Дочь Кровавой Хабанеро!

      Придя в сознание, я поняла, что у меня не открываются глаза. Это было странно, ведь рана хоть и выглядела страшной, а по факту не должно было быть так плохо. Я не сдержала рваного вздоха.       — Очнулась, сволочь бессердечная? — раздался раздражённый голос Сакуры над ухом. Фух, всего лишь раздражена.       — Сакура, я… — говорить было тяжело, выходило с хрипом. Я не могла подобрать слов, чтобы извиниться за то, что всё получилось, как получилось.       — Заткнись, — она резко оборвала меня, а мои потрескавшиеся губы смочила водой. — Я всё еще зла на тебя, а ломать больше ничего мне не дадут. Отдыхай, я приду позже.       Раздался скрип половиц (видимо, она сидела рядом с моим футоном), а потом звук удаляющихся шагов. Судя по всему, теперь моя очередь занимать блатной второй этаж.       «Курама. Курама-а…» — как он там?       «Всё нормально, отдыхай» — требовательно раздалось в ответ. Я кивнула зачем-то головой, а потом сон снова накрыл меня, отрезая от болезненных ощущений по всему телу.       Проснувшись снова, я чувствовала себя намного легче, да и глаза открывались вполне свободно. Сфокусировав взгляд, определила, что вечереет, а я похожа на мумию, потому что забинтована была вся верхняя часть тела, даже голова. Неужели я упала совсем уж неудачно, когда в обморок грохалась. Попробовав повертеть головой и пытаясь подняться, я подумала, что упала не единожды. Или меня специально роняли? Или это по мне так люди Гато потоптались? Меня как будто Шинигами пожевал, а потом выплюнул.       После нескольких бесплодных попыток встать, я со стоном вновь откинулась на подушку.       «Пха-ха-ха» — лис однозначно что-то знал, и только я собралась устроить ему допрос, как в дверь вошла Сакура. Открыв эту самую дверь пинком с ноги. Кажется, она до сих пор раздражена. Дверь натужно крякнула, но выдержала. За ней тихо проскользнул Саске.       Увидела его и от сердца отлегло, с ним всё в порядке. Да и выглядел он так же, как и всегда, не скажешь, что совсем недавно был похож на подушечку для иголок.       Сакура почему-то покраснела, но села рядом и принялась меня лечить. Саске же сел напротив Сакуры и вперил в неё внимательный взгляд. Я дипломатично помалкивала, ведь я так и не сдержала обещания быть осторожной, а от того что Саске просто сидел и молчал, становилось неуютно. В комнате как будто на пару градусов холоднее стало. Хорошо, что на фоне общей слабости эмоции плохо отображались на лице. Да и сложно их увидеть, когда у тебя из-за повязок только глаза видать. Когда пауза совсем уж затянулась, я попробовала завязать разговор, нужно же с чего-то начинать:       — Сколько я была без сознания?       — Трое суток, — голос Саске звучал бы ровно, если бы не мелкая вибрация, почти не слышимая, практически на уровне ультразвука.       «Курама, неужели рана действительно такая серьёзная?» — мысленно вскрикнула я.       «Пришлось повозиться, если с мелкими ранами я справился легко, то рана от твоего учителя тебя чуть на тот свет не отправила. Сейчас я подлечиваю тебя, но в основном, на тебе сейчас Сакура практикуется».       — Прости меня… — не знаю, кому именно я это сказала, может всем троим сразу. Если бы я откинулась, Курама бы тоже умер. Молчание стало еще тягостнее, я не лезла в их чувства, боясь почувствовать их разочарование мной.       — Это ты прости, — тихо буркнула Сакура.       — Вы же не виноваты, что я… Как дура… Действовала на эмоциях… Не подумала о последствиях… И теперь мы тут задержались из-за моего лечения.       — Ну, ран было бы меньше, если бы кто-то не добавил тебе новых, — тихо пробурчал Саске, но я услышала, а Сакура покраснела до шеи. Кажется, теперь моя очередь шутить про помидоры.       — Что ты имеешь в виду? Что произошло? — на задворках подсознания раздавался тихий смех.       — Я предупреждала, что сама тебя убью, если попытаешься умереть, — мне вдруг стало ясно, что за раздражением Сакура пыталась скрыть чувство вины. Теперь хохот Курамы звучал в голове так громко, что хотелось зажать уши. И я бы так и сделала, если бы могла без боли пошевелить раненым плечом.       Оказалось, что приведя Саске в сознание, Сакура бросилась на выручку и была не готова увидеть меня в луже крови с дырой в плече, в которую она могла с лёгкостью засунуть свой кулак, еще бы и место осталось. Учитель и так был в шоке от моих действий, представляете, что он почувствовал, когда медик команды вместо того, чтобы кинуться лечить, начала меня пинать. Ну, а её оплеухи от души по моему лицу как раз и вызвали эффект не открывающихся глазок. В итоге у меня сломалась вторая ключица, были сломаны рёбра, лицо было похоже на барабан, и к тому же она умудрилась нанести ущерб мосту, заметно усложнив работу строителей, потому что им теперь заделывать рытвины и дыры в стенах.       В общем, я в коме, учитель в шоке, Саске бдит, а Сакуру разрывает чувство вины. Все при деле! Теперь понятно, почему Курама так ржёт, он-то помнил её это обещание.       — Вот оно как, — Сакура начала тихо всхлипывать. Усталость последних дней дала о себе знать. Шок, злость и под конец чувство вины выпотрошили её. Могу дать руку на отсечение, она эти три дня практически не отдыхала. — Всё нормально, я бы, наверное, тоже тебя добила бы, чтоб не мучилась от собственной дурости, — теперь она не сдерживала слёз, и бинты у меня на лице начали мокнуть. — Клятвенно обещаю больше не нарываться. Не хочу, чтоб ты потом страдала от чувства вины за убийство лучшей подруги, — я улыбнулась.       — Прости… Прости меня… Я же чуть сама тебя… Прости… — из-за рыданий она не могла закончить предложения, плечи тряслись. Из неё как будто позвоночник вынули, судя по реакции Саске все те дни, что я провалялась на втором этаже, Сакура не показывала ничего, кроме раздражения.       — Да в тебе намного больше от Узумаки, чем во мне, — здоровой рукой взяла её руку и сжала в подбадривающем жесте. — Всё хорошо, я жива. И даже быстро восстанавливаюсь.       — Если бы не… — за очередным всхлипом неслышно было окончания фразы, но я поняла.       — Да. Всё хорошо, что хорошо кончается, — веки снова налились тяжестью, меня снова вырубало. — Всё хорошо, Сакура. Я не злюсь. Спасибо вам, что беспокоитесь обо мне.       — Иди, тебе надо поесть, я посижу с ней, — подал, наконец, голос Саске. Это было последнее, что я услышала, перед тем, как вновь провалиться в темноту.

