Проводник и гнилая клиентура

Моросил тихий дождик. Капли с приятным звоном падали в лужицу. Всю идиллию нарушила проехавшая мимо дрезина. Сей транспорт, возможно, когда-то был смазан и покрыт свежей краской, а сейчас это серая, облупленная, обветшавшая и покрытая ржавчиной «колымага». Дрезина издала протяжный скрип и остановилась у пыльной обочины, и на землю, в пыль, спрыгнули два человека. Все как на подбор: с толстыми рюкзаками, в пятнистой форме. Первым вышел мужчина пожилого возраста, за ним — долговязый очкарик с надменным лицом и идеальной причёской. — Итак, скоро мы свернем с шоссе и через пару километров возьмем курс на периметр. Это — твой последний шанс проявить благоразумие и передумать. Хватит тешиться надеждами и верить сказкам. По глазам очкарика было видно, что он колеблется, причем колеблется всерьёз. Сиплый был уверен — если ему повстречается мутант, да желательно побольше, он будет умолять его отвести обратно. — Я пойду, — хрипло сказал ботаник. Сиплый покачал головой. — Дело твоё, ладно, иди за мной. Спустя полчаса двоица вошла в местный городок, который в простонародье именовался «Круглово». Это была ещё не зона, а так называемое «Предзонье», последняя приветливая обитель. Старинные желтые двухэтажки таращились на гостей слепыми мутными окошками, в соседнем дворе завывала собака, пока ее не прервал чей-то отборный мат. — Мерзкое место, — поёжился очкарик. — Привыкай. Попадешь в Зону, — мечтать об этом городке будешь, вот увидишь, — равнодушно пожал плечами Сиплый, уверенно бредущий по гнилым улицам. Мотель под «красноречивым» названием «Золотая рыбка» был точно таким же, как и городок: трёхэтажное кирпичное здание с обвалившейся кое-где штукатуркой и выцветшей на солнце брезентовой вывеской. У ржавой двери входа стояла маленькая лавочка, на которой лежал пьяный сталкер бомжеватого вида. На ребят, входящих в мотель, он зыркнул мутным глазом, дыхнув перегаром, проворчал что-то про новичков, которых как собак нерезаных, и повернулся на другой бок. В холле было холодно и пусто. Дешевые обои на стенах пузырились от влаги, пахло плесенью. На ресепшене сидела тетка лет сорока, привлекающая внимание неухоженными волосами. Щелкнув ручкой, администраторша стрельнула в сторону гостей густо обведенными тушью глазками и кивнула Сиплому. Тот, в свою очередь, улыбнулся и подошел к стойке. — Здравствуй, Любовь Ильинична! Как отпуск провела? Как море? — Весело спросил сталкер. — Нормально, — отозвалась тетка. — В Зону снова чалишь? — В неё, родимую. Вон, груз с собой тащу. — Клиентура? — Ага. Из наших есть кто на побывке? — Клинч только. И алкоголик какой-то, на улице валяется. Тоже, вроде, сталкер. Но я его раньше не видала. — А торгаш у себя? — Угу. — Прелестно. Тогда давай мне ключ от номера и мы пойдём. — На, — в толстых, похожих на сосиски, пальцах Ильиничны появился крохотный ключик. Сиплый обернулся к понурому очкарику — Сейчас идём в номер, скидываем вещи, остаёмся там до утра. Утром поедем в Зону. Вопросы? — Нет. — Тогда вперёд. Номер оказался вполне уютным, особенно для такого мотеля: кровать, душевая и туалет, мини-бар, в котором присутствовала только водка. И огромный черный сейф, никак не вяжущийся с обстановкой. — А сейф зачем? — Спросил ботан, сбрасывая с плеч рюкзак. — Вещи там мои. Оружие, амуниция. Давай, располагайся. Ты спишь на полу. — Почему?! — Потому что я тут главный. Так что давай, не дуйся, а устраивайся. Через пять минут идём к торгашу. Купишь себе снарягу. — А ты поможешь мне выбрать? — Помогу. В дверь постучали. Сиплый открыл, посмотрел на гостя. Им оказался его знакомый, сталкер Клинч. Смешной мужичок с простым, неказистым лицом. Увидев студентов, он вполголоса предложил знакомому поговорить наедине. Сиплый кивнул и вышел в коридор, закрыв дверь, после чего пожал руку Клинчу. Этого сталкера он знал довольно-таки неплохо. Не хорошо, но лучше, чем некоторых. И этого знания, полученного из двух совместных ходок, Сиплому было достаточно для того, чтобы справедливо считать Клинча плохим сталкером. Хотя бы потому, что этот человек не был предназначен для Зоны. Трусоватый, безынициативный — поговаривали, что Клинч может ходить в Зону только с хорошим лидером. Один