Curse You and Your Dinner

      Шелковистые волосы скользили сквозь её пальцы.       Короткие ногти, вплетаясь в тёмные локоны, круговыми движениями поглаживали кожу головы, ритмично и плавно, словно метроном. Иногда один из пальцев цеплялся за узелок, и рука слегка дёргалась в попытке его распутать. А затем она продолжала своё неспешное путешествие, как ни в чём не бывало.       Реджина открыла сонные глаза. Она лежала на плече Спасительницы, в то время как та растянулась во весь рост под ней с закрытыми глазами. Рукой она обнимала блондинку за талию, а её нога лежала между бёдер Эммы. Её голова покоилась на плече шерифа; губы почти касались нежного изгиба бледной шеи.       И внезапно нервы Реджины достигли предела, всё её сознание заполнила Эмма. Блондинка была повсюду: тёплое дыхание над затылком, послевкусие во рту, запах кожи, к которой она, между прочим, продолжала прижиматься…       О, эта кожа.       Мысли о шелковистой коже, которой Реджина касалась, отвлекали.       Брюнетка быстро моргнула, пытаясь вспомнить, как именно она здесь оказалась. Где-то после пятого оргазма Королева потеряла счёт, сколько раз они со Спасительницей довели друг друга до вершины удовольствия… и предположила, что после одной из самых насыщенных разрядок, она просто вырубилась.       Какая неловкость.       Реджина приподняла голову, чтобы полюбоваться прекраснейшим созданием, и рука, скользящая по её волосам, безвольно упала на её плечо.       Белокурые локоны Эммы, рассыпанные веером по подушке, мерцали в заходящем свете дня. Никогда прежде Королева не видела Спасительницу такой умиротворённой и спокойной; никак не получалось отделаться от мысли, что Эмма похожа на принцессу, будто сошедшую со сказочного полотна. Один этот вид вызывал в Реджине желание поцеловать её.       Её изумрудные глаза оставались закрытыми. Взгляд Королевы лениво скользнул по курносому носу, остановился на притягательных губах, слегка подёргивающихся в игривой улыбке.       — Доброе утро, Ваше Величество.       Реджина вздрогнула от неожиданности, и Эмма усмехнулась, наблюдая за ней из-под приопущенных век.       — Я чувствовала, что ты на меня смотришь.       Женщина быстро взяла себя в руки, насмешливо посмотрела на блондинку сверху вниз.       — Почти вечер, мисс Свон. Твоё приветствие едва ли можно назвать приемлемым.       Эмма закатила глаза и нахмурилась.       — С тобой всегда так сложно, да?       Это было совсем не похоже на вопрос.       Реджина возмущённо фыркнула и дунула вверх, пытаясь согнать с глаз чёлку, не прибегая к помощи рук. Она не преуспела, и Эмма сдержала рвущийся из груди смешок. Надутая и взъерошенная, с непослушной чёлкой, брюнетка выглядела самим очарованием.       Шериф нежным движением смахнула спутавшиеся пряди с лица Королевы, заправила ей за ухо. Как бы невзначай задела изящную скулу тыльной стороной ладони и снова опустила руку на плечо.       Этот интимный жест будто отрезвил Миллс. Нахмурившись, женщина посмотрела на неё.       Пухлые губы поджались в тонкую линию.       — Ты осталась.       — Да. Проблемы?       Брюнетка чуть склонила голову.       — Почему?       — Что «почему»?       — Ты спасла город и до сих пор здесь? Почему ты осталась?       Эмма пожала плечами.       — Захотелось.       Черты лица Королевы исказились неверием.       — Раньше никто не оставался.       — Ну, зная тебя, ты всех вытуривала ещё раньше, — не задумываясь, ответила Эмма.       Свою ошибку она осознала мгновенно. Лицо Реджины ожесточилось. Брюнетка ощутимо напряглась и, отталкиваясь локтями, отпрянула от неё, стараясь избежать соприкосновения с мягкой кожей.       — Тебе пора, — холодно сказала она, поднимаясь с кровати.       — Нет.       — То есть — «нет»? — ощетинилась Реджина.       — Ты меня слышала. Я сказала «нет». Я никуда не пойду. И ты тоже, — с этими словами Эмма, обхватив отступающую Королеву за талию, притянула обратно к груди.       Мэр была крайне недовольна таким поворотом событий.       — Отпусти! — потребовала Реджина, грубо отпихивая её руки в сторону.       — Нет, — ответила Эмма, прижимая безуспешно упирающуюся женщину ещё ближе, не обращая внимания на пинки ногами и попытки расцарапать её. Она знала, что сильнее Реджины, и может переждать вспышки агрессии, если нужно. — Ты будешь лежать здесь вместе со мной и наслаждаться тем обстоятельством, что ты больше не проклята.       — И зачем мне хотеть делать это с тобой? — выплюнула брюнетка, продолжая цепляться за руки, обнимающие её за талию.       — Потому что именно этим занимаются люди, когда побеждают. Они празднуют.       Реджина на мгновение зацепилась за слово «побеждают». Её гнев исчез также быстро, как и возник, когда она всерьёз задумалась о возможности отпраздновать с кем-то победу, что называется, разнообразия ради. Она ещё несколько раз ударила Свон по рукам, хотя и знала, что бесполезно. Хватка не ослабла.       Нехотя она уступила и не стала сопротивляться, когда Эмма положила её голову себе на плечо. Реджина скрестила руки и, надувшись, проворчала Свон в шею.       — Ты возмутительно упрямая.       Реджина почувствовала смешок раньше, чем он сорвался с губ Эммы.       — Говорит женщина, которая держала в себе обиду так долго, что ей пришлось наслать проклятие на целое королевство только для того, чтобы почувствовать себя лучше.       Какое-то время они лежали в напряжённой тишине; Эмма крепко прижимала Миллс к себе, а та, в свою очередь, держалась сдержанно, отказываясь отвечать на ласки. В конце концов, Свон удалось не только расцепить руки брюнетки, но и перебросить одну себе через плечо, тем самым вынуждая обнять. Невероятно довольная этим подвигом, Эмма снова притянула Реджину, придерживая за спину.       Женщина недовольно заворчала, но руки с груди Эммы почему-то не убрала. Напротив, её пальцы нежно легли на плечо и слегка сжали.       Молчание затягивалось. Реджина, поддавшись соблазну, закрыла глаза и просто слушала ровное сердцебиение Спасительницы.       А потом Эмма испортила момент. В общем-то как обычно.       — Проклятие разрушено, да?       Королева раздражённо вздохнула.       — Да.       Повисла ещё одна многозначительная пауза. Реджина нахмурилась. Шериф заметно нервничала…, а это значит, что в процессе формирования очередной неприятный вопрос.       — И… стало быть, поцелуй истинной любви сработал?       Реджина довольно долго молчала, прежде чем ответить.       — К сожалению, да.       — Ох.       Последовавшая за этим откровением тишина показалась невероятно громкой.       Женщина чувствовала биение сердца Эммы возле своего уха, и слышала, как гулко и часто бьётся её собственное.       Невысказанные вопросы вертелись в голове у обеих, витали в воздухе, из-за чего в спальне становилось жарче, чем было на самом деле.       Что мы будем делать? Куда нас это заведёт? Захочет ли Эмма двигаться со мной дальше? Или по возможности будет держаться от меня подальше? Притворится, что ничего не произошло? Должны ли мы сказать людям? В конце концов, они обязаны рано или поздно понять, ведь праздное любопытство заражает этот город сродни чуме. Эмма захочет, чтобы я соврала. А я не могу продолжать обманывать Генри. Не снова. А что если она не захочет быть со мной? Истинная любовь — это сложно… одного «предназначения» для того, чтобы всё получилось, мало. Что если я не стою всех тех неприятностей, которые принесёт ей любовь ко мне…       От одолевающих сомнений Реджине становилось немного тошно.       Из размышлений Миллс выдернуло насмешливое фырканье Эммы.       — Понимаешь, у меня всегда был пунктик на плохих парнях, но ты определённо самый лакомый кусочек, — блондинка прыснула от смеха и, крепче обнимая её за талию, притянула ещё ближе.       Значит, они не собираются говорить о глобальных последствиях своих действий; Эмма просто… посмеётся над этим.        Реджина выдохнула, запоздало осознавая, что всё это время сдерживала дыхание. Она внезапно перестала себя чувствовать такой уж беззащитной.       — Уложить в постель Злую Королеву. Где-то должна дожидаться награда за это.       И как бы грубо это не прозвучало, брюнетка знала, она всегда может рассчитывать на паршивое чувство юмора Эммы, способное ненадолго отвлечь от собственной тьмы. Отец всегда говорил ей, что она слишком серьёзно относится к жизни.       Стёб. Стёб — это нормально. Я умею стебать.       Реджина изумлённо приподняла брови, но почти сразу же вернула лицу привычное выражение.       — Восприму это как комплимент.       — Ты и должна. Твоя злая сторона довольно секси… и под злой я подразумеваю обнажённую.       Эмма коснулась губами её волос, и Реджина не сдержала улыбку.       — Знаешь, — Королева небрежно пробежалась пальцами вдоль ключицы. — Я никогда не питала тёплых чувств к другим принцессам. Особенно в твоей семье.       — Хм. А если бы я была твоим Белым Рыцарем? — пробормотала Эмма, не в силах оторвать губ от шелковистых волос Реджины. — Поговаривают, они всегда защищают своих Королев.       Фраза была слащавой и слишком сентиментальной, Реджина это понимала, но её сердце всё равно взлетело вверх. Вопреки себе, она почувствовала небольшое облегчение и крепче прижалась к шерифу. Мир находился в безопасности в руках Эммы.       — С этим я смогла бы жить, наверное, — тихо пробормотала Королева.       — Да? — в голосе Эммы звучала надежда. Она чуть отстранилась, меняя положение, чтобы видеть лицо женщины.       Брюнетка перехватила её взгляд.       — Мне вроде бы нравится, что ты на моей стороне.       И тогда Эмма поцеловала её. Мягко, медленно и сладко. Будто у неё в запасе было всё время этого мира.       Реджина не сдержала рвущийся из груди вздох.       Когда Эмма склонилась к Королеве, их ноги переплелись, а животы тесно прижались друг к другу. Она обхватила лицо Реджины ладонями и поцеловала снова, с такой нежностью, словно женщина была создана из стекла.       Они лениво ласкали друг друга, но ни одна из женщин не спешила делать первый шаг, чтобы приступить к активным действиям. Пока что обеих устраивали кокетливые, почти застенчивые прикосновения, заставляющие трепетать и извиваться. Изучение друг друга — это половина удовольствия.       Почти незаметный обмен взглядами.       Лёгкое столкновение зубами.       Большой палец Эммы касается пухлой нижней губы.       Кончики пальцев Реджины выводят узоры на коже плоского живота.       Ногти задевают соски, заставляя их затвердеть от предвкушения.       Они дразнили, посмеивались и изводили друг друга ласками. По шее и чувствительным бёдрам при каждом прикосновении бежали мурашки. Их разгорячённое дыхание смешалось, и шериф урвала ещё один мимолётный поцелуй.       — Позволь мне пригласить тебя на свидание, — прошептала Эмма.       — Что?       — Ну… свидание, — стояла на своём Эмма. — С едой и вином, с цветами. Я хочу всё сделать правильно, — мгновение упрямая блондинка жадно всматривалась в лицо Королевы, пока не заметила вполне ожидаемый проблеск уязвимости в карих глазах. — Я могла бы даже привести Генри, если захочешь, — добавила она успокаивающе.       Молчание Реджины длилось, казалось, целую вечность. Она задумчиво следила за своим пальцем, вырисовывающим затейливые узоры на коже Эммы. А потом очень тихо, что Спасительница даже не была уверена, действительно ли это произошло на самом деле, прошептала застенчивое «хорошо».       — Правда? Ты пойдёшь со мной на свидание? — Эмма не могла скрыть радости в голосе.       Женщина вскинула голову и смерила шерифа хмурым взглядом.       — Ты глухая, мисс Свон? Я не собираюсь повторять дважды.       Блондинка в ответ лишь закатила глаза, перехватила пальцы Реджины, ласкающие ключицы, и поцеловала костяшки.       — Просто решила проверить. Секунду назад я была готова поклясться, что слышала, как ты соглашаешься со мной.       Реджина раздражённо фыркнула, но её губы против воли начали расползаться в улыбке.       — Что ж, не слишком привыкай, дорогая. Больше этого не повторится.       