***

      — Какая же ты всё-таки меркантильная сволочь, — других слов я просто не находила.       Прошла неделя после моего ранения, я чувствовала себя намного лучше, рана хоть и болела, но кости были срощены, а плечо розовело новой кожей. Легкое мне восстановил Курама при совместной работе с Сакурой. Кажется, она этой полевой операцией достигла какой-то своей очередной планки, в составленном ею рейтинге достижений, который существовал в её же голове.       — Почему я должна это нюхать, — продолжила я тихо возмущаться, тыкая в кусок рукава.       — Потому что это у тебя супер нюх. К тому же это ты у нас сенсор, а не я. У меня только суперсила и вечная молодость, — также тихо огрызнулась в ответ Сакура.       — И что? Что обо мне люди подумают? Что я фетишист какой-то?       — Нет, вы гляньте на неё. Саске ты за милю чуешь и не стесняешься. А тут всего разочек нюхнуть, чтоб найти этого мудака, она не может.       — Давай учителю отдадим, у него же эти его ниндзя-собачки.       — После того, что ты сама дала сбежать двум шиноби чужой страны, а я чуть не угробила сокомандника на миссии, нам могут грозить реальные проблемы. На что мы первое время жить будем, когда сбежим?       — Ты думаешь, действительно до этого дойдёт?       — Я не знаю, но все варианты надо рассматривать, — Сакура тяжко вздохнула, а потом снова сунула под нос рукав. — Нюхай, давай.       С тяжким вздохом я потянула носом. Может, Гато и был мудаком, но парфюм выбирал хороший.