трусит. А для того, чтобы полностью рассчитывать на его помощь, нужно было стать его хорошим другом. Другим он не доверял и не считал нужным рисковать собой ради них. Потому Сиплый и перестал брать Клинча с собой. Но относился к нему хорошо, потому что среди общей массы грубых, прокуренных сталкеров, Клинч выделялся начитанностью и довольно живым умом, но главное — подкупал своей откровенностью. И это действительно смахивало на правду — иначе как ещё можно было объяснить, что Клинч два года регулярно ходил в Зону и не заработал ни шрамов, ни увечий, но так же ни разу не срывал хороший куш, а торговцам сбывал только копеечную мелочь. Так, уже в первой ходке Сиплый знал о Клинче, казалось, все, что только можно: что родом он из Одессы; что в Зону подался после тяжелого развода с женой, стервой, которую, непонятно почему, он до сих пор любил. — Привет, Сиплый. Мне тут сказали, что ты этого сопляка в Зону тащишь? — Ага. Денег много дал. Думаешь, сильно хотелось его брать? — Потому и удивился. Я что спросить-то хотел… Ты куда его ведёшь? Если не секрет, конечно, — Клинч замялся, хотя был как минимум на пару лет старше Сиплого. — Не секрет. В зону. А что? С нами хочешь? — Нет, наоборот. Может, это… Подождёте пару дней? Неспокойно в Зоне. Поля горят — сталкерьё трусит, что дойдет до Рыжего леса, а тогда, сам понимаешь — конец сталкерству, фон такой станет, что все аж до самой Свалки светиться будет. А еще военных, говорят, видели. А эти иуды просто так в Зону не суются, опять будут сталкеров отлавливать. — Спасибо, конечно, Клинч, но я все равно его поведу. Побыстрее от него хочу отделаться. — Ну, смотри, Сиплый… Я тебя предупредил, — вздохнул Клинч и, напевая что-то на своем родном языке, пошел по коридору к своему номеру. Сиплый же заглянул в номер и позвал ботаника за собой — к торговцу. Торговец, облюбовавший подвал мотеля, не был похож на типичных барыг Зоны, вроде Сидоровича. Да и в Зоне он никогда не был, даже клички не имел. Звали его либо торговцем, либо по имени — Володька, хотя лет ему было уже около шестидесяти. Правила торговли у Володьки тоже отличались от привычных в Зоне — он никогда не торговался, не делал скидок, под рукой всегда держал список расценок. Нравится — покупай, коли денег хватит. Не нравится — копи, а торговаться даже не пытайся. На пришедшего очкарика Володька произвел странное впечатление — уж больно нетипичной для подпольного торговца была его внешность, ибо похож он был скорее на бизнесмена: редеющие волосы зачесаны набок, поверх строгой синей рубашки надета клетчатая жилетка. Бесстрастно поздоровавшись с визитерами, мужчина вернулся к раскрытой перед ним книге, ожидая, когда сталкер и его спутники скажут, чего им нужно. Сиплому книга цен не требовалась. Прикинув в уме, он придирчиво осмотрел очкарика, повернулся к торговцу и, деловито упершись руками в стол, начал называть нужное: — Одна «Заря». Двустволку — одну. Патронов 12-го калибра. Еды на двоих. Ну и всё. Володька кивнул (он вообще не отличался многословием), выудил из-под стола большой запыленный калькулятор и, сухо щелкая по тугим клавишам, вывел на экран общую сумму, после чего назвал её клиентам. Ботан грустно вздохнул и полез за кошельком… Круглово окутала темнота, на улицы выползли помятые сталкеры-пропойцы, весь день скрывавшиеся от жары. Уныло гавкали собаки, кто-то орал пьяную песню. Уличный фонарь под окнами номера Сиплого мигал. Сталкер сидел на подоконнике, глядя на улицу. Очкарик приуныл. — Слушай, Сиплый, а почему ты вообще попал в Зону? — осторожно и тихо спросил четырёхглазый. Сиплый нахмурился. Не мог он открыть тайну. — Запомни раз и навсегда: в Зоне такое не спрашивают. Ни у кого. А теперь — спать. Если завтра не проснешься с первого раза, подниму пинками. Отбой! Фонари погасили в час ночи. Сиплый все ещё не спал. В надежде нагнать сон, он удалился в душевую, скинул одежду и влез под вялую, слегка ржавую струю, задернув засаленный полог. Минута, две, ванную заволакивал пар, мысли утекали из головы вместе с каплями горячей воды. Из ванной комнаты сталкер выполз только спустя полчаса. Ботан то ли спал, то ли притворялся. Это было не его заботой. Выдохнув с облегчением, Сиплый повалился на кровать.