Сакура, если основываться на твоих рассказах, то жена первого Хокаге должна была уже в труху превратиться! А тут у нас вполне нормальная, взрослая женщина без признаков разложения! Какая к чертям, Узумаки Мито? — я была в недоумении.       — А, блин. — Сакура ударила себя рукой по лбу. — Я тебе не говорила, но клан Узумаки славится не только большим резервом, но немыслимой живучестью и долголетием. Предполагалось, что это так же могло стать еще одной причиной его уничтожения. Я ведь права, вы — госпожа Мито? — обратилась она к женщине.       Дамочка стояла и слушала наш диалог с легкой улыбкой, не стараясь нас прервать. На вопрос Сакуры она ответила легким кивком головы.       «Курама, помоги мне, что-то я тут в ступоре! Это что, действительно, та самая первая джинчурики?»       «Да, та самая! Её чакру я узнаю из тысячи! Но как же хорошо замаскировалась, она не ощущается совсем, если выйти за пределы барьера. Хотя я же не могу пользоваться своей полной силой, только теми крохами, которые пропускаю через тебя».       — Джинчурики погибают, если из них извлечь биджу! — я привела еще один аргумент. — Как докажите, что вы та, за кого мы вас принимаем?       — Клан Узумаки силен и вынослив, у нас огромный запас сил и прочности, там, где другие сдаются и умирают, мы держимся и боремся! Тем не менее, если не являться джинчурики довольно долго, то даже мы погибнем. Я выжила, хотя и была долгое время слаба. Думаю, и твоя мама имела все шансы остаться в живых, если бы так отчаянно не защищала тебя. Она была чистокровной Узумаки, и её сил хватило бы с лихвой, но не стоит переживать, дитя, то, что твой отец из другого клана, никак не отразилось на тебе: гены матери сильнее — это уже угадывается в цвете твоих волос, — говорила она спокойно и не отводя от меня взгляда, потом посмотрела на Сакуру. — А вот в тебе почти не осталось ничего от нас, как жаль! Видать, поколений семь или восемь произошло от первого твоего предка из клана Узумаки, потому нет в тебе многих наших качеств. Ничего почти не осталось, и охранный барьер не пустил тебя, как и прочих.       — Так вот откуда розовый цвет волос, — Сакура задумчиво вертела локон в руке, пристально его рассматривая.       «Мелочь, она не врет!»       «А почему ты мне не рассказывал о таком?»       «Да не знал я! Ты третья, в ком я кукую, хорошо хоть не прибитый кольями, а то вообще бы атас был. Может, это Минато надо мной сжалился и просто клетку поставил, а то эти двое со своими цепями из чистой чакры… ух, как вспомню, дрожь берет».       «Что, действительно так хреново было?»       «А, не парься! Что было, то прошло! У тебя все равно поуютнее будет».       Я не сдержала улыбки.       — Но почему? Почему вы скрываетесь в центре Конохи? Хотя, почему в центре я понимаю, надо спрятаться на самом видном месте, где и искать в голову не придет, но почему вы прячетесь? — я не могла понять, почему такой шишке отсиживаться на обочине событий, когда она может на них влиять? За разговорами мы подошли к лавочке на той самой площади посреди квартала и присели на нее.       — Знаешь, я не хотела, чтобы с ними что-то произошло. А гарантировать этого я на тот момент не могла, — сказала госпожа Мито с грустью и махнула рукой, — это был знак. К нам выбежало трое детей: девочка шести лет и два мальчика-близнеца десяти лет.       — Уау, — это мы одновременно выдохнули. — Так вот, кого охраняет барьер.       — Да! Как я уже говорила, я была долгое время слаба, а они единственное, что осталось от клана Сенджу, я переживала за их безопасность.       — Корень, — Сакура выплюнула это слово. — Или еще хуже, на опыты с целью выявить и пересадить гены, чтоб проявился Мокутон.       — Ты многое знаешь, дитя, несмотря на возраст, — удивленно протянула Мито-сан.       — Вы даже не представляете, сколько!