Из белой овечки в серую волчицу

Гермиона Грейнджер — самая талантливая волшебница своего возраста. Нераскрытый цветок, который все три года стоял в тени, ожидая того момента, когда солнце взойдет и заставит цветок распуститься. Для ученицы Гриффиндора, которая по личной просьбе директора Хогвартса отправилась учиться в Дурмстранг, настал тот момент, когда прятаться в тени других уже не было никакого желания. Пришло время раскрыть свои таланты и доказать всем, чего стоит эта девушка. — Герм, ты как себя чувствуешь? — поинтересовался Крис, довольно высокий и широкоплечий парень, глядя на Гермиону, которая сидела за столом, глядя в иллюминатор. — Не трогай её, — сказал Николас, что сидел напротив Криса. — Ты же знаешь, как она переживает своё возвращение в Хогвартс. — Да, ты прав, — улыбнулся Крис, поправив свои темные волосы. — Наверняка ей страшно взглянуть на своих друзей. — Друзей? — удивился Николас, взглянув на Гермиону своими серыми глазами. — Я думал, что они ей всё лето не писали. — В точку, — ответил Крис, подсев поближе к Грейнджер. — Однако наша Гермиона всё ещё ищет им оправдания. Она надеется, что были какие-то причины... — Заткнись, — перебила его девушка, не поднимая свой взгляд. - Не надеюсь. — Ты разозлил её, Крис, — произнес Николас, открывая книгу о Темных Искусствах. — Я знаю. Такая Гермиона мне нравится больше. "Такая Гермиона мне нравится больше", — повторила про себя девушка, которая устало смотрела в иллюминатор, пытаясь не слушать разговор своих друзей из Дурмстранга, которые стали ей довольно близки за короткое время. "Совсем как Рон и Гарри", — подумала Гермиона, вспоминая свою первую встречу с её друзьями. Бывшими друзьями. За всё время пребывания в Дурмстранге девушка не получила ни единого письма от гриффиндорцев, которые, наверное, замечательно провели летние каникулы вдвоем. "Так, Гермиона, держись. Ты уже всё решила, отступать уже было некуда", — подумала девушка. Если бы она попала в другую школу, то, наверняка, простила бы всё своим друзьям, нашла бы причину всему, однако она училась в Дурмстранге, где честь и гордость были превыше всего, даже друзей. — Герм, — окликнул девушку Крис, который сидел довольно близко от неё, — покажи мне свой маховик времени. — Зачем он тебе? — не питая особого интереса, спросила Грейнджер, наконец взглянув на своего друга. После третьего года обучения, маховик времени остался у девушки, ведь возвращать его никто не просил, поэтому Гермиона воспользовалась этой ситуацией и забрала его с собой. — Ты говорила, что посещала лекции других факультетов с его помощью, я хочу убедиться, не врала ли ты, — улыбнувшись, сказал Крис, взглянув на Николаса, который осуждающе смотрел на своего друга. — Крис, — раздражающе улыбнувшись, сказала Гермиона, взглянув в иллюминатор, — не время. Мы уже в Хогвартсе.

***

Гарри вместе с Роном стояли у главных ворот. Вокруг болтали и шептались ученики с разных факультетов. Совсем недавно прибыли ученицы из Шармбатона, теперь оставалось ждать других гостей. — Слышите? — вдруг воскликнул Рон. Откуда-то из темноты донесся престранный звук — погромыхивание, сопровождаемое всасывающим хлюпаньем, как если бы гигантский пылесос двигался по речному руслу. — Озеро! — крикнул Ли Джордан. — Гляньте на озеро. Стоя на возвышении у замка, они отчетливо видели внизу черную гладь воды, которую теперь уже нельзя было назвать гладью. В середине озера появились завихрения, затем огромные пузыри, глинистый берег захлестнули волны, и вдруг в самом центре возникла воронка, как будто на дне вынули огромную затычку. Из самой ее сердцевины медленно поднимался длинный черный шест. Корабельная снасть, догадался Гарри. — Это мачта, — объяснил он Рону. Величественный корабль неторопливо всплывал из воды, мерцая в лунном свете. У него был странный скелетоподобный вид, как у воскресшего утопленника. Тусклые огни иллюминаторов походили на светящиеся глаза призрака. С оглушительным всплеском корабль наконец весь вынырнул и, покачиваясь на бурлящей воде, заскользил к берегу. Вскоре раздался звук брошенного на мелководье якоря, и на берег спустили трап. С борта потянулись пассажиры, и в иллюминаторах замелькали движущиеся фигуры. Все они величиной не уступали Крэббу с Гойлом! Но вот они вошли в падающий из окон замка свет, и Гарри увидел, что не такие они и большие, просто на них надеты лохматые шубы. Человек, шедший первым, был одет в другие меха — гладкие, блестящие, серебристые, под стать волосам. — Дамблдор! — радостно воскликнул он, поднимаясь по склону. — Как поживаете, любезный друг? — Благодарю, прекрасно, профессор Каркаров. Голос