Дочь Кровавой Хабанеро!

      Возвращались мы с небольшим кабанчиком и парой зайцев белого и серого цвета. Белый меня смутил, но потом мы с Саске предположили, что и тут не всё так просто, ведь зайцы должны менять цвет меха в соответствии с сезоном. Ладно, пусть учитель с этим разбирается.       — Ну что? Пора пировать? — спросила чуть позже Сакура, присаживаясь за импровизированный пикник рядом с дожаривающимся кабанчиком.       — Немного осталось, позову остальных, — я зашла в дом, проверить, как учитель, а также позвать мостостроителя и его семью присоединиться к нашему обеду.       Учитель Какаши до сих пор спал, восстанавливая силы, и я не стала его беспокоить, всё равно еды будет много и ему по-любому останется. Надеюсь, до ужина очухается.       Когда мы вышли, то оказалось, что Сакура с Саске уже всё организовали, вплоть до посуды и ароматного чая, осталось только поесть. Дочь нашего клиента звали Цунами, совсем как стихийное бедствие, но им, кажется, был всё-таки её сын. Инари, так его звали, был мрачным и сейчас недружелюбно зыркал в мою сторону. Наверное, не может простить мне затрещину, ну, я и не обязана просить у него прощения. Сам виноват.       — У вас всё равно ничего не получится, вас просто убьют, как и моего отца, — этот засранец всё же поел, перед тем как встать и сказать нам это. Я еле сдержалась, чтобы еще раз его не ударить.       — Это мы еще посмотрим, — отозвалась Сакура с улыбкой, Саске промолчал на эту реплику.        — Простите его, — тихим голосом попросила его мать, когда тот забежал в дом. — Он до сих пор не может отойти от того, что случилось.       — Расскажите, пожалуйста, — Сакура всё же попросила, чтоб и Саске знал эту историю.       — Он не был ему родным отцом, но Инари очень любил Кайзу, — начал мостостроитель, потому что его дочь не могла вымолвить и слова. Видно было, что им тяжело это рассказывать, но они справились.       Когда старик закончил свой рассказ, я молча встала и пошла в лес. Хоть Сакура и рассказывала об этом, но это были сухие выжимки, а горе этих людей читалось в их лицах, особенно страдала Цунами. Вновь найти счастье и вновь его потерять.       Почему-то я примерила её историю на себя и ладони сами собой сжались в кулаки. Я бы не пережила смерть Саске. Не смогла бы жить, пока не разорвала бы своими руками тех, кто лишил меня счастья. А представлять себя на месте Инари даже не представляло смысла, я и так была на нём, только при этом я лишилась и матери.       Но это не причина сдаваться и ждать смерти, предрекая её и остальным. Это глупо и мелочно. А еще это предательство по отношению к его «отцу» и его жертве.       Только уйдя глубоко в лес, я вытащила из печати несколько усиленных макивар и начала по ним лупить. Пока не сломала их все.       — Курама, — позвала я своего друга, который сразу явился на мой зов. — Это глупо? — Курама понял меня.       — Нет, — я села, прислонившись к дереву, и Курама положил свою голову мне на ноги. На автомате начала чесать ему за ухом. Это самый лучший антидепрессант, который я знаю.       — Спасибо, — блин, так никакого сердца не хватит. Я обняла его, прижала к себе и вновь повторила. — Спасибо тебе.       Курама всё понимал.