Шериф проигнорировала замечание.       — Есть какое-то особенное место, куда бы ты хотела пойти?       Ответ последовал незамедлительно.       — Не к Бабушке.       Эмма согласно кивнула.       — Ещё пожелания? — её взгляд лениво скользил по изгибам тела брюнетки.       — Ммм, — промурлыкала Реджина, наваливаясь всем своим весом на Свон. — Несколько идей у меня есть.       Эмма сглотнула, когда Королева сжала её задницу, сминая плоть пальцами.       — Неужели?       — Одна из них состоит в том, чтобы я приготовила для вас с Генри ужин. Мы могли бы съесть его здесь, в этом доме, — брюнетка просунула колено между ног Эммы и осталась довольна, когда та ответила ей резким вдохом. — Тебе бы это понравилось? — приглушённо прошептала она.       Эмма тихо застонала.       — Думаю, мне нравится этот план, — пробормотала она Реджине на ухо. Зарылась руками в её волосы. — Что бы ты приготовила?       — Лазанью. Я её улучшила, — протянула мэр, слегка покусывая мочку уха. — Я готовлю её с тёртым красным перцем, — и, укусив за пульсирующую жилку на шее, вкрадчиво прошептала: — Добавляет немного остроты.       Когда пальцы Реджины нащупали сосок и слегка потянули, из груди Эммы вырвался хриплый стон, который она безуспешно пыталась подавить.       — А потом, когда Генри заснёт, — говорила Королева, выкручивая сосок и продолжая тереться коленом о её промежность. — Я заставлю тебя кончить, так сильно, что тебе придётся зарыться лицом в подушку, чтобы заглушить крики.       А потом Спасительница впилась в губы Королевы неистовым поцелуем. Она ловко перевернулась, оказываясь сверху и ликуя, когда бёдра Реджины призывно дёрнулись ей навстречу.       — Как по мне — идеальный план, — выдохнула она прямо в губы.       Больше всего на свете Эмме хотелось навсегда остаться в маленьком вымышленном мирке, который она создала для себя в спальне Реджины. Здесь у неё не было ни зарвавшегося ребёнка, ни надоедливых родителей, ни целого города, требующего от неё решать пустяковые проблемы. Здесь только она и её поразительно красивый бывший смертельный враг. Лежат в объятиях друг друга на невероятно удобной кровати королевских размеров в окружении благословенных фантазий. Сама мысль о том, чтобы оставить это место, представлялась ужасной.       Но как это часто бывает, хорошие вещи имеют обыкновение заканчиваться. Реальность нашла их быстро, ворвавшись в открытое окно холодным ветром посередине лета.       Стены особняка содрогнулись, и Реджина, отстранившись от губ нависающей над ней женщины, настороженно прислушалась.       — Пушки Крюка.       — К чёрту этого парня, — пробормотала Эмма и попыталась снова завладеть губами Реджины, но брюнетка мягко остановила её, упёршись ладонью в грудь.       — Разве ты не говорила, что моя мать была с ним?       — … вот дерьмо.       — И я того же мнения.       Едва Эмма скатилась с Королевы, та, обмотавшись простынёй, слезла с кровати и поспешила отдёрнуть шторы, скрывавшие окно.       И он был там. Примерно в миле от берега у самого горизонта, в лучах заходящего солнца виднелся тёмный пиратский корабль, по всей видимости державший путь в дальнюю гавань.       У Реджины внутри всё оборвалось. Груз прошлого грозился раздавить её хрупкое новообретённое счастье. Она сжала челюсти и, нахмурившись, уставилась на зловещий силуэт.       — Как они вообще попали в Сторибрук? — вслух поинтересовалась Эмма, приблизившись к стоящей у окна женщине. Она не потрудилась прикрыть наготу. Вместо этого обвила руками талию Королевы и через её плечо выглянула в окно.       — Не знаю, — Реджина внешне казалась невозмутимой. — Но зачем бы она сюда не прибыла, это не к добру.       — Что, по-твоему, она хочет?       — Меня. Скорее всего, — в её словах сквозил страх, и это не осталось незамеченным для Эммы. — Учитывая, что в последний раз я видела её в гробу, якобы убитую Крюком, которого я послала за ней… Сомневаюсь, что она имеет на моё сердце… хорошие виды.       — Дерьмище. А я рассказала ей про Генри.       — ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА?!       Королева в ярости развернулась к ней. Эмма побеждёно вскинула руки и в страхе попятилась от разгневанной женщины.       — Я вскользь упомянула Генри, а она это услышала и спросила… я не знала, кто она такая, и рассказала, что он — мой сын, и я вроде как делю его с тобой, — запинаясь, произнесла блондинка. — А ещё я сказала, что всё сложно, — добавила она, словно этим можно было оправдать болтливость.       — Не могу поверить, что ты ей рассказала! — продолжала расходиться Реджина. — Ты совсем дурная?! Она использует мою любовь к Генри против меня! Чтобы сделать мне больно… чтобы сделать больно Генри… — карие глаза гневно сверкнули, а в следующий момент её голос зазвучал угрожающе спокойно: — Я училась уничтожать счастье других людей, наблюдая за ней, Эмма. Она не из тех, чьи угрозы можно не воспринимать всерьёз.       — Хорошо. Хорошо. Я поняла. Ты забываешь, что я уже сталкивалась с этой женщиной. Она несколько раз подёргала моё сердце… — заметив промелькнувшую в глазах Королевы обречённость, Эмма сократила разделявшее их расстояние. — Но у нас есть преимущество. Мы знаем, что она приближается, — она схватила её ладонь обеими руками. — И мы будем бороться с ней вместе, ладно? Я не допущу, чтобы с Генри что-нибудь случилось.       Спасительница посмотрела в мокрые от слёз глаза Реджины и поняла, что попала. Она знала, что готова потратить всю жизнь на то, чтобы с лица женщины исчезло это беспомощное выражение, даже если это последнее, что она сделает.       — Обещаю.       В воздухе вокруг их переплетённых пальцев заклубился фиолетовый дым. Собрался в небольшое облачко, чтобы мгновением позже рассыпаться миниатюрными золотыми искрами.       Ни одна из них не пошевелилась. Широко распахнув глаза, Эмма встретила такой же недоверчивый взгляд Реджины.       — У тебя есть магия? — благоговейно прошептала Реджина, словно боялась, что её могут услышать.       — Я… Не знаю, — пробормотала шериф. — Голд намекнул, что я могла бы… — она выпустила руку Реджины, неверяще уставилась на свои ладони, словно никогда раньше их не видела.       Королева закатила глаза.       — Расскажи мне, каково это.       Эмма, оторвавшись от созерцания собственных рук, растерянно посмотрела на неё.       — Что именно?       Брюнетка вздохнула и взяла Свон за руки, позволяя простыне упасть на пол. Затем, приблизившись вплотную, слегка сжала ладони в своих, подняла на уровень груди и откашлялась, привлекая внимание Спасительницы.       Изумрудная глубина её глаз заставила растеряться. Почти.       — Если у тебя действительно есть магия, при должных обстоятельствах у нас получится ещё раз повторить эффект. Если он окажется всего лишь случайностью, мы по-другому посмотрим на всё это дело. А теперь, расскажи мне, о чём ты думала, когда это произошло.       Эмма покраснела.       — Я… хорошо… Я думала о… тебе.       — Ох. Хорошо, — как можно спокойнее сказала Реджина, отчаянно борясь с подступающим румянцем. — Что ж… это значит, что ты должна сосредоточиться на вещах… связанных со мной… которые заставляют тебя чувствовать.       — Заставляют меня чувствовать?       — Да! Заставляют чувствовать! — с каждой секундой Реджина всё больше раздражалась и смущалась. — Магия подпитывается сильными эмоциями, и если именно я разблокировала твои способности, необходимо сосредоточиться на том, что заставляет тебя чувствовать.       Поморщившись, она переплела свои пальцы с пальцами шерифа. Последняя выглядела довольно испуганной.       — А теперь, пожалуйста, будь добра, — попросила Реджина, не сумев скрыть разочарования: — Просто попробуй ещё раз?       Эмма переступила с ноги на ногу, затем соединила колени вместе и закусила губу.       — Хорошо, — пробормотала она неуверенно. — Всё равно ничего не выйдет.       