у Каркарова бархатный, с льстивой ноткой. Высокий, худой, как и Дамблдор, но седина короткая, а козлиная бородка с завитком на конце едва скрывает безвольный подбородок. Подойдя к Дамблдору он взял его руки в свои и крепко тряхнул. — Старый добрый Хогвартс, — смотрел он, улыбаясь, на замок. Зубы у него желтоватые, а улыбка не вяжется с холодным, проницательным взглядом. Мальчики сразу обратили внимание на ученика, что стоял позади. Его фигура казалась очень знакомой. — Как хорошо снова быть здесь… Как хорошо… Виктор, иди сюда. — Да, профессор. — произнес Виктор, подходя к директору школы. — А где наша дорогая Гермиона? — поинтересовался профессор Каркаров, обернувшись, чтобы найти желаемую особу в толпе учеников. — Я здесь, профессор, — раздался строгий и холодный голос позади. Гермиона, высоко подняв голову, подошла к директору Дурмстранга и, кивком поприветствовав Виктора, взглянула на Дамблдора, который весьма обеспокоено, но гордо смотрел на неё. — Здравствуйте, профессор. — Рад вас вновь видеть, мисс Грейнджер, — сказал директор Хогвартса, почесывая свою бороду. — А вы изменились. Я не ожидал, что Дурмстранг настолько повлияет на вас. По крайней мере не так быстро. — Что-то не так? — вмешался профессор Каркаров, почувствовав некий подвох в словах Дамблдора. — Вы сами подослали к нам такую талантливую ученицу, за что мы, несомненно, очень благодарны. Лицо Каркарова изменилось и тот радостно улыбнулся, выставляя на показ свои желтоватые зубы. Тот явно был счастлив и даже не пытался этого скрыть. — А теперь может мы пойдём? Виктору нужно в тепло, он немного простыл. Дамблдор лишь кивнул, отступая на шаг, тем самым пропуская дорогу Каркарову и его ученикам. Директор Дурмстранга кивнул своему старому другу и вместе с Крамом пошел внутрь замка. Гермиона, которая всё время стояла рядом и безразлично смотрела на удивленных Рона и Гарри, осталась ждать своих друзей, что стояли вместе с другими учениками из Дурмстранга. Скрестив руки на груди, девушка подняла свой взгляд на Рона, который подошел к ней вместе с Гарри. — Гермиона! — воскликнул рыжеволосый. — Ты так изменилась, мы тебя даже не узнали. Почему ты не написала нам, что прилетаешь вместе с Дурмстрангом? — Так вы знали, что я там? ­Понятно, — безразлично сказала Гермиона, взглянув на двух парней, которые подошли к ней. — Герм, какие-то проблемы? ­ — спросил Крис, нахмурившись. По словам Гермионы, тот знал, как выглядят её друзья, поэтому сразу распознал их. "И зачем она с ними разговаривает?" — подумал парень. — Смотрите, кто тут, — раздался до ужаса знакомый и раздражающий голос. Гермиона обернулась и встретилась взглядом с блондином, который всё так же ходил со своей свитой. — Милое платье, грязнокровка. Услышав оскорбление со стороны совершенно незнакомого парня в сторону Гермионы, Крис уже сделал шаг вперед, однако его остановил Николас. — Тихо ты, они явно знакомы, — прошептал Николас своему другу. — К тому же Гермиона не даст себя обидеть. — Ты прав, Малфой, ­— заговорила девушка, хмыкнув. — Дурмстранг — моя судьба. Но не твоя, туда не берут напыщенных индюков, даже если их папочки способны хорошенько заплатить. Гермиона саркастически улыбнулась и, взглянув на Гарри и Рона, пошла в Хогвартс за учениками Дурмстранга, которые постоянно оборачивались, чтобы взглянуть на нее. Николас слегка поклонился всем и пошёл за девушкой. За ним последовал и Крис, который недовольно хмурился, ведь ему не дали сказать ни слова. Два парня догнали свою подругу у Большого зала, где та стояла у входа и не заходила внутрь. — Сколько можно вас ждать? — поинтересовалась Гермиона, наигранно разозлившись. — Мы не виноваты, что ты кинулась вперед, а сейчас ждешь нас, потому что боишься зайти одна, — сказал Николас, взглянув на растерявшуюся девушку. — Пошли. Трое друзей зашли в Большой зал, который уже был заполнен учениками трех школ. Ученицы из Шармбатона сидели за столом возле пуффендуйцев, который был поставлен специально для них. Тарелки были уже заполнены разными вкусностями, которые привлекали к себе голодных студентов. Стол Дурмстранга стоял возле слизеринцев. Увидев своих товарищей, друзья направились к ним. Однако проходя рядом со столом Слизерина, Гермиона остановилась, ведь кто-то схватил её за руку. — Гермиона, не хочешь посидеть с нами? - спросил Виктор, который сидел напротив Драко. Девушка взглянула на слизеринского принца и недовольно поморщилась, ей не хотелось сидеть рядом с ним, да и вообще с кем-то другим, кроме дурмстанговцев. Однако отказать Виктору было бы крайне невежливо, да и убегать с поля боя Гермиона не хотела. Девушка