***

      Что за чёрт? Я, кажется, уснула в неподходящем месте, потому что проснулась в лесу от четкого ощущения куная возле моего горла. Открыв глаза, я увидела девушку, склонившуюся надо мной и нагло меня разглядывающую.       «Красивая», — подумалось мне. Но красота была не только внешняя, но и внутренняя. У этой девчушки была красивая душа, и чувства вызывала она прекрасные. К таким людям тянутся окружающие, потому что их улыбкой можно озарить города.       — Привет. Ты тут уснула, и я хотела тебя разбудить, пока ты не простыла, — карие глаза смотрели с теплотой и участием.       — Привет. Спасибо. А ты кто? — я протёрла глаза, не ощущая опасности от девушки в розовом кимоно. Не уж-то ощущение мне привиделось? Странно, раньше за мной такого не наблюдалось. Паранойя? — Что тут делаешь?       — Меня зовут Хаку, — это была самая невероятно милая улыбка, которую я видела. — Собираю лекарственные травы, — тут я заметила корзинку, стоящую неподалёку.       — М-м, — я встала, потянувшись, разминая затёкшие мышцы. — А меня зовут Наруко, я тренировалась. Хочу стать сильнее, — зачем-то начала объяснять.       — Стать сильнее? — задумчиво протянула она. — А зачем?       — Чтобы защитить близких мне людей.       — Хорошее желание, уверена, у тебя всё получится. Желание стать сильнее, чтобы защищать близких — это самый лучший стимул, — она вновь улыбнулась. — Ну, мне пора. Была рада познакомиться, — она тряхнула тяжёлой копной длинных волос и пошла прочь.       — Надеюсь, еще увидимся, — крикнула ей вслед. Провела рукой по голове и ужаснулась: волосы были в земле и кое-где появились колтуны. Вот уж точно Красавица и Чудовище.       — Вот ты где? — окрик Саске застал меня за вычесыванием земли из волос и попытками привести их в божеский вид. Стыд-то какой…       — Ой, — Саске ударил меня ребром ладони по макушке, не дочесанной макушке, смею заметить. Я же, чтобы хоть как-то исправить ситуацию, отвернулась от него, пытаясь, наконец-то, навести какой-никакой порядок на голове. Это привело к тому, что я особенно больно дёрнула себя расчёской за один из колтунов. Да так, что на глаза навернулись нечаянные слёзы. Я села и начала тереть глаза, оставив расчёску, зацепившуюся за этот злосчастный колтун, болтаться в волосах.       Раздался тяжкий вздох, и я почувствовала, что Саске сел сзади. Притянул меня к себе так, что я оказалась у него между ног. Он вынул расческу и начал медленно разбираться с моей шевелюрой, чтобы не сильно дергать волосы, он руками брал пряди и, держа их на весу, расчёсывал мои волосы. Он был так близко, что иногда его дыхание достигало шеи, и мурашки стадами мчались по телу, а я застыла, боясь пошевелиться.       — Хм, — он довольно хмыкнул, явно видя мою реакцию, отчего я дополнительно ко всему залилась краской. Кончики ушей полыхали. Опять он меня заставляет краснеть, сволочь.       — Вот и всё, — через полчаса он, наконец, отложил расчёску в сторону, но всё еще пропускал сквозь свои пальцы мои волосы. — Красивые.       — Спасибо, — я до сих пор сидела у него между ног. — Это у меня от мамы.       — А цвет глаз от папы? — он чуть дёрнул меня за волосы, заставляя тем самым прижаться к нему, положив голову ему на плечо. Так я могла видеть его лицо.       — Да, — я смотрела в его чёрные омуты, чувствуя его сердцебиение спиной. Какой же он тёплый.       — Красивые, — он обнял меня, а я закрыла глаза, вновь заливаясь краской. Было так приятно, что я малость прифигела. Такой коктейль чувств я еще никогда не ощущала.       — Спасибо, — я улыбнулась.       — Наруко, — через минут десять позвал меня Саске. — Это правда?       — Что? — я была расслаблена и вообще не поняла вопроса.       — Ну… Учитель… Он рассказал о тебе и твоих родителях… — я хотела отстраниться, но Саске продолжал удерживать меня в объятьях, из-за чего я вновь уронила голову ему на плечо. Я не смотрела ему в глаза. Мне не было стыдно, но всё же небольшой дискомфорт присутствовал. Я даже была ему благодарна за то, что мы не стоим лицом к лицу. Это слишком… личное.       — Да. Это правда.       — Прости, я знал, что ты сирота, но почему-то принимал это как данность. Пока… — его дыхание касалось моих волос.       — Ничего страшного… Я понимаю… — хотела еще что-то сказать, но мысли улетучились, когда я почувствовала поцелуй в макушку. А потом еще один, и я вновь покраснела.       Не знаю, сколько я еще сидела, наслаждаясь этими приятными ощущениями, пока мы не встали и не пошли назад. Саске держал меня за руку всю дорогу и не выпускал, даже когда подходили к дому. А я же шла, освещая наш путь своими полыхающими ушами. Что ж, будем ждать новых шуток по поводу Помидорки Наруко от Сакуры.