Это заняло какое-то время. Эмма морщила лоб и почти скучающим взглядом смотрела на переплетённые руки, а Реджина изо всех сил старалась не зацикливаться на том, что именно, выполняя это задание, представляет блондинка. Магия сорвалась с кончиков пальцев раньше, чем она предполагала; фиолетовые завитки в золотой спирали взорвались крошечной грозой. И снова сформировалось облако, отдалённо напоминающее по форме баскетбольный мяч.       Эмма в радостном изумлении открыла рот.       — Получилось! — вскрикнула она, подпрыгивая, словно ребёнок, не выпуская ладоней Королевы. — У меня, правда, получилось!       — Да, у тебя получилось, — не без гордости в голосе ответила Реджина. — А теперь сосредоточься. Расскажи мне, каково это, чтобы позже ты смогла повторить это.       — Ну… тепло… немного покалывает, — она взволнованно посмотрела на Миллс, что было встречено усмешкой. — Это нормально?       — Да, нормально. Что-нибудь ещё?       — Я чувствую счастье. Могущество. И ещё… сексуальность.       Реджина понимающе приподняла бровь. Затем сложила губы трубочкой и соблазнительно дунула, выпуская облачко мерцающих фиолетовых искр. Магия рассыпалась, словно семена одуванчиков, касаясь лица Спасительницы; там, где они приземлялись, появлялось ощущение лёгких, невесомых поцелуев.       — И это, — прошептала Королева: — тоже совершенно нормально.       От удовольствия Эмма зажмурилась, принимая этот новый способ Реджины прикасаться к её коже, и когда, открыв глаза, снова посмотрела на брюнетку, зрачки её были наполнены желанием.       Реджина вздрогнула, когда Спасительница случайно отправила золотистый завиток от сложенных ладоней выше, вдоль её руки, и потрясённо выдохнула, когда он исчез под кожей. В груди расплылась теплота, разлилась по жилам, устремляясь в кончики пальцев. Магия Эммы оставила после себя слабое и приятное покалывание.       Глаза брюнетки тоже наполнились вожделением.       — У тебя есть магия, — лучезарно улыбнулась Королева.       Эмма усмехнулась.       — У меня есть магия, — повторила она.       Реджина провела языком по губам.       — Я нахожу это… невероятно… сексуальным.       Мэр выпустила руки блондинки, чтобы в следующее мгновение с силой толкнуть её на кровать и, обрушившись сверху, начать покрывать тело беспорядочными поцелуями. Когда язык Реджины раздвинул ей губы, опьянённая происходящим Эмма радостно подчинилась, позволяя углубить поцелуй.       Королева просунула колено между ног женщины и надавила на чувствительную промежность, посылая дрожь удовольствия по всему её тёлу. Спасительница застонала и попыталась дотянуться до задницы Реджины, но брюнетка перехватила её руки и пригвоздила чуть повыше головы, переплетая их пальцы. И ещё одна волна тепла заполнила всё естество Эммы, когда магические разряды от кончиков пальцев устремились к животу, выскакивая крошечными искрами из пупка.       Всем телом прижимая Свон к кровати, Реджина припала к нежной коже на её шее и принялась покусывать зубами и посасывать. Эмма заурчала от удовольствия и растерянно отметила про себя, что уже через несколько минут, наверное, на местах укусов появятся весьма заметные следы. Будет проблематично объяснить происходящее матери, но, учитывая то, что чувствовала прямо сейчас… оно того стоило.       Меж тем Королева ласкала измученную шею языком, успокаивая кожу и при помощи магии смягчая покраснения. Блондинка прерывисто вздохнула, выгибаясь на кровати от переполняющих ощущений. Она не знала, стоит ли ей просить или лучше умолять.       Я абсолютно точно могла бы привыкнуть к «магическим постельным штучкам».       Эмма сумела, чуть поменяв положение, приподнять бедро и упереться им в промежность Реджины. С губ женщины сорвался один из прекрасных стонов, столь любимых шерифом. Волна удовольствия прокатилась по её телу, обернувшись слабым фиолетовым туманом вокруг плеч.       Королева прерывисто дышала, двигаясь навстречу бедру блондинки, продолжая тереться коленом, и Эмма успела заметить в карих глазах слабое фиолетовое свечение, что появлялось в такт движениям. Должно быть, с её собственных пальцев также срываются магические импульсы, исчезающие в теле Реджины.       