Дочь Кровавой Хабанеро!

      Похоже, парфюм был не единственным приятным моментом в облике Гато. И пусть сам он был невысокого роста с крупными чертами лица, на которых уже лежал отпечаток пьянства и разнузданности, но вот костюм был отличного качества из дорогой ткани.       Мы с Сакурой сидели на балках под потолком и разглядывали нашего «клиента». Охрана состояла сплошь из разбойников, которым человеческая жизнь не дороже рё. Такие любого просто за нечаянный толчок убить могут. Но не сказать, что все полные идиоты. Пока нашли убежище и само поместье, мы прошли несколько караулов, также по самому дому была стратегически верно выставлена охрана. Поэтому мы и висели под крышей, как летучие мыши. Спасибо тому строителю, которому очень нравились высокие потолки, и самому Гато, который явно таким образом компенсировал свой невысокий рост. Шиноби среди них не было, и поэтому мы без особых проблем пробрались в дом, а потом начали разведку внутри.       Поместье не было большим, но оказалось добротно сделанным из камня и твёрдых сортов дерева. Такие практически не горят. Возле дома не было растительности, хотя располагался он в самой чащобе. К нему вела одна конкретная дорога, которая хорошо просматривалась с площадки на крыше дома. Но остальная растительность была столь густорастущей, что стала бы мечтой любому диверсионному отряду.       Как ни странно, некоторые комнаты не имели отдельных стен и по тем же балкам можно было легко перейти из одной комнаты в другую. Но мы зря раскатали губу, потому что это касалось лишь помещений для торжественных празднеств и официальных встреч. Хозяйская часть дома уже была более безопасна, в чём мы и убедились, добравшись до первой двери. Не было никаких раздвижных дверей, как водится в таких домах, а были добротные, массивные двери. Местный архитектор явно бывал много где и попробовал впихнуть сюда все стили, когда-либо им увиденные.       По самому густому запаху я вычислила личные апартаменты Гато, в них-то мы и наведались в первую очередь. В течение пары часов мы, разделившись, обыскали весь дом, ближайшие пристройки, обшарили все тайники, что нашли, и понаставили своих подарков. Только мы собрались уходить, как я увидела еле заметное несоответствие в досках пола в хозяйственной части дома. Располагалась она за помещением кухни и была менее всего посещаемой.       Уже стемнело и стало тихо, лишь редкие патрули сменяли друг друга. На площадке крыши стоял еще один часовой, но я слышала, как он уже несколько раз начинал посапывать и резко просыпаться. Видать, его сильно тянуло ко сну. Из-за того боя на мосту охраны было меньше, и с этим нам очень повезло со временем вылазки. Так как из подслушанного разговора стало ясно, что Гато нанял еще головорезов и какого-то шиноби, которые должны были прибыть ни сегодня, так завтра.       Склонившись, чтоб рассмотреть тонкую щель, я почувствовала тонкий смердящий запах, от которого резко захотелось зажать нос. Сакура следила за моей реакцией, нахмурив брови. Кунаем подцепив край, я приподняла крышку люка, кивком спрашивая у Сакуры, стоит ли смотреть, что там? Запах усилился. Сакура кивнула и, подняв люк до конца, скользнула внутрь, я пошла за ней, бесшумно опустив крышку люка на место.       Спускались мы долго, подвал в этом доме располагался очень глубоко. Вскоре я увидела тусклый свет, который оказался двумя факелами на стенах у входа в подвал. Тянуло сыростью, кровью и человеческими испражнениями.       — Боже, чем так воняет? — Сакуру передёрнуло.       — Страданиями! — из моей печати выскользнул Курама. — Тут явно кто-то недавно развлекался, — голос его звучал ровно, как будто речь шла о погоде.       Порой я забываю, что он являлся сосредоточием ненависти и злобы к людям, как к существам, что не давали ему спокойно жить. И пусть мне досталась его светлая часть, добрее и сострадательней она не была. Отец, оставляя эту половину, явно руководствовался тем, что ею легче будет научиться управлять.       До моего слуха донёсся тихий стон, полный боли и отчаянья. Он шёл откуда-то из глубин этого жуткого подземелья.       — Псс. Смотри, — отвлекла меня Сакура, которая уже обошла пару помещений и теперь махала мне рукой. То, что предстало моему взору, было ужасно. Комната была предназначена для пыток, со стен свисали разные плети, розги, с шипами и без. Множество приспособлений для причинения боли, щипцы, ножи, ножовка и пара пил. Стол, стоявший посередине комнаты, еще был в крови, которая уже успела свернуться. Пахло просто отвратительно. Тут даже дыба была!       Сакуру вырвало, а я поддержала её в этом. Когда желудок стал девственно чист, а позывы утихли, я вытерла рот тыльной стороной руки, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте. Вновь послышался стон, я повернула в его сторону голову.       — Я не думаю, что вы захотите видеть, что там, — он знал, что я тоже слышу эти стоны.       — Надо, — я пошла, слыша, что Сакура отлепилась от стены и последовала за мной.       По дороге мы осмотрели еще несколько комнат, но они были пустыми.       — Господь всемогущий! Кем же надо быть, чтоб такое сотворить? — голос Сакуры звенел от сдерживаемого плача. Мои глаза тоже начали слезиться то ли от невыносимого запаха, то ли от нахлынувших чувств. Вдоль стен лежало несколько человек, прикованных к ним кандалами. По полу была разбросана несвежая солома, которая еле закрывала огромные бурые пятна крови.       Пленниками оказались мужчина и несколько женщин разных возрастов. Все они, казалось, уже не дышали. Все были с теми или иными увечьями. У мужчины отсутствовали ноги, которые ампутировали явно не в целях лечения. Женщин, видно, пытали изощрённее: насиловали и ломали конечности от пальцев до вмятин в черепе. Их тела выглядели ужасно, а так же видно было, что у них начались гангренозные загнивания.       — Женщинам уже не помочь, — голос Курамы вывел нас из оцепенения. Вдруг с уст мужчины, сорвался стон. Тот самый, что я слышала ранее. Что привёл меня сюда.       Теперь было понятно, как Гато добился такого колоссального влияния на всю страну. Хоть и маленькую, но страну. Отец Инари был жертвой показательной, а сколько замученных и убитых было в этом подвале?       — Мы поможем вам, — голос дал петуха. Сакура начала водить по телу мужчины руками, которые чуть светились зеленоватой медицинской чакрой.       — Пожа-луй-ста… — шелест просьбы слетел с его губ. И хоть он вымолвил только одно слово, мы поняли, о чём он просил. Не о спасении, а об избавлении. Сакура заплакала, но всё же положила руки ему на голову. Он улыбнулся и утих. Казалось, что он спит, но из моих глаз почему-то текли слёзы. После я проверила женщин, Курама оказался прав. Все они умерли от голода, жажды, боли и увечий. В собственной крови и испражнениях.       Ужасная смерть…       Мы обыскали оставшиеся помещения только для своего успокоения. Больше тут делать было нечего, Курама вернулся в печать. Сейчас я была рада тому, что после того, как Саске чуть не умер, попросила Кураму брать чужие чувства на себя, отключить мою эмпатию. Сама я не умела, а чувствовать других больше не хотела. Больше не могла. Он согласился, за что я была ему сейчас безмерно благодарна. Не уверена, что хотела бы испытать весь этот коктейль чужих чувств. Совсем.       Тела мы сложили в одну кучу, сгребли к ним всё, что могло гореть, и подожгли. Быстро выбравшись из подвала и самого особняка, мы по деревьям отбежали подальше, залезли на две самые высокие верхушки деревьев и, наконец, насладились теплым дуновением взрывной волны.       Взрывные печати разнесли тот жуткий подвал, из-за чего дом заметно тряхнуло, а потом мгновенно раздался взрыв такой мощности, что крышу особняка разворотило, и пламя вырвалось вертикальным столбом.       — Пошли отсюда, надеюсь те, кто смог выжить в этом огне, больше никогда не смогут назваться полноценными членами общества, — я развернулась в сторону дома старика Тадзуны. Сакура лишь согласно кивнула и последовала за мной.       Те, кто придут завтра, не найдут своего работодателя, а значит, пока не будет больше разбоя и убийств.        А вот я не уверена, что теперь смогу спать без кошмаров.