кивнула Краму и села рядом, взглянув на Блейза, который сидел напротив нее. — Слушай, красавица, - начал говорить он, — где-то я тебя видел. Не приходила ли ты ко мне в моих мечтах? Драко, который сидел рядом со слизеринцем, тихо хихикнул. Гермиона сразу же поняла причину его поведения, Малфой есть Малфой. В тот же миг захотелось встать и уйти, больше никогда не возвращаясь. Однако оставить всё вот так было бы крайне глупым. "Помни, Гермиона, теперь ты не та хорошая гриффиндорка, ты другая", — подумала девушка. — Приходила, Забини, ещё тогда, когда сидела за столом Гриффиндора, ­— саркастически произнесла Гермиона, взглянув на Гарри и Рона, которые изредка поглядывали на неё и Крама. — Блейз, не глупи, это же Грейнджер, ­— подала голос Пенси, что сидела с другой стороны от Драко. Та жевала бекон, терпеливо слушая разговор и изредка усмехаясь. — Наша Грейнджер изменилась. Из белой овечки в серую волчицу. — Торжественный миг приблизился. — прервал их разговор улыбающийся Дамблдор. — Турнир Трех Волшебников вот-вот будет открыт. Перед тем как внесут ларец я хотел бы коротко объяснить правила нынешнего Турнира. Но прежде позвольте представить тем, кто не знает, мистера Бартемиуса Крауча, главу Департамента международного магического сотрудничества. — Слушатели вежливо похлопали. — А также Людо Бэгмена, начальника Департамента магических игр и спорта. Бэгмену достались щедрые аплодисменты, наверное благодаря его славе загонщика, а может, просто потому, что вид у него был куда приветливее: Бэгмен оценил аплодисменты, осклабившись и помахав залу рукой, а хмурый Бартемиус Крауч и бровью не повел, когда Дамблдор назвал его имя. — Мистер Бэгмен и мистер Крауч, организаторы Турнира, без устали работали несколько месяцев, — продолжал Дамблдор. — И они войдут в судейскую бригаду, которая будет судить состязания. При слове «состязания» зал навострил уши, что от Дамблдора не ускользнуло. — Филч, — улыбнулся он, — ларец сюда, пожалуйста. Филч, который до этой минуты прятался где-то в дальнем углу зала, тут же явился к профессорскому столу, неся в руках старинный деревянный ларец, инкрустированный жемчугом. Зал, зашумев, всколыхнулся. Дэннис Криви даже встал на стул, чтобы лучше видеть, но был так мал, что все равно едва возвышался над соседними головами. Филч осторожно поставил ларец перед Дамблдором, и тот продолжил объяснения: — Инструкции к состязаниям мистером Краучем и мистером Бэгменом уже проверены. Для каждого тура все готово. Туров — три, состязания основаны исключительно на школьной программе. Чемпионам предстоит продемонстрировать владение магическими искусствами, личную отвагу и умение преодолеть опасность. При последних словах зал притих, затаив дыхание. А Дамблдор невозмутимо продолжал: — В Турнире, как известно, участвуют три чемпиона, по одному от каждой школы-участницы. Их будут оценивать по тому, как они справились с очередным состязанием. Чемпион, набравший во всех турах самое большое число баллов, становится победителем. Участников Турнира отбирает из школьных команд беспристрастный выборщик — Кубок огня. Дамблдор вынул волшебную палочку и стукнул по крышке ларца три раза. Крышка медленно, со скрипом открылась. Дамблдор сунул внутрь руку и достал большой, покрытый грубой резьбой деревянный Кубок. Ничего примечательного — не будь он до краев наполнен пляшущими синеватыми языками пламени. Дамблдор закрыл крышку, осторожно поставил на нее Кубок, чтобы все хорошо его видели. — Желающие участвовать в конкурсе на звание чемпиона должны разборчиво написать свое имя и название школы на куске пергамента и опустить его в Кубок, — сказал он. — Им дается на размышление двадцать четыре часа. Кубок будет выставлен в холле. И завтра вечером выбросит с языками пламени имена чемпионов, которые примут участие в Турнире Трех Волшебников. Конечно, избраны будут достойнейшие из достойнейших. Кубок на всю ночь останется в холле и будет доступен всем, кто хочет участвовать в Турнире. К участию в Турнире будут допущены только те, кто достиг семнадцати лет. А чтобы те, кому нет семнадцати, не поддались искушению, я очерчу вокруг него запретную линию. Всем, кто младше указанного возраста, пересекать эту линию запрещено. И последнее: желающие участвовать в конкурсе, примите к сведению — для избранных в чемпионы обратного хода нет. Чемпион будет обязан пройти Турнир до конца. Бросив свое имя в Кубок, вы заключаете с ним магический контракт, который нарушить нельзя. Посему хорошенько подумайте, действительно ли вы хотите участвовать в Турнире. Ну а теперь, кажется, самое время идти спать. Всем, всем доброй ночи.