Тело Спасительницы покалывало, сочетание магии и потной кожи доводило её до предела, пока она не почувствовала, что почти исчерпала себя. Забывшись, она содрогалась и извивалась под Королевой. Она чувствовала, что их с Реджиной магия смешалась самым прекрасным образом, и догадывалась, что, возможно, даже светится.       Больше всего на свете она хотела чувствовать брюнетку повсюду.       Эмма подняла голову с подушки, накрыла губы Королевы жадным и безрассудным поцелуем, на который Реджина ответила с удвоенной силой. С каждой секундой, чувствуя, как магические нити связывают сердца между собой, делая их ближе, чем когда-либо, женщины целовались всё яростнее.       — Ммм… — внезапная тревожная мысль пронзила разум Реджины, настолько сильно, что она прервала невероятный поцелуй. Помрачнев, с сожалением посмотрела на шерифа. — Генри решит, что я тебя испортила. Он ненавидит магию.       Лоб Эммы задумчиво нахмурился.       — Ну, нашему сыну придётся побороть себя, — сказала она наконец. — У его мамочек есть магия. Не знаю, что насчёт тебя, а я не собираюсь в ближайшем времени избавляться от своей. Если бы я была в его возрасте, то подумала бы, что это довольно крутецки… что? — заметив слегка поражённое выражение лица Реджины, она запнулась.       — Нашему сыну?       Реджина посмаковала словосочетание на языке, словно изысканное вино. Она по-прежнему была одержима Генри, хотела, чтобы он находился с ней, но не могла отрицать, что слово «наш» не лишено очарования.       Звучит очень по-семейному.       Эта мысль породила новый магический импульс. Крошечная волна энергии сорвалась с её пальцев, сжимающих запястья Эммы. Блондинка ахнула от неожиданного взаимодействия.       — Давай не будем торопить события, — твёрдо произнесла Реджина, изо всех сил стараясь не улыбаться. — Генри всё ещё мой. По крайней мере, по закону. И ты знаешь, как сильно я не люблю делиться.       Реджина стиснула бёдра, зажимая между ними Свон, ясно давая понять, что она тоже теперь принадлежит ей. Впрочем, женщина, заведённая донельзя, в том числе и магией, ничего не имела против.       О Генри они поговорят позже. Прямо сейчас рот можно занять куда более интересными вещами, чем препирательствами с матерью своего сына. Реджина лукаво улыбнулась добровольной пленнице.       Королева со всей страстью поцеловала шерифа в губы, прежде чем выпустить её руки из захвата и опуститься ниже, прокладывая губами по её тугой коже влажную дорожку. На мгновение остановилась, чтобы скользнуть языком в выемку её пупка и игриво проглотить искру. Затем двинулась ниже, чуть щекоча волосами бархатистую кожу.       Стены особняка сотряслись от нового взрыва, и Реджина резко повернула голову в сторону окна, вспомнив о медленно надвигающейся катастрофе, которой они на самом деле должны сейчас заниматься.       — Проклятье. У нас нет времени на это, — яростно пробормотала Королева.       Эмма разочарованно всхлипнула.       — Реджина…       Однако женщина уже нацепила привычную маску железной леди, пряча под ней эмоции, укрепляя решимость действовать. Её ждут дела.       — Не сейчас, дорогая. Позже, — сказала Реджина голосом, означавшим конец дискуссии, словно утверждение было делом пустяковым, прежде чем начать выпутываться из объятий блондинки.       Шериф обхватила Миллс ногами за талию, чтобы не дать уйти, и та внезапно обнаружила себя прижатой к её груди.       — Нет, — Спасительница усмехнулась. Ей на самом деле начинало нравиться, что она единственная, кто может говорить Королеве всё, что заблагорассудится, и, главное, ей это сходит с рук.       — Эмма! — воскликнула Реджина. — Я сказала «не сейчас»! Я должна найти свою мать прежде, чем она сделает что-нибудь ужасное с Генри!       В ответ на возрастающую настойчивость шериф надулась.       — Можно мне пойти с тобой?       Реджина даже перестала вырываться: Эмма спрашивала у неё разрешения.       Какое-то время Королева молча рассматривала лицо женщины. Тонкие пальцы пальцы вцепились в подбородок Свон, но при этом взгляд самой Реджины оставался нечитаемым. Но смотрела она очень внимательно, и если бы на её месте был кто-нибудь другой, Эмма нашла бы это крайне нервирующим.       Впрочем, во всём, что касалось игры на нервах, Реджина оставалась лучшей. Несмотря на зарождающийся внутри страх, Эмма не могла не признаться, что находит немного милой предсказуемость её жестокого поведения.       А через мгновение взгляд брюнетки смягчился, по губам скользнула радостная улыбка, и на одну сумасшедшую секунду Эмме показалось, что Реджина скажет: «Я люблю тебя».       Но она не сказала.       Вместо этого притянула её лицо за подбородок и поцеловала так яростно, что Эмма была уверена — на губах останутся следы. Не было ни намёка на нежность, ни попытки углубить поцелуй, одно лишь давление в попытке передать все те чувства, для выражения которых Реджина никак не могла подобрать слов. Ни одной из них не хотелось прерываться, но пришлось из-за нехватки воздуха.       Они ещё поработают над словами. На данном этапе достаточно и этого.       — Я бы не хотела ничего большего.       По лицу шерифа расползлась глуповатая улыбка. Реджина добродушно хлопнула её по животу, из-за чего мышцы напряглись.       — Прекрати, — выбравшись из кровати, мэр направилась в смежную ванную комнату.       — Что именно?       — Улыбаться, словно ты сорвала какой-нибудь куш.       Улыбка Эммы стала только шире, когда Королева склонилась над раковиной, чтобы привести себя в порядок, невольно позволяя Спасительнице насладиться прекрасным видом своей совершенной задницы.       До неё донёсся лёгкий всплеск воды.       «Да», - решила Спасительница. - «Где-то в будущем нас совершенно точно поджидает кожаный корсет».       С сожалением оторвавшись от созерцания очаровательной женщины, Эмма приблизилась к открытому окну и спряталась за занавеской, чтобы прикинуть потери города.       Взору предстал отвратительный беспорядок.       В некоторых зданиях отсутствовали крыши, по крайней мере, в двух местах асфальт был вывернут наизнанку, телефонные столбы были повреждены, а провода порваны. И кто бы сомневался, Реджина наверняка заставит именно её заниматься всей бумажной волокитой.       Завершали зрелище разъярённые горожане. Они собирались в небольшие группы и слонялись посреди этого хаоса. Некоторые заметно нервничали, скорее всего, перепугались звуков канонады. Другие же шныряли вдоль живой изгороди, чтобы хоть одним глазком увидеть, что стало со Злой Королевой.       Тем не менее, Эмма не могла перестать улыбаться. Потому что во дворе, прямо под окном находилась изуродованная яблоня Реджины, и на повреждённой ветке появились новые побеги. А ведь с того самого момента, когда она, несколько месяцев назад, спилила здоровую ветку, дерево выглядело однобоким.       То, что ещё вчера было по сути обрубком, усыпали частые хрупкие зелёные листочки, и на первый взгляд даже не скажешь, в каком именно месте она повредила яблоню. Нежные, но упрямые веточки тянулись к свету, продолжали расти назло всем невзгодам.       Время лечит все раны.       Эмма оглянулась. Реджина у зеркала неистово расчесывала волосы. Это будет нелегко. Многое работает против них: Реджина лично прокляла всех горожан, они ненавидели матерей друг друга, а их сын пребывал в том возрасте, когда люди в своих суждениях бывают весьма категоричны.       Не говоря уже о личном багаже проблем, с которым им только предстоит разбираться.       Её плечи опустились от внезапного осознания всей серьёзности ситуации.       Реджина, поймав её взгляд в отражении, улыбнулась. Эта улыбка могла бы осветить тёмную комнату, могла бы прогнать все сомнения из души. И вот уже ситуация не кажется такой безнадёжной.       Реджина стоит того.       Каждый заслуживает шанс обрести долго и счастливо. И возможно, только возможно, Эмма не побоялась допустить такую мысль, она только что нашла своё.